Анжела Кристова – Подари сестрёнку, мама (страница 5)

Понимаю, некоторых не перевоспитать. Их нужно умерщвлять. Но так не случится. Умерщвляют только люди и не себе подобных – мораторий у нас, а четвероногих. Сразу хмурюсь. В моем телефоне две заявки на срочное пристройство двух возрастных собак.

Это моя добровольная работа: чаты волонтеров, размещение объявлений, переписка с кандидатами, отслеживание. Без денежного вознаграждения, а по велению души.

Но я точно знаю, что спасая и пристраивая чьи-то жизни, я делаю это мир пусть чуточку светлей, добрей и как-то человечней, что ли.

Слышу в коридоре голоса…

Вцепляюсь посильнее в руку Алисы, морщусь. Опять у моей двери всей толпой стоят? Похоже так.

Останавливаемся на лестничном пролете. Сразу сердце вскачь, но для своей доченьки я должна выглядеть спокойной.

У нас светское, гуманное к уродам государство и законы. А дом обычный, семнадцать этажей и все квартиры однокомнатные. Тьма народу проживает. Много чужих, тех, кто снимает жилье или как я, социальных сирот.

Квартира у меня от государства.

***

Все верно, стоят толпой у нашей двери, гомонят. Иду и уже ясно слышу, как за дверью поскуливает Альта. Они ее специально беспокоят, даже злят. Слышу, как стучат ногой по двери. Но у меня собака золотая, как понимает – не нужно голос подавать.

Подходим.

– Расступитесь, – объявляю просто. В руке сжимаю Алискину ладонь.

– О! – заявляет чья-то рожа. – Твоя псина снова воет.

– Отойди от двери, дай пройти домой.

Алиска в страхе жмется, понимаю, что нужно снова участковому звонить. Его номер – рабочий и личный забит в контакты. За это время участковых на районе сменилось ПЯТЬ! И года не прошло.

И тут у бока раздается детский голос:

– Плохие дядьки. Отойдите! Мамочка, иди, – толкает меня ладошками в попу дочка.

Смелая малышка.

Это заступничество за меня ребенка гасит злобу. Толпа нетрезвых мужчин расступается, пускает к двери.

Не смотрю ни на кого. Толкаю в замочную скважину ключ. За дверью беспокойно дышит Альта. Милая моя, ты только не рычи на них. Сейчас уйдут. Но ключ в личинку не проходит.

Слышу смешок, следом догоняет терпкая волна выдыхаемого перегара:

– Что? Не подходит?

Ставлю Алиску рядом с дверью, бросаю сумку на пол, поворачиваюсь к мужчинам лицом. Вынимаю из кармана телефон.

– Алиса, рядом.

– Блин, ну как собаке! Это же ребенок, – рычит мне дядя чуть ли не в лицо.

Набираю трехзначный номер.

– Диспетчер Финорова Ольга, что у вас произошло?

– Улица Фруктовая, пятнадцать. Второй корпус, второй подъезд, второй этаж. Нападение у квартиры, – уныло объявляю.

Все быстренько уходят. Сажусь на корточки у двери. Открыть дверь не могу, испорчена личинка, залили, скорее всего, какой-то клей или вставили чего.

Следом за полицией я вызвала сантехника из ЖЭКа. Угрюмо прикидываю в уме, сколько придется отдать за ремонт. Альта больше не скулит за дверью. Время половина девятого. Устала. Спать хочу.

– Мамочка, я тебя спаса от дядек?

– Спасла, ты умница. Завтра на утреннике ты будешь самой яркой рыбкой.

– Мамочка, хочешь, я расскажу тебе стишок?

– Хочу, конечно! Но мы же не учили? – удивляюсь.

– Учили. В садике с няней Викой. Она пиходила к нам, – объясняет моя крошка. Старательно пытается выговорить сложные для нее слова. Я замираю восхищенно. Стишок она выучила! Золотце мое!

– Давай, рассказывай, скорей!

ГЛАВА 5.

Николай

Секретарша Света слушает мою просьбу о «наряде рыбки» с ангельским терпением. Чего только я не поручаю ей! Но тут куда сложней. Не знаю, как описать свою проблему более понятно: нужно праздничное платье? Видимо это называется совсем не так.

– Какой размер одежды вашей дочки?

В моих глазах растет огромный знак вопрос. Это нужно у Эльзы узнавать. Я звонок делать не хочу.

– Хотя бы рост какой?

Не могу такое вспомнить.

– Я не знаю.

Показываю рост ладонью.

– Крупненькая, – заключает Света.

Приходится кивнуть.

Секретарша у меня ну просто супер. Досталась мне вместе с местом гендира от моего кореша по службе. Очень толковая и сдержанная. Профессионалка в своем деле скрепок, папок и кофемашин. Жаль, что смотрит пока высокомерно. Мы в периоде притирки, но работает на совесть.

Пока она и вся команда еще не привыкли, нервно обсуждают резкий мой заезд на эту должность. Прежнего убрали одним днем и поставили меня. А я не очень соответствую такому креслу. Привыкаю управлять, а это нелегко.

– Худая?

– Да.

– А фото есть?

Лезу в телефон, листаю галерею. И почему фото моей дочурки у меня не ищется никак?! Мелькает все в глазах. Волнуюсь. Замечаю краем глаза – Света смотрит. Ну, а куда смотреть? В моем же кабинете?

Дверь в приемную открыта и другая дверь на наш этаж. Снуют люди, слышу голоса…

Фото дочки сразу не могу найти. Все время попадается не то, все по работе и не только. Дочку нахожу с трудом, в самом конце объемной папки галереи. Я плохой отец, и муж плохой. Хорошо одно, что мужем был давно и не так долго…

Показываю фото Свете. Та кивает, улыбается радостно так и делает мне комплимент:

– Похожа как на Вас!

И тут я понимаю – фото Стаси в теплом комбинезоне, зимнем! Фото ничего о росте, о фигуре дочери не говорит: комбез толстенный. Фотография обрезана по пояс. Улица, еще к тому же и темно. Мороз и снег – вот это помню. Фонарь горит и тени отдает. Ужасный симок, у Стаси красные глаза.

Тут вспоминаю этот день и вечер…

В канун Нового года я упросил бывшую отдать мне дочь на день. Мы погуляли в парке, после пошли на Елку в Цирк. Это фото я сделал уже рядом с домом, когда вспомнил, что уже сейчас ребенка отберут.

Весь день я не вспоминал о таком моменте, чтобы как-то этот день с ребенком запечатлеть.

– Николай Леонидович, покажите вариант, что вы хотите видеть на ребенке? – голос Светы вырывает меня из воспоминаний.

– Я не знаю, Света. Мне сказали праздник, день какой-то и костюм рыбки. Больше ничего.

Света морщит нос, а я словно читаю ее мысли: «Жить нужно с ребенком и семьей, отец! Тогда не будет вот такой конфуз и «платье рыбки»».

– Это называется карнавальный костюм русалочки Диснея, Николай Леонидович. – Света показывает мне варианты маркеплейса. – Но нужен рост или размер.