Анжела Марсонс – Немой крик (страница 59)

– Ты что, шутишь?! – Ким даже остановилась.

– Вовсе нет, – покачал головой Брайант.

– У нас есть живая жертва! Единственный выживший после нападения негодяя, который убил по крайней мере двух человек. И Крофт ничего не рассказал?

– Шеф, он говорит с очень большим трудом, но, используя метод наводящих вопросов, я смог выяснить, что он стоял спиной к двери, когда ему в спину воткнули нож. Он упал навзничь и мгновенно потерял сознание.

Ким тихонько присвистнула.

– Какие-то минуты, Брайант… Мы опоздали на какие-то чертовы минуты! Кто бы это ни был, он знал, что у него было очень мало времени – пока Марта ездит по магазинам, – и знал, как войти и выйти из дома незамеченным.

Когда полицейские вышли из здания больницы, было уже темно.

– Слушай, я уже сказала Кеву. Ты тоже возьми на завтра отгул, – велела Стоун напарнику. – В субботу мы постараемся во всем этом разобраться. Неделя выдалась просто кошмарная.

На этот раз Брайант не стал с ней спорить.

Обходя здание больницы сбоку, Ким отправилась к тому месту, где припарковала свой мотоцикл. За угол женщина завернула в полной темноте. Подойдя к мотоциклу, она протянула руку к шлему, и в этот момент зазвонил ее телефон.

Глава 63

Стоун нажала кнопку. Индикатор заряда аккумулятора показывал, что тот совсем сел.

– В чем дело, Стейс?

– Командир, я просматривала старые посты в «Фейсбуке» и наткнулась на нечто, что, как мне кажется, вы должны знать.

– Продолжай.

– Месяцев восемь назад одна из девочек видела Тома Кёртиса с семьей в зоопарке Дадли. В своем посте она прокомментировала то, как он потолстел и как они все были в него влюблены десять лет назад. Последовало несколько детских шуток, вроде того, что он засовывал свою сосиску в чью-то булочку, и всякая подобная ерунда. Но потом всплыли и три наши жертвы.

Ким закрыла глаза – она уже догадывалась, что за всем этим последует.

– Командир, совершенно ясно, что у него были отношения с одной из них.

Ким тут же подумала о пятнадцатилетней беременной девочке.

– Трейси назвали по имени?

– Нет, командир, и это-то самое интересное! Том Кёртис спал с Луизой.

Стоун покачала головой, чувствуя, как ее переполняет ярость.

– Командир? С вами все в порядке? – удивилась ее молчанию Вуд.

– Да, Стейси. Отличная работа, а теперь давай-ка за…

Голос девушки в трубке исчез – аккумулятор сел окончательно. Ким засунула телефон в карман и в сердцах ударила по стене ногой.

– Черт, черт, черт! – прорычала она.

Стоун не могла найти выхода гневу, который переполнял ее. Этим негодяям была доверена безопасность девочек, и они предали их по всем статьям. Казалось, что каждый из них нашел свой, особенный, способ надругаться над этими детьми.

Надругательство над детьми обычно делится на четыре направления: физическое надругательство, сексуальное надругательство, надругательство с психологической точки зрения и пренебрежение родительскими обязанностями. По мнению Ким, сотрудники приюта преуспели во всех четырех. И вся ирония состояла в том, что большинство девочек поместили в Крествуд, чтобы защитить от всех этих надругательств.

Ни одна из воспитанниц не оказалась в Крествуде по своему выбору. Ким знала по собственному опыту, что подобные приюты похожи на свалки отходов – удобный, с точки зрения гражданского общества, способ избавиться от мусора. Это были места, в которых собирались никому не нужные люди, с надломленной психикой, отбросы общества, а дети там, в лучшем случае, быстро теряли человеческий облик и лишались индивидуальности или, в худшем, продолжали подвергаться все тем же надругательствам.

Ким сама видела это. Плохое отношение к детям в приютах вполне ожидаемо вызывало определенный способ поведения. И постепенно, как кол, вбиваемый в землю, голова ребенка исчезала под слоями всей этой грязи.

Стараясь успокоиться, Стоун несколько раз обошла вокруг мотоцикла. Она сжимала и разжимала кулаки, чтобы ослабить все усиливающееся напряжение.

Причины, по которым девочки попадали в Крествуд, были различными и, как правило, совсем не радужными. От Мелани легко отмахнулся ее отец – сделал «подарок» государству, чтобы избавиться от лишнего рта. А критерием выбора стало то, что она оказалась самым непривлекательным ребенком в семье. Разве Мелани могла не знать этого? И как она смогла смириться с этим в своей детской головке? Смириться с тем, что ее предал единственный человек, который должен был всячески о ней заботиться, и предал только потому, что она была некрасива…

Этот ребенок жаждал хоть какого-то внимания, хоть какого-то доказательства того, что он – личность, достойная любви. Для того, чтобы найти свое место в социуме, девочка даже пыталась покупать дружбу своих товарок. И была счастлива являться частью этого мусора до тех пор, пока мусор принимал ее.

Это была история Мелани. Но таких – или похожих – историй было множество. Каждый ребенок в этой системе имел свою историю. И у Ким тоже была своя собственная история. Только сначала она была не только ее историей.

У нее перед глазами появился образ Мики. Это был не тот образ, который Стоун хотела бы увидеть, а тот, который она всегда видела. Ким отодвинулась в темный угол рядом с мотоциклом – эмоции уже перехватили ей горло.

Они с Мики родились на три недели раньше срока, поэтому не могли похвастаться крепким здоровьем. Но здоровье Ким очень быстро пошло на поправку – она стала набирать вес, и ее кости становились все крепче, – а вот Мики так и остался болезненным ребенком.

Их мать, Патти, забрала их домой, когда им было по шесть недель, и разместила в квартире в одном из «небоскребов» Холлитри.

Первое воспоминание Ким относилось к тому моменту, когда ей было четыре года и три дня, и она увидела, как ее мать крепко прижимает подушку к лицу ее брата-близнеца. Его короткие ножки колотили по кровати, а сам он судорожно пытался вздохнуть. Девочка попыталась оттащить мать, но та крепко держалась за кровать и за подушку.

Тогда Ким бросилась на пол, широко открыла рот и впилась зубами в щиколотку матери, как взбесившаяся собака. Она сжимала зубы изо всех своих слабых сил и ни за что не отпускала ногу. Патти развернулась в ее сторону, и подушка упала на пол, но Ким все равно не отпускала ее ногу. Мать стала хромать по квартире, крича от боли и пытаясь стряхнуть девочку, но малышка разжала челюсти только тогда, когда женщина отошла на безопасное расстояние от кровати. Ким помнила, как после этого подбежала к кровати и стала трясти Мики. Он отплевывался, кашлял и хватал ртом воздух. Девочка спрятала его позади себя и уставилась на мать. Ненависть, которую она увидела в глазах родившей их женщины, заставила ее задохнуться от страха. Она облокотилась на кровать, все еще закрывая брата собой.

Ее мать подошла поближе.

– Глупая маленькая сучка! Неужели ты не видишь, что это сам чертов дьявол! Он должен умереть – тогда замолчат и голоса. Ты что, не понимаешь этого?

Ким отрицательно покачала головой. Она этого не понимала. Это был никакой не дьявол, а ее родной братик.

– Но я его еще достану. Не сомневайся в этом, – пообещала Патти.

С этого момента Ким приходилось всегда быть на один шаг впереди матери. В течение следующего года женщина еще несколько раз пыталась привести свою угрозу в исполнение, но ее дочь никогда не отходила от брата слишком далеко. Днем она держала в кармане значок, которым колола себе руку, чтобы не забывать о бдительности, а по ночам запихивала себе в рот пригоршни кофе и держала растворяющиеся, горькие гранулы у себя на языке – и только когда слышала ритмичный храп матери, позволяла себе расслабляться.

Время от времени к ним приходил сотрудник службы социальной защиты. Как правило, это был измученный работой человек, который проводил десятиминутный опрос, постоянно сверяясь с вопросником, который держал в руках, – этот опрос Патти всегда удивительным образом умудрялась пройти.

Будучи уже взрослой, Ким много раз думала, как долго результаты опроса должны были быть положительными, чтобы они продолжали находиться под опекунством матери?

Нет признаков использования кокаина – галочка.

Нет признаков пьянства родителей – галочка.

На детях нет заметно бросающихся в глаза шрамов – галочка.

Когда через неделю после их шестого дня рождения Ким вышла из туалета, она нашла своего брата прикованным наручниками к радиатору.

Девочка с ужасом посмотрела на свою мать и растерялась буквально на несколько секунд. Но для Патти этого было достаточно. Она схватила девочку сзади за волосы и намотала их на свою руку, а потом подтащила ее к радиатору и тоже приковала.

– Если для того, чтобы достать его, мне надо раньше достать тебя, то вот, получай.

Это были последние слова ее матери.

К концу дня Ким умудрилась засунуть правую ногу под кровать и вытащить оттуда пять крекеров и полбутылки кока-колы.

В течение первых двух дней она была уверена, что мать вернется. Что наступит один из редких моментов ее просветления, и она их освободит.

На третий день она поняла, что мать не вернется и что она оставила их умирать. Когда у них осталось всего два крекера и несколько глотков коки, Ким полностью прекратила есть. Она разделила оставшиеся крекеры на четыре части каждый – так, чтобы Мики мог поесть восемь раз.