Анжелика Стынка – Господин Часы (страница 5)
- Может музыкант умер, Труба?
- Не дождетесь. – За дверью послышалось шарканье. - Моя Труба! - Обрадовался Иван Иванович. - И ты тут, старый Альбом! Зачем заявились?
В доме жарко грела печь. На столе стоял граненый стакан. Он был пуст. Стены избы были в старых газетных вырезках.
- Мы много выступали. - Сказал Иван Иванович и с горечью посмотрел на Трубу.
- Где плакаты? - Спросила Труба.
На плакатах были изображены музыкант и труба. Плакаты были яркие. Перед выступлением их развешивали по всему городу. Перебравшись в деревню, Иван Иванович гвоздями приколотил плакаты к стенам дома.
- Старые плакаты я сжег вместе с мусором. Они уже ничего не стоили. - Вздохнул Иван Иванович. - Я любил тебя, моя труба.
- Нам нужен снимок. – Потребовал Альбом и гордо выпрямился.
Альбом недолюбливал Ивана Ивановича. Музыкант был соперник. Между двумя был давний конфликт. Альбом не хотел уступить противнику любимую. Уговаривал её остаться. Убеждал Трубу, что с Иван Ивановичем её ждет поражение. Труба отвечала, что Иван Иванович играет для неё большую роль. Труба учитывала интересы музыканта. Ей было все равно: выиграет она, или проиграет…
- Какой еще снимок? – Удивился Иван Иванович.
- Я видел, как вы подобрали фотографию с пола, чтобы унести с собой.
- Это было давно… На смену счастью пришла водка.
Старик расплакался. По грязной бороде потекли слезы.
- Я мог водить Аленку в кино. В спортивную секцию. Моя бывшая жена не дала насладиться этими моментами. – Причитал Иван Иванович. - Я очень несчастен, Труба. Я скоро умру, Труба...
- Послушайте, Иван Иванович. Мистер Зло украл Джейн.
- Где Джейн?
- Мы не знаем.
- Как же грустно. Ах, бедный я старик.
- Не время думать о вашем личном несчастье, Иван Иванович. – Альбом разгорячился. - Ваши дни сочтены. На финише вас ждут прекрасные феи.
Альбом надсмехался. Альбом по-хозяйски расхаживал по домику. Надеясь найти часть снимка, заглядывал туда, где было много пыли и мусора.
Повсюду валялись объедки пищи. На столе. На кровати. Под кроватью. Чтобы удовлетворить нужду, в комнатке стоял грязный горшок.
– Музыкант, где фотография? – Требовал подсказку Альбом. Временами Альбом сурово смотрел на Иван Ивановича.
Иван Иванович вызывал у него чувство брезгливости.
- Фотография?.. Какая фотография?
У Иван Ивановича совсем было плохо с умом. От пьянки пострадали умственные способности. Он все чаще забывал события последних дней. Последних минут.
Но прекрасно помнил свою молодость. И разрыв с женщиной. Чтобы уйти от боли, много пил и долго спал. Сны путал с реальностью.
Иван Иванович сделал шаг навстречу и пошатнулся.
- Что с вами, Иван Иванович? Не можете сохранить равновесие?
В словах господина Альбом присутствовал соленый сарказм.
В воздухе повисло напряжение. Со стороны старухи Трубы в сторону господина Альбом посыпались искры гнева.
Труба погладила Иван Ивановича по спине. Тот всхлипнул.
- У меня был плохой отец. Знаете, что за ужас, получать тумаки!? По-мужски отец выколачивал из меня дух. Настойчиво гнул свою линию правильного мужского воспитания.
- Папа не водил тебе на футбол? – Ласково спросила Труба.
- У отца было холодное сердце. Не играл с мной. Не брал меня на руки. Не заботился обо мне. К счастью, он ушел из семьи. Иначе, я бы не раскрыл свой талант. Не стал музыкантом.
- Ну и семейка. -- Вздохнул Альбом. - Важно найти старый снимок. От тебя, музыкант, никакой помощи.
- Я много пью. Всё кончено. Я сдался. – Музыкант улыбнулся. На мгновение ему стало лучше. – Ко мне заявилась старая подружка – моя Труба.
- Пришла. Ты не побежденный. Тебя невозможно победить. Ты – мой герой.
Труба прижалась к ноге Ивана Ивановича.
- Почему ты утешаешь его? - Возмутился Альбом. - Он же законченный эгоист! Он не способен на здоровые отношения. Иван Иванович бросил тебя. Оставил семью. Даже сейчас волнуется только о себе. Иван Иванович не слышит нас! Этот гнусный старик говорит только про себя.
- Ты прав, Альбом. Строить отношения с таким парнем сложно, - вздохнула Труба.
- Иван Иванович ведет себя, как наш кот! Васька будит Марго в пять утра. Кот - бездельник и эгоист.
- Марго его любит. Просто так.
- Ты снова готова пренебречь своими интересами? Труба, очнись. Я люблю тебя, а музыкант – нет.
Иван Иванович швырнул в господина Альбом тапок. Тот ели увернулся.
- Говорил тебе, что он буйный! Пошли, Труба. Я нашел то, что искал. - Альбом потряс грязным снимком.
- Мне плохо, Труба. - Пожаловался Иван Иванович. - Пришла худшая ночь. Ожили вещи. Альбом измывается надо мной.
- Ты спился! Много употреблял алкоголя! Получил фантастические галлюцинации. - Альбом понюхал пустой стакан. - Спирт!
- В данном случаи - пойло. - Не согласился Иван Иванович. - Купил самогон на рынке.
- Пьешь гадость, Иван Иванович. - Сказал Альбом. - Пришла к тебе белая горячка. Нам пора, Труба.
Труба крепко обняла Иван Ивановича. В момент близости старухе показалось, что всё наладится…
- Эх, Труба. - Вздохнул Иван Иванович. - Ты вернулась. Слишком поздно… Жизненные силы оставляют меня. Я направляюсь в сторону Смерти. Вижу её красные доспехи. Черные рукавицы вот-вот схватят меня за горло.
- Зима. – Сказала Труба. – Смерть утеплилась.
Двое стали одним. Голос Трубы зазвучал звонко, как прежде.
- Я так и знал. – Альбом бросил прощальный взгляд на Трубу и оставил её на том месте, где она желала быть.
***
Мир был темным.
Темный мир хранил великие тайны, пряча их во чреве. На поверхности находились сожженные деревни и разрушенные города. Издали обугленные головешки с укором разглядывали странников. Чёрных вороны шумно выискивали среди развалин пищу.
- Однако… Жутко. - Сказала Супница. – Мы попали в странное местечко.
Тетушка Супница жила в светлом пространстве, со всех сторон её окружали культурные предметы.
«Здравствуйте, Супница». Здоровался с ней чайник.
«Как ваши дела, уважаемая?» Спрашивал у Супницы самовар.
Супница вела простую жизнь без амбиций. В прежнем размеренном существовании не было причин нападать, чтобы защитить себя.
Из колыбельки исчезла крошка Джей. Произошли большие перемены. К ним трудно было привыкнуть.
Новое пространство угнетало. Где начало мира, а где конец? Мир без границ пугал.
Оранжевые туфли тетушки Супницы потеряли первозданный окрас. Гарь от пожаров сделала туфли безрадостно черными.