Анжела Марсонс – Исчезнувшие (страница 36)
Она пересчитала одежду и мысленно сопоставила ее с той, которую видела надетой на девочках на камерах скрытого наблюдения. От мысли, которая пришла ей в голову, у Ким появились рвотные позывы, и она еще раз осмотрела сад.
– Кто-нибудь проверял альпийскую горку? – спросила Стоун, втайне надеясь услышать утвердительный ответ.
– Сейчас сделаем, босс, – сказал Доусон и бросился к горке.
– Здесь все, что мы видели на девочках, – сказал Брайант, вытирая дождь с глаз.
Ким ничего не сказала. Она была слишком занята изучением наклона плеч Доусона. Его спина была неподвижна, пока он осматривал булыжники, из которых состояла горка. Все трое стояли молча, дожидаясь своего коллегу.
– Да будь он проклят, – проговорила Ким, чувствуя, как к горлу подступает ярость. Она уже знала, что найдет Доусон.
Сержант медленно вернулся к тому месту, где они ждали его, и разжал кулак. На его ладони лежали двое трусиков.
Они уставились на одежду, хорошо понимая, что хотел сообщить им похититель.
Чарли и Эми остались совсем без одежды.
Глава 44
Инга поняла, что потерпела поражение. Все ее тело ныло от боли, и она была уверена, что лишь слой липкой грязи, покрывающий его, не дает ему рассыпаться на кусочки.
Она не могла вспомнить, когда последний раз была в ду́ше. Умывание на бегу в общественных туалетах заставляло ее чувствовать себя еще грязнее.
Инге все труднее становилось вспоминать простые вещи, которые происходили с ней до воскресенья. Она знала только, что сегодня вторник, потому что слышала, как кто-то сказал об этом.
В какой-то из дней – почему-то Инга была уверена, что это случилось вчера, – она долго шла по городу и остановилась только для того, чтобы купить у рыночного прилавка чашку дешевого чая, что дало ей право присесть рядом и хоть немного отдохнуть. Женщина знала, как она выглядит, и понимала, что сегодня и эта роскошь будет ей уже недоступна. Ее волосы были все перепутаны, несмотря на ее попытки «расчесать» их пятерней. На лице у нее были грязные пятна, которые уже невозможно было смыть простой водой. Желтые джинсы хранили следы ее бесконечного похода.
Ингу не отпускало непреодолимое желание разрыдаться, и в то же время слезы отказывались течь из глаз.
Везде, куда бы ни смотрела, она видела только Симза – он был то ниже, то толще, то выше… Любой проходивший рядом мужчина превращался в него.
Они никогда не простят ее за то, что она нарушила их план. Она должна была лечь в больницу и ждать там, пока за ней не приедет ее «муж» и не заберет ее оттуда. Потом ее отвезли бы в их берлогу, где она ухаживала бы за девочками, пока их не обменяют. Но она не смогла сделать этого. Эми поняла бы, что Инга принимает участие в событиях, которые настолько испугали ее и Чарли. А если не она, то Чарли додумалась бы до этого очень быстро. И Инге пришлось бы наблюдать, как облегчение и радость Эми быстро превращаются в недоверие и подозрительность. Женщина знала, что ребенок возненавидел бы ее на всю оставшуюся жизнь.
Инга чувствовала себя так, будто вся ее жизнь вместилась в эти несколько дней. Она не могла вспомнить ни одного мгновения, в которое не испытывала бы страх. Каждое ее движение сопровождалось дрожью.
Она хорошо понимала, что с ней произойдет, если она остановится. Симза Инга видела всего один раз, но этого оказалось вполне достаточно. В нем было что-то, что напомнило ей бездушного робота.
Он улыбнулся ей угрожающей улыбкой, в которой не было ни капли теплоты, как будто знал о ней что-то тайное. Когда он осматривал кафе, Инга услышала треск пальцев, которые он один за другим поламывал под столом. Еще тогда она почувствовала, что эти руки не могут дождаться момента, когда сомкнутся на ее горле. Но они были связаны, пока Инга была нужна. А сейчас она уже никому не нужна. Теперь она представляет собой угрозу, незачищенный конец, и вся ее защита мгновенно испарилась.
Страх сжал ее пустой желудок. Если Симз ее поймает, то быстрая смерть будет для нее желанным даром. Это не тот человек, который способен на милосердие. Он будет пытать ее, а тот, кому она верила, не пошевелится, чтобы ей помочь.
Инга уже многие годы жила одна, но еще никогда не чувствовала себя такой одинокой.
Ее тело было измучено, а сознание на грани полного истощения.
Инга поняла, что должна сделать.
Глава 45
У Уилла чесались руки сделать хоть что-то.
Сколько он себя помнит, в тех случаях, когда порядок в его мозгу нарушался, с ним случались длительные периоды отключения сознания.
Когда все шло по плану, его сознание находилось в покое, и он полностью владел собой. В его мозгу постоянно звучала тихая мелодия, но любые неожиданности заставляли оркестр в его голове играть в полную силу. Инструменты вступали не вовремя, струны болезненно визжали, и начиналась какофония, от которой он уже не мог избавиться.
Уилл отодвинул стул. Скрип металлических ножек по каменному полу вонзился ему в голову, как нож. Он стал мерить шагами комнату.
Десять шагов в каждую сторону. Когда Уилл прошел комнату четыре раза, какофония стала утихать. Еще шесть раз полностью разделили этот шум и его сознание.
Ему не надо было соглашаться на участие в деле других людей. Уилл ненавидел, когда ему диктовали, что надо делать. В одиночку он всегда достигал большего.
Ведь это он нашел семьи и изучил их финансовое положение. Неужели люди не понимают, сколько долгих недель ему потребовалось на то, чтобы выбрать достойных кандидатов: состоятельные семьи, которые можно было заставить соревноваться друг с другом, а потом разорвать их связь одним быстрым движением?
Все должно было сработать и в первый раз. Оно и сработало бы, если б не случилось нечто, что было вне сферы его влияния.
Он сам решил включить Симза в команду. Знал, что ему еще понадобятся умения этого человека. А вот то, что он согласился еще на одного участника, теперь отливалось ему горючими слезами.
Уилл потерял полный контроль над ситуацией, и это здорово его доставало. Слишком много участников.
Его родные братья всегда исключали его, среднего брата в семье, из своих игр. Он был просто барьером между старшими и младшими и не принадлежал, соответственно, ни к тем, ни к другим. Он был предметом их насмешек и боксерской грушей для отработки ударов. И ему пришлось соглашаться с этим, потому что деться было просто некуда. Его мать всегда говорила: «Мальчишки есть мальчишки».
Уилл успокаивал себя тем, что тщательно планировал свою месть. Именно в этом он находил свое удовольствие и свободу – в чем Ларри, его старший брат и главный мучитель, скоро убедился.
Они с Симзом похожи друг на друга больше, чем он готов это признать. Уилл знал, что когда Симз был мальчишкой, его избивал солдафон-отец, после того как мать ушла от этого жестокого и черствого человека.
Будучи окруженным братьями, он испытывал такое же одиночество, как и Симз. Они оба искали утешение в мести: сам Уилл – в психологических издевательствах, а Симз – в причинении боли другим людям.
Симза он не любил, но хорошо понимал.
Еще пять шагов, и Уилл почувствовал, как напряжение покидает его тело.
Одежда дошла до адресатов точно в назначенное время. Эта часть плана была выполнена просто идеально. И то, что теперь перед глазами родителей стоят их голенькие дочки, должно побудить их к действиям. Они должны начать опустошать свои банковские счета.
Но какая-то сука требует доказательств, что девочки живы. Уилл решил проигнорировать это послание. Они с самого начала решили, что не будут отвечать ни на какие письма, которые приходят не от родителей.
В этом и заключался их план.
А теперь ему придется его поменять.
Потому что этого хочет Босс.
Глава 46
– Полтора километра до места, если верить навигатору, командир, – произнес сидевший рядом с ней Брайант.
Ким сделала резкий левый поворот и поехала среди жилых домов. Так она собиралась сократить почти половину расстояния.
– Не обижайся, она никогда никого не слушает, – сказал мужчина, наклоняясь к навигатору.
Стоун не обратила на это никакого внимания.
– Ну и как, командир, одежда доказала, что девочки еще живы? – спросил Брайант, когда Ким приблизилась к небольшому островку безопасности. Объехать его было невозможно.
– Нет. Трюк с одеждой был запланирован заранее, так что он ничего не доказывает. – Ким проехала прямо по этому островку. – И трюк этот предназначался только для родителей. Он хотел, чтобы
– Что ж, немного не сложилось… А почему письмо было послано только одной матери?
– Все это игры разума, Брайант. Наш объект номер один наслаждается психологией всего происходящего. Хочет выжать из этой извращенной игры все до последней капли горя.
– Понятно. Но он не смог предвидеть, что ты окажешься рядом, правильно?
Ким на это сильно надеялась. Одежду сложили в мешок, и Доусон по-быстрому отвез его экспертам-криминалистам. Существовал слабый шанс, что на одежде что-нибудь найдут, хотя использовать эти находки в суде будет невозможно. Одежда уже успела побывать в грязи, траве и бог знает еще в чем.
– А ты не думаешь, что надо было сказать им правду? – спросил Брайант, ее вечная совесть.
Ким впервые соврала родителям и надеялась, что больше ей этого делать не придется, хотя она и не была готова спорить на еду Барни.