Анжелика Рэй – Учитель (страница 6)

«Так вот они какие, разумные растения…» – завороженно подумал я.

– Эй, Рысь, челюсть подбери, – весело шепнул мне на ухо брат, заметив мою реакцию.

Разумные растения, как и оборотни, тоже на время трансформируются в большие человекоподобные цветы, кусты или деревья. Но у них это называется «превращаться». В основном они тогда должны посидеть в емкости, наполненной водой.

Я мало что знаю о разумных растениях, так как никогда не был близок ни с одним из них. Вроде бы они питаются иначе, чем люди и оборотни, – в основном водой и солнечным светом. Могут съесть немного фруктов или овощей. Некоторые приучили себя питаться зерновыми. И даже в человеческом облике они обожают бывать на солнце и не любят темное время суток – вот и все, что я о них слышал.

На Водной Лилии было красивое серебристо-серое платье из какого-то струящегося материала. (Я уже говорил, что в моде я не силен.) Местами оно было перехвачено браслетами из какого-то камня темно-изумрудного цвета.

Голос у нее был горно-хрустальным, чистым, немного похожим на звон колокольчика. Неудивительно, что она хорошо поет.

– Мне стало очень интересно с тобой познакомиться, – сказала она своим необычным голосом. – Даже не знала, что у Гепарда есть младший брат.

Я не знал, что на это сказать.

– Лили, Рысь у нас не привык к светской жизни и не слишком общительный, – сказал брат, так как образовалась неловкая пауза.

– Это точно, – сказал я.

– Ах вот как! Это можно легко исправить, – сказала Лили. Ее лицо имело беспристрастное выражение, что бы она ни говорила. Я никак не мог понять, что она чувствует. – Кстати, кто та девушка, которая вместе с тобой на фотографии? Ее лицо мне кажется знакомым.

– Это Санита, – сказал я. – Вроде бы она модель.

– А-а! Возможно, я ее видела на каком-то показе, – сказала Лили. – Приходите как-нибудь вместе на мой концерт. В следующий раз передай им приглашение, пожалуйста, – обратилась она к Гепарду.

При этом Лили посмотрела на меня, почти не моргая. Мне стало неловко от ее пристального взгляда.

– Кстати, не знаю, сможешь ли ты теперь по концертам расхаживать, – сказал мне брат. – Пока тебя не было, пришли еще с десяток телеграмм. В том числе с предложением о работе. Говорил же я тебе, что нужно просто немного подождать. Про тебя еще сегодня несколько газет написали. Даже где-то была фотография тебя в горной пустоши!

– А-а, ну это… За мной сегодня кто-то шел до станции. Похоже, репортер, – ответил я. – А что за работы?

– Предлагают две работы в модельном агентстве и одну в какой-то компании, которая производит аксессуары. Кем именно – не написали.

Я поморщился. Если мне вновь придется наряжаться для этого по-человечески, то я пас. Но вслух я почему-то ничего не сказал.

– На почте забрал сегодня телеграмму от Шанхольцев, – сказал я со вздохом.

Брат присвистнул.

– И чего они хотят? – спросил он.

– Написали, что извиняются и приглашают в гости.

– Ну, если не хочешь работать моделью, сходи к Шанхольцам. Ты же вроде бы был не против работать учителем.

– Что-то мне совсем не хочется к ним идти.

– Если будешь так перебирать, то упустишь хорошие возможности. Никто не станет бегать за тобой и предлагать работу дважды.

– Шанхольцы – очень хорошая семья, – сказала Водная Лилия. Ее непроницаемое лицо немного смягчилось, когда она заговорила о Шанхольцах. – Я их давно знаю. Тед и Грейс – прекрасные люди. Благородные, отзывчивые и ценят искусство. Бабушка Мари кажется немного строгой, но узнав ее получше, понимаешь, что она на самом деле добрая. Я бы на твоем месте даже не раздумывала.

Я задумался. Это я искаженно вижу мир или они? Почему мое мнение о людях и других вещах так часто расходится с тем, что думает брат и остальные? Может ли быть, что я просто неопытен и жизни не знаю? Ох…

– Я подумаю, – буркнул я.

Водной Лили пора было возвращаться домой. Брат пошел ее проводить до станции.

Поговорив с Лили, я остался один и вдруг осознал страшную правду: она мне нравилась. Я не понял этого во время разговора, в моменте, так как был увлечен происходящим. Но оставшись наедине, я испытал странное послевкусие, как после-эффект от общения с ней. Ее образ стоял у меня в голове. Когда я о ней думал, по телу разливалось странное тепло. Я замотал головой, пытаясь вытряхнуть из нее глупые мысли. Нет! Нет-нет-нет! Она девушка моего брата. Даже и речи не может быть о том, чтобы мне думать о ней.

Я встал под душ и постарался сконцентрироваться на теплой воде, которая текла мне на голову. Но в сознание все равно пробивался образ Лили с ее сочной, как у нежного цветка, кожей, и мне становилось невыносимо. Я не мог осознать и распознать свои чувства. Это была неразличимая смесь из стыда, страха и какого-то еще чувства, напоминающего страсть. В то же время у меня есть Санита. Мы с ней пока не пара, но вроде бы все к тому идет. Мысль о Саните тоже вызывала во мне теплое чувство. Я попытался сравнить эти два чувства между собой. Прямо там, стоя под душем. Эти две женщины были очень разными и вызывали во мне разные чувства. Санита внушала мне спокойствие и уверенность. Легкую радость. От мысли, что она у меня есть (если можно так сказать), мне становилось тепло и уютно.

Что же касается Лили… Даже когда я пытался осторожно, из-за угла, подкрасться к тому, чтобы представить себя вместе с ней, я словно тут же обжигался и пугался. Я боялся этой мысли! Не осмеливался даже думать в этом направлении. Тут я подумал, что, возможно, именно недоступность Лили и то, что она была для меня под запретом, делала ее такой привлекательной. Возможно, если бы я мог так мечтать о каком-то другом растении, мне бы это быстро надоело или я бы разочаровался…

Отложив свой психоанализ до лучших времен, я вышел из душа и оделся. «Что поделаешь?» – подумал я. Лучшее, что я мог сделать – это не давать воли своим фантазиям и постараться дистанцироваться от Лили.

Следующие несколько дней я мучился от переплетения темных, мрачных мыслей в своей голове. Мне тягостно было видеться с братом, потому что тогда меня начинала мучить совесть. Я также боялся, что Лили вновь неожиданно придет (хотя это было и маловероятно). Я укорял себя за то, что чувствую… за то, что не должен быть чувствовать.

Несколько дней я почти ничего не ел, почти не спал и почти не обращался в зверя. Если долго не обращаешься в зверя, значит находишься в сильном напряжении. Я понял, что долго так продолжаться не может. Что мне было делать? Уйти из дома и не встречаться ни с братом, ни с Водной Лилией, пока я не почувствую, что выбросил ее из головы? Но у меня еще нет работы, да и брат не поймет, почему я вдруг ушел. Сочтет это предательством.

Я понял, что делать нечего – нужно все ему рассказать.

Глава 8

решение все рассказать брату, я словно очнулся ото сна. Что все это время происходило? Какой вообще сегодня день недели? Приняв

Тут я понял, что пропустил обед у Шанхольцев, который был назначен на среду. Теперь был уже четверг. Ну и ладно, не очень-то и хотелось мне туда идти.

Как назло, Гепарда не было дома. Он часто был занят работой. С тех пор как он сблизился с Лили, он был кем-то вроде агента, организующего ее концерты. Однако в его работе было пять процентов реальной работы и девяносто пять процентов того, что он называл «поддержанием связей», – светских приемов, визитов, событий и тому подобных вещей. Я бы с ума сошел от такой работы.

Вернулся он в районе обеда, часа в три пополудни. Вошел и молча положил на стол какую-то коробку.

– Тебе от Шанхольцев, – сказал он. – Прислали подарок, чтобы ты перестал на них обижаться и согласился-таки их навестить. Мне Стэн отдал, когда увидел меня по дороге домой.

– Что это?

– Редкие сорта сушеной рыбы. Дорогая, наверное… Люди заморочились, узнали, что оборотни любят сушеную рыбу. Видишь, Рысь, как сильно они стараются заполучить тебя в учителя к своему чаду!

– Да, но это мне, а не тебе придется иметь дело с их странным ребенком!

– Не понимаю, почему ты не можешь согласиться? Иногда ты уходишь в себя и становишься совсем непробиваемым. И главное – я не пойму, что у тебя на уме?

– Что у меня на уме? – Я понял, что нужно было действовать, нельзя было упускать возможность рассказать ему о Лили. – Хорошо, я тебе скажу, что у меня на уме… – У меня по спине прошел холодок. – Я просто… Я боюсь, что ты меня возненавидишь, если я тебе это скажу… Но я должен сказать… – Я не был уверен, что не хлопнусь сейчас в обморок от волнения. – Когда я впервые увидел Водную Лилию, я не знал, что так будет. Но она мне понравилась… Очень! И да, я понимаю, что это подло с моей стороны такое тебе говорить. Ведь она твоя девушка… Я это прекрасно понимаю. Но я ничего не могу с этим поделать! Поэтому я не хочу ее больше видеть. Просто не хочу!

Пока я это говорил, я смотрел в одну точку на краю стола. Теперь я взглянул на брата. Он нахмурился и крепко о чем-то задумался. Как меня бесила эта его невозмутимость!

– Гм… – сказал он наконец. – Вот это да… – Он словно мысленно решал головоломку. Прошло секунд пятнадцать, прежде чем он отвис. – Боюсь, это будет сложно для нас всех… – Он почесал затылок.

– Сложно… – повторил я за ним машинально. Мое сердце все еще бешено билось, и я плохо соображал. – Так ты на меня не сердишься?