Анжела Афонская – Песня любви (страница 2)

Проснулся я бодрым и полным оптимизма, но оптимизм иссяк, как только я натянул опостылевший шёлковый халат. Наличие шкафа не подразумевало наличия в нём сменной одежды, и я вышел в поисках еды, надеясь заодно отыскать какие-то приличные штаны. Пустой коридор плавно закруглялся, я всё шёл и шёл; сделав минут через десять полный круг, узнал свою дверь – на ней был номер тридцать семь. Других дверей я не встретил, оставалось вернуться в свою комнату. Теперь я решил заняться поиском переговорного устройства. Тщательно осмотрев стол, стены, и даже ощупав все панели так и не понял, есть ли тут хоть какая-то возможность связи, и решил просто озвучить свои желания вслух:

– Я хочу есть, – сказал я, громко обращаясь к стене напротив.

Стена отодвинулась, и в нише появился поднос с контейнерами. Я мысленно обозвал себя простофилей и, поставив поднос на стол, стал поочерёдно открывать контейнеры и пробовать еду. Как по мне, на вид она была нормальной, а я не привередливый, и красное считаю томатом, зеленое – шпинатом, а всё остальное – рисом или макаронами. А, ну да, ещё коричневое – это мясо. Подкрепившись, я положил поднос обратно в нишу, которая тут же стала стеной. Опять вытянулся, и стал думать, что же у нас там по Плеядам.

Среди этого богатого скопления звёзд, планет с земным климатом не так много, всего пять известных, на трёх есть земные колонии, и лишь на одной люди живут пару столетий. Они заметно мутировали, не то, чтобы у них вырос хвост, рога или крылья, но вот с мозгом у них творятся какие-то непонятные дела. И тут меня осенило: у меня же друг именно с этой планеты! Не может же быть, чтобы Кеша что-то там отчебучил в масштабе Галактики, там же планеты только недавно стали собирать из пылевых скоплений, хотя…

Познакомили мы с Кешей ещё когда он был не Кеша, а Краушвиц Эндус, и прилетел тринадцатилетним подростком на пару лет на Землю. Такие программы обмена часто практикуются, когда у родителей или дедов просыпается ностальгия по Земле, и хотя сами они уже в третьем поколении не земляне, отправляют своих отпрысков, чтобы приобщится и подышать воздухом родины. Мои родители были продвинутыми, и как только я родился, мама записала нашу семью на приём инопланетянах деток. Присылают ребёнка по обмену в любом возрасте, если в семье уже есть ребёнок, и когда мама уже благополучно забыла об этой возможности, у нас появился Кеша.

Мы всей семьёй – я, мама, папа и дед, поехали в космопорт встречать нашего инопланетного гостя, но, видимо, произошла какая-то путаница, и когда мы ввалились в зал для встреч, Кеши там уже не было, мы с ним разминулись. Вернувшись обратно, мы увидели на пороге нашего дома худого, длинноногого и длиннорукого парня с копной рыжих кудрей и голубыми глазами. Впрочем, единственным существенным отличием от нас была немного зеленоватая кожа с каким-то блеском. Мы потом узнали, что световой спектр на его планете смещён ближе к ультрафиолету, и там он выглядит чёрным блондином, очень редкое и малопопулярные сочетание. Во всём остальном Кеша был гуманоидом, ел нашу пищу, улыбался всем лицом, и особенно глазами, которые будто включались и длинные ресницы трепетали вокруг. По натуре он был любопытным и открытым, мы с ним сразу сдружились. Имя ему дал конечно же дед, когда он услышал «Краушвиц», тут же махнул рукой и сказал:

– Как хотите, можете на меня обижаться, молодой человек, но произносить это я не смогу.

– Я не буду обижаться, – заулыбался и затрепетал ресницами Краушвиц, – зовите меня как хотите.

– Тогда, если не возражаете, – дед окинул его взглядом с ног до головы, – будем звать вас Кеша.

– Спасибо большое, – сразу согласился Кеша, и мы все облегченно вздохнули.

Кеше очень подошло его имя, и внешне он был похож на переливающегося зелёным и золотым попугайчика, и по характеру влезающим в любые истории, и даже создающим эти истории своим любопытством и непоседливостью. Вначале я думал, что буду руководить им, всё показывать и рассказывать, мама уже построила нам маршрут и выдала карту посещения самых выдающихся мест на Земле, но всё свелось к тому, что я его постоянно выручал из самых нелепых историй.

Так, на экскурсии в исторические музеи Кеша не только смотрел на картины, но пытался их потрогать, лизнуть и понюхать, и на мой вопрос: «Зачем?» он резонно отвечал: «Но они же такие реальные!». Он мог увязаться за понравившимся человеком, забегая вперёд заглядывать в лицо и строить разные рожицы с единственным намерением – тоже ему понравиться. Намучившись так целый день, мы с семьёй решили узнать, является ли типичным его поведение для всех жителей этой планеты, и обнаружили, что жители там вполне адекватные гуманоиды. Внешне тоже зеленовато-переливающиеся, с большими глазами и тонкими конечностями и мускулатурой, похожей на канаты, а поведение, оторванное на столетия от родины-Земли, мало отличалось от нашего.

Мы просмотрели несколько ознакомительных фильмов, где пешеходы шли не торопясь, посетители мирно сидели в кафе и гуляли в парках. Они гоняли на флаерах и катались на лыжах, только не по снегу, а по песку в пустыне. Общались, кивая друг другу, а приветствовали не рукопожатием или кивком, а объятиями, что также вполне вписывалось в нашу земную культуру. «Некоторые племена у нас приветственно тёрлись носами!» – добавил всё знающий дед. Мы переглянулись. и поняли, что нам достался уникум, эксклюзив, бинго, джекпот, мега-миллион.

– Да, имя «Кеша» засверкало новыми красками, – добавил уныло дед и почесал остатки волос на лысине.

– И это счастье нам на два года, – укоризненно посмотрел папа на маму.

Она виновато улыбнулась и пожала плечами.

– Меня Виктор Геннадиевич давно приглашал на рыбалку, у него дом на берегу Волги, лес, могу обеспечить вылет завтра, – дед решил помочь родной дочери и посмотрел на меня. – Ты с нами, и это не обсуждается.

Я понял, что не смогу держать оборону, и обречённо кивнул.

Утром я нашёл нашего гостя спящим под кроватью. Из-под кровати торчала нога и рука, голова была повёрнута к стене, и я, было, подумал, что он не дышит: грудная клетка не подымалась, дыхания не было слышно. Я дотронулся до его руки, она была холодная и какая-то скользкая, меня будто током ударило, я вздрогнул и отпрыгнул к дверям, с ужасом думая, что Кеша уполз под кровать и умер. Я медленно пятился к двери, не отводя глаз от его руки и ноги, но вдруг они скрылись под кроватью, а оттуда выглянула зелёная рожица Кеши с улыбкой во все зубы. Только тогда я заметил у него клыки, такие маленькие, но очень острые.

– Доброе утро! – как ни в чём не бывало он стал выползать из-под кровати. – Ночью мне стало жарко, да и светло тут у вас, уснул только под кроватью.

– Ну и хорошо, что тебе удобно, я просто не слышал, как ты слез.

За завтраком мы рассказали Кеше о планах поехать на реку и порыбачить, и он охотно согласился. Мне уже тогда закралась мысль, что он не знает, что такое рыбалка, но решил, что на месте мы ему всё покажем. Час на сборы и утряску с Виктором Геннадьевичем, которого дед предупредил накануне, и мы полетели до железнодорожной станции. Я всю дорогу держал Кешу за руку, и каждый раз, как только он хотел отвлечься, или к кому-то пристать, я его торопливо оттягивал.

Таким образом мы благополучно сели в купе, и я, открыв ему вид на голографическое окно, объяснил, что скорость поезда не позволяет разглядеть проносящиеся снаружи красоты, поэтому на окно выводится замедленная проекция, удобная для человеческого глаза. И это было моей ошибкой: Кеша тут же вскочил, стал шарить по панелям, потом по полу, потом вышел в коридор и, обойдя весь вагон, в самом его конце на стыке снял потолочную панель, что-то там пощёлкал, и весь вагон погрузился в темноту. Его кожа фосфоресцировала, и было видно, что он продолжает с чем-то там возиться. Мы с дедом застыли в растерянности, а Кеша ещё что-то пощелкал, и свет восстановился, только окна наши уже не показывали красивые луга, дома, реки, а просто мелькание чего-то на скорости. Прозвучала сирена. Мы с дедом ретировались в купе в ожидании проблем, а Кеша радостно уставился в окно. Дед оглядел нас, и вышел навстречу смотрителям поезда. Что он им сказал, и как это было, я до сих пор не знаю, но голограмма в нашем купе больше не включалась, и мы грустно смотрели в окно на смазанные пейзажи, радовался и улыбался только Кеша.

Встретил нас Виктор Геннадиевич на своём личном флаере, оглядев с любопытством Кешу, он потрепал меня по голове и, мы полетели к нему домой. Красота реки, блестевшей под нами, леса и поляны приподняла наше настроение, и мы с дедом немного воспрянули духом, и не упоминали о случае в вагоне. Жена Виктора Геннадиевич с крыльца махала нам рукой. Оба они были хлебосольными, крепкими, даже не стариками, а кряжистыми дубами. Дед долго работал вместе с Виктором Геннадьевичем ем, они дружили, и я часто гостил у них, знал всё вокруг: где лодка, снасти, банька, как вкусно готовит тётя Катя. А она, как всегда, встречала нас блинами с разной начинкой – от грибов с мясом до варенья и красной икры, и чай уже был разлит. Я так обрадовался этой любви и заботе, которую проливает на всех тётя Катя, что на время забыл о причине нашего путешествия. А зря.