Анжелика Хинеева – Дыши легче. Магические истории (страница 3)

– И где же вы сейчас работаете?

– Педагогом, в школе.

– Как?

– Вот такой я общительный интроверт.

Я рассмеялась и тоже решила поделиться:

– А у меня всё, наоборот. Родители уговаривали поступить в мединститут. Но я упёрлась: «Пойду в университет! Буду учителем химии, очень важно нести детям знания!» Поступила, а после второго курса побывала на практике в школе. Пришла в ужас: «Не могу, сплошные нервы! Меня никто не слушает! Школа – место, где прессуют и учителей, и учеников». После окончания университета устроилась работать в медицинскую лабораторию. Благодать! Бактерии под микроскопом бегают совершенно бесшумно. Пробирки не спорят с тобой, чашки Петри не пинают друг друга на переменах.

Моя попутчица усмехнулась:

– Неужели всё так беззаботно и радостно?

– Нет, конечно! Порой ощущаешь себя настоящим «отдуванчиком»: то комиссии нагрянут, то результаты нужны раньше, чем анализы сдали. Но главное, что мне нравится быть на своём месте.

Наташа подхватила:

– Точно! Значит всё в этой жизни происходит правильно. И нельзя занять чужое место, ведь для каждого есть своё.

Зуб

Каждый раз, приобретая беременность, я теряла зубы. Они рассыпались на осколки, как стекла. Но корни нужно было выдёргивать. И вот, собравшись с духом, прибегаю однажды в городскую поликлинику к стоматологу, высиживаю очередь, захожу в кабинет, а врач мне говорит:⠀

– Я не могу рвать зубы, это теперь не входит в мои обязанности.⠀

Растерявшись, пытаюсь объяснить, уговорить, но доктор непреклонен. Вот вчера ещё рвал зубы, а сегодня все, только протезирует. Опоздала!⠀

Бреду по обшарпанному коридору, слезы катятся, носом шмыгаю, на грудь будто картонную табличку повесили: «МИР НЕСПРАВЕДЛИВ». А когда в окне своё пузатенькое отражение увидела – так жалко себя стало! Ещё больше расплакалась.

Вдруг открывается кабинет, выглядывает незнакомая худенькая девушка в белом халате и участливо спрашивает:⠀

– Почему вы плачете?⠀

– У меня сложный зуб (шмыг), посоветовали идти к этому доктору (шмыг), а он меня не принял (уф), он больше не рвёт.⠀

Она улыбается, заводит меня в свой кабинет и усаживает в стоматологическое кресло:⠀

– Не плачьте! Давайте посмотрим!⠀

Берет блестящий инструмент, похожий на циркуль и волшебным образом вытаскивает все корешки и осколки зуба. Совершенно не больно.⠀

⠀ Я ошарашенно прошептала слова благодарности. Денег девушка не взяла. Тогда мне очень чётко показали, что нет безвыходных ситуаций и Вселенная всегда рада устроить маленькое чудо для каждого из нас.

Постоянство – призрак…

Я привычно оглядываюсь: все ли выключено, убрано с рабочего стола? Тушу свет и закрываю дверь. Когда ухожу с работы – чувствую, как тепло и светло на душе, и будто слышу звуки нежного танго.

Вот лежит на холодильнике моя зелёная трудовая книжка. В ней всего несколько записей. И то не я работу меняла, а организация название. Лабораторию то присоединяли к центральной больнице, то делали подразделением краевого КВД (кожно-венерологического диспансера). Написала подруге смс, что работу не меняла уже тридцать лет. Танечка тут же откликнулась.

– Как интересно! Такое постоянство – это признак… чего же?

Я прочитала с ошибкой: «постоянство – призрак», и подумала: «А ведь это верно! Внутри одной профессии так много граней. Нет никакого постоянства». Музыкой посыпались воспоминания. Набросала небольшой рассказ и отправила Танюшке…

Я пришла на работу после университета, не зная ничего. Папа работал в этой лаборатории, мама в соседней, оба врачи-бактериологи. Когда я заканчивала университет, заболевание папы усилилось, он с трудом передвигался, но добирался до работы. Ждал меня – «держал место». Мысли отказаться у меня не было. Основы лабораторной диагностики объясняла мама. Такая вот семейная профессия.

Месяц на специализации в Краснодаре. Это называлось: «на рабочем месте». Как сеять биоматериал, как делать среды, как интерпретировать результаты. Нужно было выращивать возбудителей венерических заболеваний: гонококки, трихомонады.

Моё университетское образование было очень хорошим. Оно не про то, чтобы всё уметь, а про быструю обучаемость, аналитические навыки и умение решать поставленные задачи.

Так получилось, что первые пару месяцев работы со мной не было лаборантов и даже санитарки, только мама. Пришлось освоить все: от уборки помещения до варки питательных сред на основе агар-агара. А еще лаборатория располагалась в старом глиняном одноэтажном доме с общим двором. Эдакий Шанхай, без туалета и канализации.

Освоила основы, потом специализации, дальше пошёл азарт: внедряю новые виды лабораторных исследований. Это страстное танго с работой. Вот еду в Москву: учусь выращивать на питательной среде в чашках Петри микоплазмы и уреаплазмы. Они забавные, колонии похожи на маленькие яичницы. Потом учусь смотреть в люминесцентный микроскоп: там, между багряных огромных клеток, зелёными точками далеких звезд светятся хламидии. Их надо разглядеть и не перепутать с артефактами.

Это девяностые: зарплату задерживают, денег на реактивы нет – доставайте сами. Надо выкарабкиваться самой и вытаскивать свою «ослабленную» лабораторию. Помню, решили продавать пельмени. Купили мясо, сделали фарш. Сидели в маленькой кухне вчетвером: мама, муж и я беременная, перемазанная мукой. Лепили пельмени. Мы их тогда мало продали, сами понемногу съели.

В декрете была всего четыре месяца, потом пришлось оторваться от малыша и выйти на работу. Я сцеживала молоко и убегала на шесть часов. Сын с тётушкой. Ночами спал плохо, «висел на сиське». Скучал, наверное.

В городе появился «Кабинет доверия». Там психологи и гинекологи работали с детьми из неблагополучных семей. Меня приглашали брать анализы на инфекции. Некоторые из этих детей подвергались насилию в собственных семьях и болели венерическими заболеваниями.

Решила выучиться на клинического психолога. Годовые курсы при медицинской академии в Краснодаре. Каждое воскресенье на автобусе: рано утром туда, поздно вечером – обратно. Жила ритмично. В автобусе отсыпалась. В городе организовали первый частный медицинский центр, меня позвали открыть там лабораторию. Больше года оформляла лицензию. Было ощущение, что прохожу сквозь стену. Впрочем, танго – танец для упрямых.

И вновь декрет. Жду дочку и выхода на работу в новую лабораторию КВД. Её ремонтируют, обставляют мебелью, аппаратурой. Покупают иммуноферментный анализатор. Надо ехать учиться. Питер, привет! Дочке один год и три месяца. Не хочу, но надо на работу. Мама сидит с дочкой, сын пошел в первый класс. Теперь у меня двое детей и две работы. Сажусь за руль «Оки», пешком слишком далеко.

Через полтора года понимаю, что выгорела – двенадцатичасовой рабочий день убивает нервную систему. Шеф КВД сказал: «нельзя сидеть на двух стульях, выбирай»

Работа на государство, как школьная форма, стала мала и жмёт. Но уходила со слезами, казалось, что предаю родителей. Я же каждый аппарат, каждый технологический процесс здесь сама осваивала и настраивала.

Ну что же, буду развивать своё ИП. Покупаю аппаратуру, мебель, обустраиваю лабораторию. Делаю анализы на гормоны и серологические инфекции. Но… начинаются перебои с тест-системами, оборудование ломается. А людям нужно выдавать результаты бесперебойно. Что делать? Заключаю договор с огромной частной сетевой лабораторией. Анализы едут в Краснодар. А я теперь кто? Просто заборный пункт. Шаг назад. Мой танец меняет направление? Впрочем, мне не скучно, я расширяюсь в ООО. Новое помещение и кабинеты. Каждый раз надо: сделать ремонт, купить оборудование и мебель, пройти лицензирование.

Откуда брались энергия и деньги? Не знаю, Танечка. Порой казалось, всё что зарабатываю, вкладываю в дело. У нас с работой страстное танго вдвоём, будто мы существуем только друг для друга. Однако, детей учим, к репетиторам возим, дом ремонтируем, машину покупаем, на отдых ездим, значит, на всё хватает.

Расширяюсь, запускаю еще два дочерних пункта. Ищу специалистов, мебель, оборудование. Кроме выполнения анализов, налаживаю приём врачей, работу физиотерапевтического кабинета. Разве может быть танго впятером? Становится рваным ритм, сбивается темп. Танцоры не подходят друг другу. И я уже не танцую, а чувствую себя тяжелым танком, буксующим в грязи. Гусеницы проворачиваются на месте. Медленно выхожу в ноль.

Появляются новые акулы бизнеса, они строят новые центры. Конкуренция, и она не всегда честная. Эх, Танечка, садится моя батарейка-«энерджайзер». Детей вырастила, дом построила, работу, как смогла, наладила. Программа выполнена. Почему же так скверно на душе? Теряю интерес к жизни.

В нашу жизнь врывается коронавирус. Поднимается страх смерти. Я начинаю писать юмористические рассказы, участвую в писательских марафонах. Езжу к детям в гости, в Краснодар. Вспоминаю о психологии. Разборы, расстановки. Ищу рецепт счастливой жизни.

На работу иду нехотя. И все же медленно, едва слышно, звуки танго проступают из небытия. Моя работа поддерживает меня: общение с коллегами, новые лица, судьбы, финансы.

И резко, на полуслове, остановка. Неожиданный уход мужа в нереальность. Как обухом по голове. Не спасла. Как трудно принять, что наш уход нам неподвластен. Чувствую поддержку, рядом много добрых, хороших людей, спасибо им.