Апарна Верма – Король-феникс (страница 23)
Ферма тем временем уже спустилась, и Элина, оглянувшись напоследок на раздел с текстами о Бессмертных, поспешила за ней.
Пройдя вдоль восточной стены, они нырнули в коридор. Элине был знаком этот проход, отделанный плитками из слоновой кости. Он вел в личный кабинет Ахны. Однако Ферма, не доходя до кабинета, остановилась перед непримечательной на вид плиткой.
Приглядевшись внимательнее, Элина заметила щель в соцветии лотоса, будто выступающем из стены.
– Что это?
– Сейчас увидишь.
Ферма жестом подозвала ближайший светящийся шар и, заострив прядь своих волос, сунула ее в щель и повернула, словно ключ в замке.
Элина ахнула. Стена вдруг отъехала в сторону, а за ней обнаружилась комната размером примерно с ее балкон. В середине стоял массивный сундук.
– Ферма…
– Наиболее важные и драгоценные свитки твоя мама спрятала в этом сундуке и взяла с меня слово молчать. Я собиралась привести тебя сюда в день коронации, а тут ты сама вдруг решила пойти в библиотеку… Так что вот. Считай это подарком.
Элина повернулась к юми, расплываясь в улыбке – первой, казалось, настоящей улыбке за многие циклы.
– Ферма!.. – Она что есть силы прижала к себе телохранительницу; та нежно положила руки ей на плечи и опустила подбородок на макушку.
– Я посчитала, Ахна сама бы тебе все рассказала в свое время.
– Спасибо.
Элина присела перед сундуком, а Ферма открыла его, снова воспользовавшись своей прядью. Внутри сундук был плотно набит свитками, тетрадями и папками. Элина стала осторожно копаться в содержимом. Открыв первую попавшуюся тетрадь, она сразу увидела в углу страницы материнские инициалы.
Ахна любила оставлять свой автограф везде: хоть на изнанке лацкана пальто, хоть на полях исторического манускрипта. На вопрос зачем – она помолчала, задумчиво глядя куда-то вдаль, будто искала опору для собственных мыслей.
– Твое имя, дочка, очень важная вещь. Оно показывает, кто ты такая, – и тебе самой, и всему миру.
Только после ее гибели Элина поняла, в чем был смысл повсюду писать свои инициалы. Это не обозначение принадлежности, а тихая отчаянная попытка оставить след. Разбросать частички себя, чтобы не кануть в безвестности.
Элина провела пальцем по автографу, размышляя, видит ли мама ее сейчас и как отнеслась бы к ее неспособности удержать огонь.
– Что конкретно мы ищем? – подала голос Ферма. – То же, что хотел найти его величество?
Элине вспомнилось металлическое кольцо, лежавшее на отцовском столе, и то, с каким выражением лица Лио отказался говорить о Вечном пламени, о будущем ее королевства.
– Он занят какими-то своими проблемами, и на мои вопросы у него времени нет.
Она жестом велела шару-светильнику спуститься и осторожно развернула очередной свиток. Хрусткая бумага была исписана рунами эрра. Элина отложила свиток и взяла другой. Пролистала несколько тетрадок в поисках указаний или ключа, но не смогла разобрать чудовищный почерк.
Кроме того, не на всех свитках стоял автограф. «Странно», – подумала Элина, и в следующую же секунду пришло осознание.
Отметок не было, потому что мама так их и не дочитала.
«Мне ведомо это горе. Мне ведома ее боль».
Или, быть может, дочитала, но полученные ответы окончательно ее сломали. Холодный, мерзкий страх зашевелился где-то в животе. Что из написанного здесь толкнуло Ахну на самосожжение в Вечном пламени?
– Пойдем отсюда, – сказала Элина.
– Тебе плохо? – встревожилась Ферма.
– Нет, просто нужно на воздух.
Она начала подниматься, позабыв о висящем над головой шаре. От удара светильник отлетел куда-то в сторону.
– Ай! – вскрикнула Элина, потирая макушку, и в мелькающем свете вдруг заметила… движение?
Она замерла, приглядываясь. Надписи на свитке оживали!
Взмахом руки Элина заставила шар подлететь ближе и завороженно смотрела, как руны у нее на глазах расцепляются и удлиняются, образуя новые фигуры и символы. Скоро стало ясно: это вовсе не слова, а женские силуэты рядом с пламенем.
Точнее, один и тот же силуэт, пляшущий вокруг огня.
– Что это? – спросила Ферма, заглядывая ей через плечо.
Элина смотрела на свиток, пытаясь разгадать, что же там изображено. Семь поз, но таких не было ни в унсунге, ни в киматре. Одно, впрочем, она чуяла нутром: перед ней лежал ключ к силе.
– Инструкция к тому, как держать огонь, – прошептала она.
Под рунами рукой Ахны – Элина узнала почерк – был написан перевод. Подпись к седьмому рисунку, как и сам рисунок, отсутствовала. Элина разгладила нижний угол свитка. Там кто-то нарисовал цветочек – жасмин, а под ним стояли инициалы, словно на картине: А.М.
Свернув свиток, Элина убрала его в складки своей юбки и направилась к выходу.
– Подожди! – окликнула ее Ферма. – Может, стоит сообщить твоему отцу?
– Благородному правителю Раванса недосуг учить меня премудростям пламени. Так что пускай это будет нашим секретом.
– Ты хоть раз задумывалась, почему он вечно откладывает разговор? – спросила Ферма. Ее темно-желтые глаза будто светились в полумраке библиотеки. – Ты вообще помнишь, что было в тот день?
«Нет».
– Да… – выдавила из себя Элина, хотя на самом деле помнила лишь обрывки: благоговейный взгляд матери, отчаянный вопль отца. Единственный раз в жизни она видела, как он корчится в слезах.
– Он не хочет, чтобы ты повторила судьбу своей матери.
– Она сошла с ума, – тихо сказала Элина.
Безумие текло в жилах правителей Раванса. И хотя Ахна не принадлежала к королевскому роду, печальная участь ее тоже не минула. Как и прочие огнепоклонники, она уверовала, будто искупление обретается только в сожжении. Вечное пламя пожрало ее целиком, не оставив даже пепла, который можно развеять по ветру.
– А умей она управлять огнем, то, глядишь, и не сгорела бы, – процедила Элина.
Юми ухватила ее за локоть.
– Огонь опасен и неуправляем, – увещевала она. – Нельзя обуздать его только по записям. В прошлый раз ты чуть не спалила дворец дотла…
– Мать моя золото, Ферма, ты говоришь прямо как король…
– Я не хочу потерять и вторую королеву, – сказала юми.
Гнев растаял без следа. Элина отвернулась, чтобы скрыть виноватый румянец.
– Можешь идти, – сказала она шепотом, но даже он под высокими сводами прозвучал гулко.
Не сразу, но Ферма низко поклонилась и, пробормотав: «Ваше высочество», вышла.
Вернувшись к себе, Элина обнаружила сообщение от Сэмсона: «Поздравляю с нашей помолвкой» – и приложенный к нему текст речи. Прочитав его, она ощутила, как под ложечкой холодеет. Брак был неизбежностью: в конце концов, она обязана произвести на свет наследника. Однако Элина всегда считала, что в состоянии править в одиночку, как и отец. Да, так труднее, но зато она сможет целиком посвятить себя защите своего королевства.
В дверь постучали.
Элина быстро закрыла сообщение и убрала свиток в ящик стола, после чего кивком велела охранникам впустить посетителя.
– Ваше высочество. – Сэмсон низко поклонился.
– Оставим формальности. – Она жестом пригласила его на крытую террасу. – Поговорим здесь.
– Вы уже прочитали то, что я прислал? – осведомился Сэмсон, пока горничная ставила на столик чай и тарелку с воздушным печеньем.
По перилам и дорожкам садика стучал дождь, ветви баньянов шумели на ветру.
– Есть шероховатости, но я все поправлю.
Элина налила себе чай, изучающе глядя на Сэмсона. Она слышала рассказы о его воинских подвигах. Широкоплечий, с металлическим загаром, он определенно походил на воина. Однако были в нем и королевские задатки: уверенность и надменность позы, прямота взгляда. Правитель из него выйдет отменный.
– Давай начистоту, – сказала Элина и потянулась к чашке Сэмсона. – Трон Раванса – единственный, на который ты пробовал претендовать?