Анжелика Королёва – Девочки. Повести, рассказ (страница 17)

– Привидинах? Да, ничё особенного, – улыбнулась, но скорее скривила лицо в улыбке мать, – ели да пили и песни орали. Ладно, сынок, доедай, я пойду папу искать. – Она поцеловала сына в макушку и пошла к телефону.

– Я с тобой, – отозвался тот, но она прикрикнула: – Сиди ешь давай, я тут рядом, звоню по телефону! – И она ушла к себе, перекидывая длинный телефонный шнур из прихожей.

Сережа вышел из ванной, тревожно посмотрел ей вслед и пошел завтракать.

– Але, здрасте, это Надя Баринова, соедините меня с Ворошиловыми. Здравствуйте, а можете пригласить соседей? Очень надо. Спасибо.

Наступила тишина, видимо, на том конце пошли звать. Это в деревне нормальное явление. Телефоны-то не у всех стоят, только у тех, кому сильно нужно по работе. Сначала на коммутатор попадаешь, а потом телефонистка соединяет с абонентом. Обещают скоро провести современную автоматическую телефонную станцию, но когда ещё это случится. У Нади соединение через нефтянку, это тоже такая отдельная связь, но она может связываться и с другими обычными коммутаторами.

– Оля, привет. Не легли ещё? Проводили Толю? Всё нормально? Ну ладно. А ты моего не видела, он к вам не вернулся случайно? Не ночевал дома. Не знаю чё и думать! Да знаю, что не случится. Ну, звони, если что. – Она положила трубку.

Потом позвонила ещё одним знакомым.

– Рита, привет, это Надя, твой дома? А моего там нет у вас? Они вроде за столом рядом сидели. Нет? А то не ночевал. Не знаю. Ага, увидишь, скажи, чтоб домой шел, гад!

Надя звонила недолго, знала, что звонить в пустоту, но это тоже надо было сделать. Парни не мешали, только слушали, потом подошли, и Серёжа сказал:

– Мам, может, мы пойдем по деревне поищем?

– Да не надо, я сама.

– Мам, я знаю, где он может быть, искать всё равно надо! – и, пока брат не видел, они с матерью обменялись жестами, прикладывая большой палец к губам, мол, «тихо там, и не тревожить брата».

– Ладно, идите! – Она пожала плечами и набрала номер подруги.

– Люба! – Слезы снова подкатывали сами собой. – Ты дома?

– Дома.

– Я сейчас приду к тебе.

– Надя, что случилось? Сиди дома, я сама приду!

– Давай, – жалобно пискнула Надя.

Люба появилась в квартире Бариновых через минут семь после разговора. Ей-богу, скорая помощь. В доме пахло валерианкой. Хозяйка встречала её у двери и, когда подруга зашла, закрыла дверь на ключ.

– Что случилось, Надь?

– Лёшка дома не ночевал. Его нигде нет, я всю деревню обзвонила!

– Блин, я думала, что-то серьезное.

– Люба, что ты говоришь!

– Ну, вообще это на него не похоже.

– Люб, вот именно, он всегда дома ночует.

– Ну, может, напился, не пошёл.

– Да он не мог так сделать! – Надежда повысила голос.

– Надь, ну, может, где с мужиками? А вы не ругались накануне?

– В том-то и дело, что нет, проводили Тольку, всё сели в автобус, мы не поехали, я сказала, что устала, пойду домой, он сказал, что ещё с мужиками посидит немного и придёт. Там ещё кто-то не поехал тоже, – рассказала Надя.

– Так он напился да заснул там поди?

– Я звонила туда, нету его.

Она, рассказывая всё это, будто проверяла на подруге, пройдет – не пройдет её ложь. И, хотя врать ей не вновь, тут дело было серьезное и нельзя проколоться ни в чем. Вроде как получалось складно. А с какими мужиками он пил? А если спросят кого из них, а там остались раз-два – и обчелся. А если найдется кто-то, кто видел, как они вместе пошли? Но ведь правда, что дальше мужики пошли в дом пить, кто их сосчитает, все родственники уехали к поезду, а потом приехали, он мог уже и уйти. Пойди угляди там и найди, кто куда пошел. Вроде всё сходилось.

– Слушай, а сегодня же они же по бутылкам стреляют на берегу. Ты туда ходила?

Надя обмерла от страха.

– Надь, ты чё? Чё с тобой? Ну, постреляют, и явится. Я вон слышала утром, стреляли вроде.

– Ничё, ничё, сердце чё-то.

– Да не накручивай ты, придёт он!

– Люба, понимаешь, это я могла так надолго загулять, а на Лёшку это не похоже. Он бы пришел поспать, помыться, поесть, а потом пошел бы. Не любит он нигде спать, кроме дома.

– Ну да, ну да.

– Нехорошо мне чё-то, Люба, предчувствие какое-то.

– Надь, да что в нашей деревне может случиться?

– Помнишь, ты читала мне в журнале?

– Это-то ты к чему щас?

– Люб, а, мож, мне кто-то решил отомстить через него?

– Долго думала, а?

– А чё, вон Хомяка вчера схоронили. Может, чё удумали?

– Надь, ты в уме? Хомяка уже нет.

– Родня-то осталась, может, вчера, после похорон? Там брат у него есть.

– Надь, ну, ты навертела уже.

– Слушай, сейчас всякое может случиться. Бандюков развелось сколько, уралмашевские приезжали недавно. Чё им надо у нас, а ведь искали кого-то! Ой нет, Люб, страшно жить! Даже себе нельзя верить. – Тут она осеклась.

Ещё вчера она и не знала, что сможет убить. Ведь только трепалась, что устала от его подозрений и слежки, а как теперь? Что говорить, держал Лёшка её жизнь на крепком канате, а теперь осталась тоненькая ниточка и надо всё наращивать заново.

– Надь, чё-то ты мне не нравишься. Давай, давление померяю, я принесла с собой.

– Давай.

– Люба, если что-то пойдет не так, если начнут трепать про меня по деревне всякое говно, ты же меня защитишь? – Голос у неё стал тревожный.

– Надь, это что новости? Этого добра у нас каждый день хватает. Ты давай сиди тихо. – Она надела ей рукав тонометра и начала сжимать грушу.

– Так, посмотрим. – Она замолчала, считая удары сердца. – Ну, так я и знала, высокое давление, сто пятьдесят на девяносто.

– И что теперь?

– Ничего, щас корвалол накапаю и пустырника, да валидол под язык. – И она принялась рыться в своей сумочке.

Потом сходила на кухню и принесла воды.

– Любаня, так ты со мной? – Надя всё же решалась, сказать или не сказать подруге правду.

– Надь, да чё опять случилось, выкладывай!

– Да ничё не случилось, просто после Хомяка могут пойти разговоры. Да и вчера на проводинах я там опять мужичка одного кадрила. – Надя вдруг поняла, что не скажет ничего, проговорится подруга или начнет причитать, а этого ей совсем не хотелось.

– Так вот Лёха и психанул поди?

– Да ничё не психанул, он и не видел.

– Ну, не знаю, подождем немного, да к вечеру пойдем искать.