Анжелика Скворцова – Знахарка из многоэтажки (страница 4)

Полина молча отхлебывала горяченный чай и вздыхала. Голова вязла в каком-то ватном отупении, так как столько событий за пару дней просто не умещалось в сознании. А еще думать что-то с переездом. Куда? Вот куда ехать-то? Никто нигде не ждет.

– Полин, а куда поедешь-то? Ты это, если денег надо или что, я немного, но помогу, не чужая же, – Петровна тронула подругу за локоть.

– А? Нет, спасибо, у меня немного отложено, тут же все свое, с огорода, а в школе платили вовремя. Снять комнату хватит. Да я ж еще и шью хорошо, машинка есть так что не пропадем. Думаю куда ехать. И думаю, что может еще уладиться все, может Машку и не признают за знахарку. Ты права – мала она слишком для всего того, что тут наши женщины иногда удумывают.

В дверь постучали и на пороге появилась Маша.

– Мам, мне там скучно одной, а на улице ребят никого нет и жарко, можно я с вами посижу? Теть Свет, я не помешаю? – Маша села на стул, так как Петровна уже хлопотала, доставая еще одну чашку с блюдцем.

Несколько минут внезапного молчания женщины ловко замаскировали прихлебыванием горячего чая и нахваливанием варенья, а затем сама собой потекла обычная неспешная бабья беседа о том, что у Варьки с соседнего двора корова отелилась и теперь надо думать у кого молоко брать, что куры стали плохо нестись – не то петуха сменить, не то жара так влияет. Что плохо без почты, Татьяна закрыла ее пока с Ванькой в райцентре – ни получить ничего, ни отослать, хорошо хоть еще мобильная связь есть, особенно если на пригорок выйти. Говорили обо всем, только не о Касьянихе, старательно избегая темы, которая наверняка обсуждалась сегодня в каждом доме да не по разу.

Машка крутилась на стуле, вылавливая из стеклянной вазочки ягоды покрупнее и почему-то чувствовала, что она тут очень нужна. Девочка редко вертелась среди взрослых, так как у нее всегда имелась куча своих ребячьих дел. Но сегодня, что-то словно давило внутри и заставляло быть рядом с матерью.

В дверь опять постучали. – Петровна, Полина, день добрый, – на пороге стояла Вика, совсем молодая девчонка лет двадцати. На руках хныкал сынишка Илья.

– Петровна, посоветоваться пришла, у Ильюшки зубки резаться начали, совсем раскапризничался, и температура слегка подскочила, что сделать-то можно? Ты уже своих дорастила, а мне все внове. Вот зубы теперь. Вымучилась уже. Всю прошлую ночь не спали и, чувствую, сегодня то же самое будет.

Ребенок на руках действительно крутился и негромко хныкал. Казалось, что он уже сам устал от плача, но ему действительно было больно от непривычной процедуры прорезывания первых зубов.

– Теть Вика, а можно я Ильюшку подержу немного? – Маша слезла со стула и подошла к молодой маме, погладив ручку малыша.

– Никого седня нет, ни фельдшера, ни Касьянихи, пусть ее душа упокоиться, где б она не была. А к Айболиту идти – уж и не знаю. Все же он коровий доктор. Соседка обычно помогала советами, так нет ее, видать убежала к кому обсуждать сами знаете что.

Маша начала забирать ребенка из рук молодой матери. – Да бери, у меня уже руки оторвутся скоро, сутки ношу-колыхаю его. Как ток спущу – такой ор стоит, что хоть уши затыкай. Ток на диванчик с ним сядь, а то ты сама почти ничего не весишь, малоль чего. А там вам и мягко, и удобно. Я тоже хоть пять минут посижу.

Вика подсела к женщинам и начала внимательно слушать советы Петровны, время от времени уточняя моменты, по которым возникали вопросы, стараясь казаться такой же взрослой и степенной. Никто и не заметил, как в комнате стало тихо. Маша что-то негромко напевала Ильюшке и ребенок уснул, улыбаясь и пуская слюнявые пузыри.

– Ой, тетечки, заболталась я с вами, – Вика наконец опомнилась, понимая, что сидит она уже с довольно долго. – А Ильюшка-то спит… Гляньте, уснул! Сам, видать умаялся кричавши столько времени. И головка холодная, жар спал, наконец-то угомонился. Пойду потихоньку домой, глядишь и поспит подольше.

Вика забрала так и не проснувшегося Ильюшку и тихонько ушла. Петровна многозначительно посмотрела на Полину ничего не сказав.

– Ну, может он и правда устал. Махонький же, а Вика говорила, что почти сутки проплакал, – Полина упрямо мотнула головой.

– Мам, ему так больно было, зубки крупные, ему было очень больно, а сейчас хорошо и следующие зубки выйдут уже спокойнее. Я ему песню пела, и оно все отступало, я чувствовала, – Маша смотрела на женщин и ее глаза светились счастьем.

На махоньком пальчике яркой искоркой блеснуло кольцо.

6.

– Ну все, Маша, пошли домой, у нас с тобой еще дел полно, – Полина засуетилась, засобиралась. Петровна не удерживала, так как причина была ясна и понятна.

Негромко тренькнул телефон, поймав обрывок сотовой связи и сумев сформировать короткое сообщение. Полина достала из кармашка ситцевого платья мобильник, прочитала и засветилась лицом.

– Петровна, ишь как мир-то устроен интересно, еще вчера голову ломала куда податься можно, а сейчас вон оно как – Миша, брат мой сообщение прислал, что надо поговорить насчет квартиры. Двушка же у нас, на двоих от родителей досталась, я рассказывала. Он с женой и ребенком там остался, а я ж вроде тоже мужняя тогда была и у мужа несостоявшегося жила. Кто ж знал, что так сложиться все. И разменивать двушку даже на две коммуналки не получилось бы. А сейчас они денег подкопили и в трешку переезжать будут. Ипотеку взяли, так как второй ребенок намечается. Места мало. А мне предложили вернуться в свои метры и их долю выкупить – они в новое жилье денег вложат.

Петровна засуетилась, заохала и в порыве эмоций даже обняла подругу, так как тоже волновалась и переживала. Ехать-то Полине с Машей действительно было некуда, а тут вроде, как и на родину, к своим. И еще – уж больно повод для всех понятный. На деревне не расползется сплетен и придумок.

– Мам, а мы что переезжаем? Вот я прям чувствовала, что в груди давит, что что-то у нас с тобой такое будет большое. Событие прям. Но, мам, ты не волнуйся, оно все хорошее произойдет, – Маша подошла к матери и прижалась к ней, уткнувшись носом в подол.

Полина погладила слегка русые волосы дочери и почувствовала словно натянутая внутри струна расслабилась. Не исчезла, но отпустило. И почему-то появилось ощущение, что начнется новая жизнь и все будет хорошо.

– Мам, а мы куда поедем и когда? Я с подружками успею попрощаться? Мам, а мы к дяде Мише поедем, да? Я увижу своего дядю? И ты увидишь, а то только фотографиями пересылаетесь и то по большим праздникам.

Машка щебетала всю дорогу, хотя дороги было ровно столько, чтобы спуститься с крыльца, обогнуть дом и подняться к себе через второй вход с противоположного торца дома. Удобно. И рядом, и своя половинка, хоть и внаем.

Полина поймала себя на том, что уже не волнуется, что будет впереди, а думает о житейском: сходить за документами дочери и заодно написать заявление на увольнение из школы, съездить завтра со Степаном в райцентр – он будет забирать Татьяну с Ванькой. Выписывают Ваньку уже, очень быстро все заживает. Карточки из поликлиник получит свою и Машкину, да и назад.

Собрать вещи нехитрые, машинку швейную, хорошо что ручная и места много не занимает. Опять же – попросить Степана до райцентра довезти на вокзал. Тут, если пораньше выехать, пока дорога пустая – часа полтора езды всего. И домой. Туда, где так неудачно все сложилось, где из родных остался только брат и где теперь нужно все начинать сначала. Получится ли?

– Мам, не смотри в одну точку, все у нас будет хорошо, – Маша теребила мать, так как та действительно ушла в себя и задумалась.

– Да, Машуня, все у нас будет замечательно! Хоть это и не Москва, а всего лишь небольшой пригород и далековато от нее, но ничего. Думаю, что тебе понравится, хотя когда-то я сбежала через полстраны чтобы самой принимать решения. Теперь все будет иначе. Теперь мы возвращаемся в нашу новую с тобой жизнью. Маша, у нас два-три дня, успей повидать всех ребят, с кем хочешь попрощаться.

7.

Все получилось так, как Полина и распланировала, словно само провидение помогало. Документы собрались быстро, объяснять причину отъезда даже и не пришлось. Квартира в Подмосковье, это настолько убедительный поводом вернуться, что ее никто не удерживал и не уговаривал. Все понимали, что даже самый маленький город даст Маше больше перспектив, чем большое и хорошее село.

– Полина, ты уж хоть напиши мне или смс-ку отправь, когда приедешь. Я на пригорок сбегаю, там, где связь получше и поговорим подольше, чтоб не прерывало. Не забывай нас, чай не чужая стала, – Петровна шмыгала носом то и дело норовя погладить по голове Машу. Татьяна тоже суетилась и советовала, напоминая курицу-наседку:

– Полин, все взяла? Маша, не отставай, давай в машину залезай, надо пораньше на вокзал – еще билеты перед отходом купить. Там пирожков я положила в пакете – с яблоками и капустой, с яблоками треугольные, – Татьяна тоже не удержалась и вытерла помокревшие глаза рукой.

– Ну что, с Богом, поехали. Давайте уж в машину, сколько можно сырость развозить. – Татьяна перекрестилась, за ней повторили и односельчане. Полину здесь полюбили. И за спокойный характер, и за стальную хребтину внутри него – приехала с кульком, пищащим на руках, и ничего, сама на ноги встала и девчонку вырастила. Вот замуж не вышла, но это уж ее дело. Может мужики местные не по нраву, а может и первого раза на всю жизнь хватило, так тоже бывает. Битые жизнью и не только ей односельчане понимали и это.