Апарна Верма – Король-феникс (страница 9)

– Каждому правителю необходимы верные сторонники, пускай по большей части и недалекие. – Отец стряхнул с рукава пепел. – Они не дают разгуляться инакомыслию. Всякое несогласие легко тонет в реве толпы…

– …А потому толпой нужно учиться управлять, – закончила Элина в унисон с Лио. Он улыбнулся. Эту мантру он твердил столько, сколько она себя помнит.

«Контролируй народ, Элина. Говори ему, что и как думать. Знай, когда исполнять его желания, а когда – нет».

Беда в том, что она просто не могла воспринимать людей вроде Фермы – и даже вроде Джангира – как бесхребетных кукол, как рупоры, через которые можно продвигать то, что тебе нужно. Видимо, именно поэтому она не выносила близости к огню: внутри нее просто не было сопоставимого жара и жестокости.

– И как тебе увиденное? – спросил отец, выжидающе смотря на Элину.

– Поучительно, – ответила она.

В отцовском взгляде вспыхнула надежда, и у Элины сжалось сердце.

Если Варун ввяжется в борьбу за власть с Джангиром и свергнет его – а уж Элина за этим проследит, – золотошапочники перегрызутся. Сразу появятся те, кто захочет воспользоваться ситуацией. И отцу останется только смотреть, как его «верные сторонники» рвут друг друга на части, будто змеи в яме.

Она знала, что должна чувствовать предвкушение, воодушевление… но вместо этого ее грызла вина, отравляя надежды. Когда Лио улыбнулся, она, не в силах смотреть отцу в глаза, отвела взгляд к шипящему у ног пламени.

«Я лишь хочу помочь нам», – подумала она. Титул феникса принадлежал ей по праву рождения так же, как и Лио. Однако что толку восседать на троне, когда власть все равно в руках отца и его сторонников и даже собственные люди считают Элину марионеткой?

При попустительстве Лио золотошапочники стали слишком сильными, слишком заносчивыми. А она молча смотрела, не в силах никак возразить отцу.

«Ей вертят так же, как и остальными», – говорил Ишант.

Торговец считал ее пустым местом. И наверняка он такой не один.

– Хочу поделиться важной информацией, – сказал Лио.

Его рубашку-курту цвета шафрана и белый платок покрывал тонкий слой сажи. На шее висела золотая цепочка с материнской подвеской – птицей из нефрита и лилового пустынника. Только на ней не было ни золинки.

– Арохассины напали на песчаный порт в Расбакане.

Элина шумно выдохнула. Арохассины были террористической группировкой революционного толка: они стремились уничтожить монархию и построить новый мировой порядок, в котором править будет народ, а не короли и королевы. Однако Элина видела, что арохассины пропагандируют свободу, но несут беззаконие. Цитируют мучеников, но плодят новые жертвы. Какая польза от благого начинания, если оно ведет лишь к праху и разрушению?

– Полагаешь, это имеет какое-то отношение к стычкам с джантарцами на южных рубежах? – спросила она.

– Навряд ли. Фарин слишком самонадеян, чтобы поручать грязную работу кому-то еще, – задумчиво проговорил Лио. – Вероятнее всего, арохассины действовали по собственной инициативе.

– Замечательно. Теперь на нас давят не только с юга, но и с востока, – процедила Элина, покачав головой. – Джантарцы, впрочем, угроза более серьезная. Мы не готовы к войне, отец. На митинге народ активно призывали вербоваться, но…

– И правильно. Нашей армии нужно пополнение…

– Эти люди даже не умеют сражаться. Ты хочешь, чтобы мое правление началось с войны, причем заведомо проигрышной? Нам выгоднее найти способ договориться с Фарином…

– Джантарцы нам не угроза, – отрезал Лио.

Элина знала, что лучше не спорить. Она опустилась на пятки и вцепилась пальцами в колени.

– Меня больше тревожат арохассины, – сказал отец. – Надо бы всех их переловить и казнить, однако я нашел выход поэлегантнее.

Он замолчал, когда пламя выплюнуло сноп искр, затем продолжил:

– Я заключил сделку с Сэмсоном Киту. Он даст солдат, чтобы укрепить наши южные рубежи, а также поделится сведениями, которые помогут истребить арохассинов.

– Сэмсоном Киту?

Элина слышала об этом наемнике-сешарийце – да и кто не слышал? Родился на Сешарских островах, уже после захвата их Джантаром, сбежал из рабства, вступил в ряды арохассинов, затем вместе с их секретами переметнулся в джантарскую армию, где сделал стремительную карьеру и добился королевского расположения. Фарин даже позволил Сэмсону завести собственное войско из сешарийцев, которые зовутся «черночешуйчатыми». Название отвратительное, но чего у них не отнять, так это умения из любой битвы выходить победителями.

– Сэмсон Киту – цепной шобу Фарина и присягнул на верность Джантару. С какой стати ему нам помогать? Чего он хочет взамен?

В пронзительных серых глазах отца – которые Элина не унаследовала – она прочла ответ до того, как тот прозвучал. Ей показалось, будто пламя вдруг пожрало весь воздух в помещении.

– Брак поможет укрепить наше положение, – произнес Лио. По его лицу, полускрытому дымом, плясали тени. – Народ любит Сэмсона, невзирая на его прошлое. Люди его боготворят…

– Люди глупы, – сказала Элина, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Это так, – кивнул отец, – но у Сэмсона бесспорно есть влияние. Да, он скользок, как угорь, однако его послужной список до того безупречен, что даже бесит. Его «черночешуйчатые» не раз переламывали ход сражения. И сам он умен, стремителен, дерзок. С подобным союзником Раванс будет непобедим.

Элина молчала. Она смотрела на свои руки, показавшиеся вдруг такими крошечными и далекими. В потрескивании и шипении пламени она слышала отголоски истории – эхо королей и королев прошлого, приносивших жертвы на этот алтарь, ублажая ненасытный огонь, пожирающий все на пути. Она чувствовала требовательный жар, зная, что такая же судьба ждет и ее. Дым окутал Элину, застилая взор – видны были только манящие, танцующие всполохи… Как же отец это делает?

Поддавшись порыву, Элина потянулась пальцами к яме. Пламя взревело и больно ужалило руку. Элина, вскрикнув, отдернула ее.

– Не переживай, – произнес отец. – Еще научишься.

Элина закусила губу и убрала руку, пряча ожог.

Лио, подавшись вперед, выхватил из пламени огонек. Тот с готовностью прыгнул ему на ладонь, жадно облизывая кожу.

– Я бы спалил их всех, как твоя прабабка во время Алого мятежа, – сказал король и поднес огонек к лицу дочери. Элина почувствовала кусачий жар. – Однако решать проблемы можно и менее радикальными методами. Порой достаточно лишь продемонстрировать угрозу, и окружающие тут же разбегутся по углам, пряча хвосты и поскуливая, словно трусливые шобу.

Отец осторожно вернул огонек в яму. На его ладони не осталось и следа.

– Я принял предложение Сэмсона еще и в связи с недавним наплывом сешарийских беженцев, – сказал он.

– А это тут при чем? – удивилась Элина.

– Во-первых, одно то, что мы предоставляем сешарийцам убежище, приводит Фарина в ярость. Для него это не люди, а рабы, которые должны трудиться в шахтах. Ты слышала его угрозы и видела, как другие страны закрывают въезд. Однако далеко не все готовы смотреть на выходки Фарина сквозь пальцы. Даже Цуана потребовала прекратить притеснение беженцев.

Элина кивнула. Королевство Цуана сохраняло нейтралитет и не принимало участия ни в одной крупной войне или региональном конфликте последних оборотов. Однако если даже королева Цуаны открыто выступила против Фарина, значит, его поведение раздражает соседей всерьез.

Вторжение джантарцев в Сешар и последующий его захват почти семьдесят оборотов назад стал громом среди ясного неба для держав Второго материка, и они ничего не смогли этому противопоставить. А Первый материк слишком далеко, чтобы там кому-то было дело до произошедшего. Кроме того, многие боялись, что станут следующей жертвой агрессии, если резко выскажутся. Однако прабабка Элины не стала сидеть сложа руки и первой предоставила сешарийцам убежище. Позже ее примеру последовали и другие правители. Поддержка сешарийцев Равансом всегда была занозой в пальце у Фарина.

А с тех пор на территории Джантара, глубоко в недрах Сонских гор, нашли богатые рудные залежи. Оставшихся сешарийцев стали сгонять в шахты, что породило новую волну беженцев. До Элины доходили слухи о людях, умирающих в темноте без еды и питья, о завалах, погребающих под собой целые бригады.

– Джантар слишком усилился, – как-то сообщил ей с отцом во время официального визита король Бормани. Его Веран был крошечной точкой на карте, известной лишь своими кислыми винами и жирующим дворянством.

– Мы не можем себе позволить ссориться с ним и тем более воевать.

– Интересно, кому в здравом уме придет в голову воевать с вами, Бормани? – усмехнулся отец.

Элина смотрела в огонь. Зачем Сэмсону жениться на ней? Да, он известный военачальник, но на деле – лишь пешка в руках Фарина. Да и перебежчик к тому же. Он ведь служил в джантарской армии, обращая уродливый земир против своих же братьев! От одной мысли о подобном поступке Элина невольно поежилась.

– Фарин хочет умаслить другие королевства, пока те не вняли доводам королевы Цуаны и не выступили единым фронтом. А ты знаешь, насколько Риша бывает убедительной, – продолжал Лио. – Фарин в курсе, что Сэмсон хочет свататься к тебе. Более того, я полагаю, он лично его на это надоумил. Позволяя своему ручному сешарийцу жениться на раванке, он хочет продемонстрировать всем вокруг, какой он якобы прогрессивный. Хотя мы-то знаем, что это не так. Наконец, Фарин думает…