Анжелика Галецкая – Вариус. В погоне за желаниями (страница 8)

– Йозеф!

Подобрав полы плаща и подол платья, ловко спустилась вниз и склонилась над бесчувственным телом. Темный нехотя последовал за ней и только тогда понял, что лежавший там человек был вовсе не пьян. На нем места живого не было от побоев. Даже удивительно, как Светлая смогла его узнать. Разве что по одежде?

– Еще дышит, – еле слышно пробормотала она, поводила над ним руками и сдавленно всхлипнула.

– Хочешь ему помочь? – спросил Эралиир.

Девушка помедлила с ответом:

– Я… Я не могу. Он уже одной ногой за гранью.

И вдруг бедняга захрипел. Забулькал – на губах вспенилось алым. А затем заговорил. Точнее, неразборчиво замычал что-то, не открывая опухших, склеенных засохшей кровью, глаз. Умолял отпустить его. Потом про какие-то камни… Да, кажется, камни или драгоценности. Корабль. Может «Святая Элена»? Ари. Кто это? Вскоре Темный устал вслушиваться в бред умиравшего, потеряв всякую надежду найти в его словах хоть какой-либо смысл. Но, судя по бледному, ошарашенному лицу Аэнис, она-то как раз понимала, о чем тот говорит.

– Господи… – прошептала она. – Это он… Из-за него погибла нимеида.

Нимеида? Не та ли, что…

– Ходок?

Светлая молча кивнула, зажав рот ладонью.

Надо же…

– Не стоит тут оставаться, – он легонько тронул плечо девушки.

Та растерянно посмотрела на него:

– И что же?.. Мне просто оставить его здесь, в канаве, корчиться от боли?

– Ты не можешь помочь ему, сама ведь сказала, – напомнил Темный.

– Я не могу его исцелить, – с нажимом на последнее слово произнесла она.

Так вот что Аэнис имела ввиду…

– Он не заслуживает легкой смерти.

– А ты? – вдруг спросила Светлая, поглядев на него снизу вверх полными слез глазами. – Чего заслуживаешь ты?

– Что ты хочешь сказать? – уже догадываясь, о чем она, нахмурился Эралиир.

– Я не знаю, кто ты… На твоих запястьях следы заключения. За тобой гнались… Там, в порту Дефоса, – напомнила она. – Не станешь ли ты меня убеждать, что сам не без греха?

– Делай, как считаешь нужным, – пожал он плечами и отвернулся, давай ей время на раздумья.

Когда он снова посмотрел на Аэнис, все уже было кончено. До самого постоялого двора она не произнесла ни слова. Шла, поджав губы и украдкой вытирая рукавом платья, то и дело набегавшие на глаза, слезы. Сухо поблагодарила кивком у входа и скрылась за скрипучей дверью. Эралиир немного постоял у башни, вдыхая прохладный ночной воздух, пропитанный запахом дождя, и побрел назад.

Ну, что ж… Игра только началась, а двое уже выбыли. Похоже, шансы на победу стремительно возрастают.

Глава 7

Туман, густой и неподвижный, приглушавший звуки, залил все вокруг молочным киселем. Касался кожи прохладой, оседал капельками воды и, чем ближе к Локкеньену они подходили, тем плотнее он становился. Теперь уже дальше нескольких метров решительно невозможно было что либо разглядеть: «Святая Элена» будто бы мерно покачивалась в бесконечном сером небытии. Порой Светлой казалось, что весь мир, тот, который все они знали, исчез – остался только этот корабль да кусочек морской глади, и девушка только диву давалась, как морякам все еще удается вести судно.

Они плыли уже четвертые сутки и к вечеру должны были пристать в порту Гельяноа. Все это время Аэнис мучила совесть. Правильно ли она поступила, остановив трепыхавшееся в груди Йозефа сердце? Было это жестом милосердия или…? Она столько раз использовала свой дар, исцеляя, и никогда не думала, что однажды он пригодится ей, чтобы оборвать чью-то жизнь, полную страданий. Ей вдруг вспомнились слова учителя Арвена, умудренного сединами магистра: «Всех не спасти – умейте резать обратной стороной ножа». Тогда она не понимала, что он подразумевал под ними. Теперь же это знание далось ей слишком тяжело. Слишком.

А еще Светлую снедала тревога. Их осталось всего четверо. И куда отправила Ходоков подсказка? В Адову Пустошь, куда смеют совать нос разве что самые отчаянные искатели приключений. Если начало таково, то чего же следует ожидать дальше? Да, у них был проводник. Или, во всяком разе, Аэнис хотелось на это надеяться. Но она не была уверена, выполнит ли Эралиир свою часть сделки, поэтому и Ровину с Иатэн ничего не стала говорить пока. Успеется.

Однако, насчет Йозефа и Ари она с ними поделилась. Новости вызвали шквал эмоций со стороны рыжей, а вот Ровин лишь нахмурился, а потом и вовсе затих, не принимая больше участия в разговорах. Темный же избегал их общества, и отчасти Светлую это радовало, хотя она сама толком не понимала, почему. Возможно, потому что ей было стыдно?

Крики лоцмана «Земля!» сначала показались Аэнис игрой воображения, но, когда моряки все разом засуетились, подняв шум на палубе, она и сама поверила, что совсем скоро они причалят.

Наконец-то.

Девушка, не без труда стряхнув с себя сонную апатию, овладевшую ею с тех пор, как «Святую Элену» окружил туман, стала собираться. Иатэн, тоже подрастерявшая было свой энтузиазм, снова ожила и, быстро побросав вещи в сумку, выскочила из каюты.

Гельяноа оказался серым, мрачноватым и походил на крепость. Непривычно высокие и узкие дома из диабаза, изрезанные небольшими, вытянутыми вверх, оконными проемами, больше напоминавшими бойницы, срастались друг с другом, превращаясь в неприступные стены. После яркого шумного Каттана город выглядел пустым и безлюдным. Ни криков зазывал, ни цветастых шатров, ни вездесущего мусора… Даже вывески были одинаково невзрачными, графитного оттенка. Фонари – и те светили как-то холодно и строго, еле пробиваясь сквозь туман. Светлой вдруг подумалось, что это место похоже на Эралиира. И если все города Локкеньена такие же, то не удивительно, что он был их отражением.

– Сюда.

Темный остановился у постоялого двора, ожидая пока остальные Ходоки его нагонят. Он сдержал свое слово – завтра утром они должны были выдвинуться все вместе на юг, к Пустоши. Не сговариваясь, разбрелись по комнатам, решив заказать ужин туда же. Только Ровин задержался внизу, переговариваясь о чем-то с хозяином. Аэнис косо проводила его взглядом, перед тем, как подняться к себе: уж не собрался ли ост покорять Адову Пустошь в одиночку?

– Я… хочу уйти.

Слова Ровина прозвучали громом средь ясного неба. Они были ожидаемы. От нимеи или Светлой. Но никак не от него.

Иатэн сплела руки на груди и откинулась на спинку стула – завтрак подождет.

– Передумал, значит?

– Это из-за тех двоих? – спросила Аэнис.

Судя по ее лицу, она сама была не прочь покинуть игру. Один только Темный, кажется, не обратил внимания на заявление здоровяка, продолжая поедать овсяную кашу, как ни в чем не бывало.

– Из-за кого…? – рассеяно отозвался ост. – А… Нет, не из-за них.

– Только не говори, что ты Пустоши испугался, – бросила гельд с презрением. – Или может кости ломит от тумана?

Ровин насупился, но так и не ответил.

– Из Вариуса нельзя выйти досрочно, – вдруг подал голос блондин, не поднимая глаз от тарелки. – Живым, уж точно.

Рыжая напряглась – об этом она слышала впервые:

– Это как?

– Вот так.

– Откупной надо? – пробасил ост, зажав ложку в кулаке с такой силой, что та аж погнулась. – Так я это… Найду, стало быть… Отработаю.

– Игру можно покинуть или достигнув финиша, или отправившись на тот свет. Третьего не дано, – пожал одним плечом Темный.

– Но… Ты уверен? Хранитель об этом не предупреждал, – растерянно возразила Светлая, нервно затеребив край своего плаща.

– А вы у него спрашивали? – криво улыбнулся блондин.

– Ну, хорошо… Допустим, я вот сяду здесь и с места не сдвинусь, – сказала Иатэн, хлопнув ладонь по лавке. – И что? Что со мной будет?

– Вариус будет звать тебя. И ты либо последуешь этому зову, либо сойдешь с ума – все просто.

Вряд ли Темный соврал. Ему-то как раз было бы на руку избавиться от лишних соперников. И тут, наконец, рыжая задумалась. Во что она встряла по собственной глупости? Да, она участвовала в игре от скуки, что неизменно, рано или поздно, настигает каждого из гельдов, живущих по человеческим меркам слишком долго. Так долго, что теряют интерес к жизни. Одни посвящают себя служению Господу, другие идут на более радикальный шаг – засыпают, порой навсегда. Иатэн же решила сыграть и сейчас впервые засомневалась в своем выборе.

Высшие набрали съестного с собой, расплатились и вышли вон: Ходокам предстояло взять лошадей – не на своих же двоих переться дальше. Рыжая задержалась, ожидая, пока Ровин заберет свою сумку наверху, и, снедаемая любопытством, все-таки спросила его:

– Почему ты передумал?

Ост, и так не больно-то веселый, помрачнел еще больше и буркнул, нехотя:

– Опоздал я.

– Куда? – поинтересовалась гельд.

– Никуда.

Он замолчал, и Иатэн решила, что здоровяк так и не назовет причину, но уже на улице он вдруг заговорил. С горечью. Сжав пудовые кулаки.

– К дочке я не успел… Она умирала, а я… Я думал, что смогу вырвать ее… у лап костлявой. Выиграю и попрошу ей лучших целителей… Мое золотце. Не успел я.

В глазах сурового, несгибаемого оста заблестели скупые слезы. Он быстро сморгнул их, смазал рукавом и ускорил шаг, догоняя ушедших вперед спутников. Рыжая провела рукой по лицу, усмехнулась. Глупая, какая же она глупая… Кто-то рискует жизнью в попытках спасти родную кровь, а она… От скуки. Еще и посмеивалась над здоровяком. Гельд на мгновение сама себе стала противна. Ей внезапно захотелось как-то утешить Ровина, посочувствовать ему, но она понимала, что никакие слова не помогут горю того, у кого вырезали кусок сердца, оставив на его месте бездонную пустоту.