Ао Морита – Со смертью нас разделяют слезы (страница 3)

Я молча удивился: «Неужели настолько?» – и придвинул книгу к себе. С волнением открыл на первой странице.

Раз уж я собственными глазами увидел, какое действие эта манга оказала на одноклассницу, во мне зажглась робкая надежда, что моим страданиям пришел конец.

Стиль рисования автора запал мне в душу еще с обложки, но теперь, когда я убедился, что он точно в моем вкусе, предвкушение только возросло. С каждой страницей я распалялся все больше: на этот раз точно!

Я думал, Хосино сразу уйдет домой, однако она взяла с полки следующую книгу. Видимо, хотела потом обменяться впечатлениями.

– Сэяма-кун[3], как дочитаешь, скажи, как тебе, – в самом деле попросила Хосино, когда немного успокоилась. Даже заглянула мне в глаза: наверное, проверяла, не блеснули ли на них слезы. Увы: я пока не добрался до эмоциональной части. А тут еще она сбила меня с толку: я не ожидал, что Хосино знает меня по имени.

– Хорошо, – буркнул я, не отрывая глаз от бумаги.

Вот наконец забрезжил финал, но в глазах по-прежнему не щипало. Меня начало терзать недоброе предчувствие… Уже очевидно, к чему все идет. И если не ошибся, то вряд ли я расплачусь. Хосино уже вовсю поглядывала в мою сторону в ожидании, когда же я захлюпаю носом, но, к сожалению, я не оправдывал ее надежд.

Дочитав последнюю страницу, я захлопнул мангу. И правда, хорошая. Но закончилась она предсказуемо, как по инструкции, и я не проронил ни слезинки.

– Ты дочитал? – уточнила Хосино, переводя недоверчивый взгляд с книжки на меня и обратно.

Кажется, она хотела еще что-то уточнить, но я ее опередил:

– Дочитал. Интересно.

– И… И все?

– Ну, грустно, что подруга умерла.

– И… все?

Вроде я честно высказал свое мнение, но Хосино явно ждала большего. Как по мне, характеристиками «интересно» и «грустно» история исчерпывалась, и я понятия не имел, чем утолить ожидания одноклассницы.

– Действительно очень трогательная история.

– По-моему, ты не очень-то тронут… Странно! Ты внимательно читал?

– Очень внимательно. Просто не разбередила душу до слез. Но история хорошая.

– Да ну-у-у! – Хосино уставилась на меня так, будто не верила собственным глазам.

Я к такому уже привык и особо не обращал внимания. Разве что чуть завидовал, что она способна лить слезы из-за такой ерунды.

– Как тебе удалось не расплакаться? Лично у меня губы задрожали, еще когда только аннотацию проглядела. А сейчас вспоминаю финал – и чувствую, что вот-вот опять расплачусь.

Меня подмывало пошутить, что у нее, наверное, слезные железы с дефектом, но я сдержался. На самом-то деле из нас двоих дефектным был я. Даже судя по отзывам, большинство читателей историю хвалили и проливали над ней слезы. Правда на стороне Хосино.

– Все плачут от разного. Мне кажется, нет ничего зазорного в том, что каждый оценивает эту мангу по-своему. Так и обсуждать интереснее, а если бы все только соглашались – было бы скучно, – честно объяснил я свою позицию, но одноклассница явно меня не поняла.

Я принялся листать том, чтобы найти что-то такое, что бы мне особенно понравилось, и тем самым сгладить обиду Хосино.

– Сэяма-кун, а отчего тогда расплакался бы ты?

– Сам не знаю. Вот и ищу, – ответил я, отрываясь от поисков. И добавил: – Я уже семь лет не плакал.

У одноклассницы округлились глаза. Кажется, она на все реагирует очень бурно.

– А? Разве так бывает? Мне кажется, я плачу по пять раз в неделю. Семь лет – это ты сто процентов преувеличиваешь.

– Да нет, я серьезно. У меня редкая болезнь: я умру, если расплачусь. Поэтому я семь лет держался, но теперь мне стало все равно. Я ищу такую историю, которая меня добьет.

Если до этого Хосино хмурилась, то теперь она растерялась. И, в принципе, я понимал почему.

– Сэяма-кун, тебе, наверное, просто очень стыдно плакать. Можешь не выдумывать никаких болезней. Я тебе так скажу: на самом деле плакать – очень полезно для здоровья!

Так и знал, что не поверит. Адакрия – малоизвестная болезнь, и поначалу большинство людей уверены, что она выдуманная.

Тогда, в седьмом классе, когда ребята меня заклевали за то, что я не расплакался, я тоже честно объяснил, чем все это для меня чревато. Конечно, они решили, что я все выдумал.

Пожалуй, если бы не собственный диагноз, я и сам бы не поверил, расскажи мне кто такую историю. Так чего же я хочу от Хосино и других?

– А ты знаешь, что плач снижает уровень стресса и регулирует работу вегетативной нервной системы? Некоторые ученые считают, что слезы – это своего рода душевный детокс, притом что его результат держится где-то неделю. Плакать – это замечательно! И иммунитет стимулирует. Я с самого детства реву и ни разу не простужалась. По-моему, круто! – со знанием дела просветила меня Хосино.

Я тоже про все эти теории слышал: и про то, что от слез организм расслабляется, как от хорошего сна, и про то, что концентрация гормона счастья, серотонина, в крови тоже якобы повышается. Еще, говорят, те слезы, которые проливаешь над сырым луком, подобного эффекта не дают. Все это можно прочитать в интернете.

– А знаешь, что слезы делят на три вида? Так называемые базальные, которые увлажняют глаз и защищают его от пересыхания, рефлекторные, которые выделяются в ответ на внешние раздражители и повреждения. И эмоциональные. Над книжкой я проливала именно их. Считается, что они присущи только человеку, – с гордостью продолжала объяснения Хосино, как будто оправдывалась. – Может, ты на самом деле ближе к царству животных? – со смешком добавила она, не услышав от меня ни слова в ответ.

– Может быть, – не стал возражать я. – В общем, я ищу такую книгу, которая тронула бы меня до слез. Если есть что на примете, посоветуй. Необязательно именно книгу: можно и кино, и сериал, и аниме.

Едва прозвучала моя просьба, как раздался звонок, возвещающий конец внеклассной деятельности. Хосино поднялась с места со словами:

– Хорошо, я подумаю.

Подхватила дочитанную книгу и отнесла ее на стойку библиотекаря, видимо, собираясь взять ее домой. Она мгновенно заполнила все карточки и вскоре вернулась обратно.

– Ты же только что ее прочитала! И все равно берешь? – спросил я, пока Хосино укладывала томик в школьную сумку.

Сам я почти никогда ничего не перечитывал и не пересматривал. Какой интерес, если все равно знаешь, чем все закончится?

– Мне нравится. Я из тех, кто зачитывается одними и теми же книжками.

– Мм, – промычал я, тоже поднимаясь с места. Да, бывают и такие.

Мы вместе вышли из библиотеки и направились к выходу из школы. Я чувствовал себя как на иголках: отвык ходить по коридору не один.

– Сэяма-кун! Если тебе правда хочется поплакать, то вступай в наш кружок, – вдруг предложила Хосино, когда я чуть ее обогнал.

Я обернулся:

– Это в какой?

– Киноклуб! Поначалу мы назывались «Кружок растроганных до слез», но к нам никто не шел, и мы сменили название.

– И чем вы занимаетесь?

– Смотрим всякое трогательное кино, книжки читаем, а потом делимся впечатлениями. У нас нет четкого расписания, и за дисциплиной мы строго не следим. Так что если хочешь – вступай… Ну как? – спросила Хосино с сияющими глазами.

Я даже не слышал про такой кружок. Судя по всему, место как раз по мне.

– Сколько вас, получается?

– Двое, я и еще одна девочка из двенадцатого. Изначально нас было четверо, но двое ушли, так что мы как раз искали новых людей. Даже жалко, что больше никто не хочет просто смотреть кино после уроков.

Удивительно, какой маленький кружок. Однако я старался избегать лишних знакомств, поэтому так даже лучше.

– Хорошо. Вступлю.

– А? Да ладно, серьезно?

– Угу.

Хосино вся просияла. Все-то у нее эмоции через край… Девушка порылась в сумке, вытащила оттуда какую-то папку и протянула мне листок. Оказалось, что это шаблон заявления на вступление.

– Заполнишь до завтра? Только смотри, вот тут надо согласие родителей. Пусть кто-нибудь поставит печать[4], ладно?

Она просила очень любезно, но меня поразила ее подготовка. Неужели и слезы в библиотеке – часть кампании по поиску новеньких в кружок? А я повелся и согласился вступить… Я постарался убедить себя, что излишне драматизирую, забрал листок и спрятал в рюкзак.

– До завтра! Только, чур, не передумывать!

Перед школьными воротами мы обменялись контактами, Хосино вскочила на велосипед, помахала мне рукой на прощание, и мы разошлись. Я добирался до школы поездом, так что направился к ближайшей станции. Почему-то меня несказанно обрадовало, что я наконец хоть с кем-то в школе поговорил.

Всю дорогу я думал о том, что общаться с одноклассницей оказалось совсем не так плохо, как я себе представлял.