Аполлон Кузьмин – Мародеры на дорогах истории (страница 9)

Свойственные кровно-родственным общинам культ генеалогий и иерархичность по своему трансформируются в Империях возникших на развалинах Римской-Франкской и Византийской. Иерархия в Империях как бы отрывается от кровнородственного начала, роды "знатные" и "незнатные" вместе с их генеалогиями выстраиваются в иерархию независимо от действительной этнической природы, а в "Священной Римской империи" латинский язык ("кухонная латынь") долго успешно конкурировал с германскими языками и мог победить, как он победил в самой Италии, Галлии и на других европейских территориях.

Естественно, что в границах Империй славяне в массе остались внизу социальной лестницы. Но и на Дунае, и на Эльбе, и на Балтике они несколько столетий вели борьбу за самосохранение в этнокультурном, религиозном и хозяйственном планах. Балтийские славяне почти четыре века выдерживали натиск франков и саксов, а язык свой сохранят до конца XVIII столетия. Естественно и то, что вооруженная борьба побуждала усваивать кое-что и из структурных организаций (скажем, постоянные боевые дружины) противника. Но у тех же балтийских славян неславянское начало всегда было значительно, поскольку в VI–IX веках славяне на Балтике поглотили достаточно многочисленные остатки иллиро-венетских и отчасти кельтских племен.

Не территориях, оставшихся за пределами Империй, внешнее влияние сказывалось в гораздо меньшей степени, и исконные традиции удерживались веками в почти неизменном виде. Наиболее наглядно это проявилось именно на территории Восточно-Европейской равнины. Здесь, конечно, тоже происходили вооруженные столкновения с иноязычными племенами — прежде всего кочевыми, накатывавшимися периодически с востока. Но продвижение самих славян на восток шло путем ассимиляции соседей. Это касалось прежде всего балтских и угро-финских племен, но касалось и отдельных групп иранцев, рассеянных на обширных территориях от лесостепи до Причерноморья и Каспия. Так, Причерноморская Русь (Восточный Крым и Таманский полуостров) практически не имеют славянского населения как с точки зрения антропологии, так и археологии. А к середине X века византийцы уже не отделяют этих русов от поднепровских, и они говорят теперь на одном — именно славянском — языке.

К IX веку в Восточной Европе складывается ряд крупных племенных образований славян, отличавшихся значительной внутренней устойчивостью и более или менее единообразной структурой управления, выстраивавшейся снизу вверх. Движение с запада на восток шло в основном по двум традиционным путям: с Балтики Волго-Балтийским путем, с Дуная — Дунайско-Днепровским. Два эти пути долго не пересекались, а денежные системы так и не слились вплоть до татаро-монгольского нашествия. Культура северного ареала была близкой одновременно с южного берега Балтики (это проявлялось, в частности, в характере жилищ и планировки поселений), на юге также долго удерживался особый тип жилищ, свойственный территориям бедных лесом.

Социальная дифференциация проникает, естественно, и в восточную Европу и наиболее заметно она проявлялась в тех районах, где ассимилировались племена так или иначе сохранявшие кровно-родственную общину. Как было сказано, к их числу относится и область племен полян и многие пограничные территории. Тем не менее в большинстве княжеств-земель и в городах, и в селах сохраняются похожие системы традиционного самоуправления. Можно отметить совершенно несвойственную в это время Западной Европе черту: мирный в целом характер сосуществования и внутри племен, и между племенами. Обычно удивляют и размеры этих земель-княжений. Чем поддерживалось политическое и культурное единство? Явно не общими экономическими интересами (хотя какую-то роль и они играли). А культурные особенности часто нарочито подчеркивались (скажем, в типе височных подвесок).

На достаточно мирный характер общежития указывает и принципиально значимый факт: сельские поселения не укреплялись, и даже в городах в центре укреплялся "детинец", а посады, занимавшие куда большую территорию, оставались неукрепленными. Каменных же замков, которыми на Западе феодалы защищали себя от подданных, на Руси не будет и позднее. И даже внешняя угроза не всегда подталкивала к принятию мер предосторожности.

Некоторое представление о характере общежития внутри славянских племен, пожалуй, может дать зарубинецкая культура, существовавшая за тысячу лет до сложения здесь государства (II в. до н. э. — II в. н. э.). Культура возникала в условиях, когда степь заполнили сарматы, и славяне оттеснялись на север. И вот по южным границам культуры (довольно точно ее обрамляя создаются протянувшиеся на сотни километров защитные цепи валов ("Змиевы" или "Трояновы" валы), которые позднее буду защищать и от половецкой конницы. На территории же самой зарубинецкой культуры укрепленных поселений практически нет. И, конечно, требовалась структура, которая могла бы объединить равных по своему положению людей для свершения столь многотрудного дела. (Пала же культура под ударами с противоположной стороны — с северо-запада, где никаких укреплений не было.)

Трудно сказать, как бы шло далее развитие славянских племен, если бы в IX веке по Волго-Балтийскому пути сначала на восток, а затем и на юг не устремились варяги и русы. Варяги — это в узком смысле племя варинов, а в широком — балтийские славяне и позднее также скандинавы. "От рода варяжска" вели себя новгородцы и судя по материальной культуре Новгорода, а также по характеру городского самоуправления — это были именно балтийские славяне. К IX веку были славянизированы и варины, но они еще сохраняли какие-то свои традиции в верованиях и обычаях, записанных в специальном правовом документе, видимо, в конце VIII столетия. Русы в одних случаях отождествляются с варягами, в других — это явно иное племя.

Сложность в данном случае заключается в том, что в одной Прибалтике было несколько "Русий", а в Европе в целом более десятка, и восходили они к разным истокам. Для Восточной Европы наиболее значимы были русы-руни, шедшие на восток и балтийским путем, и с Дуная (Ругиланд). Определенное влияние на балтийских русов оказали, видимо, и кельтские "рутены", жившие на побережье Ламанша и на реке Роне. А помимо этих двух ветвей существовала еще русь аланская, ветвь которой тоже была на Балтике, и которая участвовала в движении на юг по пути "из варяг в греки".

Все эти неславянские выходцы с Балтики в конце IX века, когда Олег занял Киев и объявил его "матерью городов русских", говорили по-славянски. На славянском языке были записаны противни греческого оригинала договоров Руси с греками. Но имена послов и купцов дают смесь имен из разных языков (в основном восходящих еще к эпохе Великого переселения) — иллиро-венетские, кельтские, фризские, иранские. Последних много в договоре Игоря, и они там переплетаются с именами эстонскими, причем "чудские" имена в основном увязаны с княжеским родом (в котором теперь являются Святослав, Володислав, Предслава — имена-титулы, права на которые рядовые труженики не имели). Договоры проясняют, откуда именно пришли Олег и Игорь: это западные области нынешней Эстонии — провинции Роталия и Вик и лежащий против них остров Сааремаа. Русь (причем аланскую) знал Адам Бременский, о ней много писал Саксон Грамматик, упоминается она и в шведских источниках. Но она остается пока совершенно неисследованной. Можно предполагать, что и балтийские славяне были здесь представлены значительными группами. Во всяком случае остров Сааремаа поддерживал тесные связи и выступал обычно в союзе с Псковом и Новгородом на протяжении почти пяти веков. Но переход на славянскую речь автоматически славянами не делал: "русь" и в самом Киеве держится особняком от местного славянского населения. Лишь при Владимире в гриднице князя будут пировать "старцы градские", сотские и десятские — исконное городское самоуправление.

Оценка самого факта объединения славянских и неславянских племен в рамках единого государства, совершенное силой так или иначе внешней, сложна и неоднозначна. Все-таки освободились от хазарской дани, заняли прочные позиции по отношению практически ко всем крупным соседним государствам и смогли противостоять непредсказуемой Степи. Но Земля и Власть на Руси никогда не составляли гармонии. Это проявлялось и в неуважении к ретивым сообщникам, которые стремились служением Власти "выбиться в люди" и ко всяким княжеским слугам (позднее к чиновникам), и вообще к писанным законам, идущим от Власти. В то же время обычное право, идущее от Земли, регламентировало жизнь крестьянина-общинника или посадского человека до мелочей.

Борьба Земли и Власти в ХІ–ХІІ веках шла с переменным успехом, но в целом с перевесом Земли, большим или меньшим ограничением княжеской власти городским самоуправлением. Сама раздробленность в эти годы на Руси шла несколько иным путем, нежели в Европе. Там земли растаскивали феодалы, здесь шло перераспределение власти в пользу самоуправления. И в экономическом плане эта тенденция давала положительный эффект. Положительным в экономическом плане было и то, что прекратились дальние походы "за зипунами" — чем увлекалась пришлая власть, а дружины князей сократились во много раз В отношениях с Западом это было в общем безопасно. А с Востока нагрянула орда, противостоять которой в то время в одиночку не могла ни одна держава ни на Востоке, ни на Западе.