Анютка Кувайкова – Чудище или Одна сплошная рыжая беда (СИ) (страница 29)

— Само собой, — отозвался парень и, с трудом присев в узком проходе между стеной и спинкой кровати, легко поднял Солнцеву на руки. Перенес на кровать, положил… Девушка мгновенно повернулась на бок, прижимая коленки к груди. Из-под ее майки, протестующее пискнув, выбралась потревоженная и явно недовольная белка-летяга. Игорь руками развел. — Ну уж прости, я тебя не видел! Ко мне пойдешь?

Однако своенравный питомец, явно перенявший характер хозяйки, недовольно обнюхав протянутую руку, в два скачка и один длинный прыжок оказался висящим на груди у вставшего на ноги Богдана.

— Кофе? — задумчиво предложил Полонский, машинально поглаживая дергающую хвостом момонгу.

— Не помешал бы, — размял Игорек затекшую от долгого сидения шею и, прихватив с пола бутылку, первым направился на кухню. Где, включив свет, первым делом вылил в раковину оставшийся алкоголь. И пояснил, заметив удивленный взгляд вошедшего следом сокурсника. — Это чудище всегда берет мартини, когда хочет напиться. Не знаю почему, но один стакан и все, наш монстрик потерян для общества. Так что оставлять ей больше полбутылки просто опасно для чьей-нибудь жизни.

— Запомню, — отозвался Богдан и, пересадив на плечо летягу, включил кофе-машину и достал из шкафчика кружки. Усевшийся за стол Липницкий машинально отметил, что его товарищ по одному рыжему несчастью уж слишком уверенно ориентируется в незнакомом, казалось бы, пространстве, но поинтересоваться столь любопытным феноменом просто не успел. В кармане снова запрыгал смартфон.

Поморщившись, Игорь все-таки принял звонок от абонента, которого игнорировал весь день и вечер:

— Исаев, ты мне, конечно, друг, но ты меня бесишь!

Полонский, как раз насыпающий в маленькую миску найденный на подоконнике корм для грызунов, усмехнулся, легко узнав знакомые интонации.

И признал их, кстати, не он один, потому как Игорь раздраженно признался:

— Да, у Аньки. Нет, она не в порядке. Расстроена? Ну, как тебе сказать, дружище… Она не съехидничала ни разу. Нет, и даже не клялась тебя убить… Черт, Дем, ты издеваешься?! Да она только реветь закончила, когда я к ней приехал! Чего-чего… Что слышал. Да, настолько сильно расстроилась. Млять, Дем, да надо слепым быть, чтобы не заметить, как она обожает свою машину! Ага. Попробуй при ней сказать, что это всего лишь машина, и я второй раз съезжу тебе по роже. Нет, Исаев, я не шучу!

И раздраженно бросил трубку на стол. Даже не взглянув на чашки с дымящимся напитком, Игорек стянул резинку с собственных волос и запустил в них пальцы:

— Ну вот каким, каким идиотом надо быть, а? Знал же, чем все могло закончиться, но нет, явил высокие, млять, чувства на публику. Альфа-самец херов!

Полонский предпочел не озвучивать все, что он думал по этому поводу. Он просто молча пил привычный черный кофе, погрузившись в собственные мысли. И это, как ни странно, не укрылось от Липницкого.

— Однако, ты как-то странно спокоен, — пригубив напиток, задумчиво протянул Игорек, глядя на вечно невозмутимого одноклассника.

— А я должен кричать и биться в истерике? — иронично выгнул брови Богдан, но его рука на столе едва заметно дрогнула.

До Липницкого очевидная истина дошла почти мгновенно, и он удивленно присвистнул:

— Чей-то хваленый самоконтроль, кажется, в кой-то веки трещит по всем швам. И думается мне, что если Демьян покажется кому-то на глаза, мы воочию лицезреем сто одиннадцатую статью УК, который РФ. И одним пинком парты ты явно не ограничишься.

Не сумев сдержаться, Полонский хмыкнул:

— В точку. И поэтому держи его от меня подальше.

— Да ни в жисть, как говорит рыжее чудище! — расплылся в многозначительной улыбке Игорек, довольно постукивая кончиками пальцев по горячей кружке. — Я лучше отойду в сторонку и посмотрю, что будет. К тому же, от меня Дем по морде уже получал, теперь твоя очередь.

— Я, пожалуй, пропущу, — одними губами улыбнулся Полонский и почесал между ушками снова забравшуюся к нему на плечо момонгу.

— Ну да, ну да, — недовольно скривился Липницкий. — Мордобой не наш метод. Но зная тебя… Занимаю место в первом ряду и заранее аплодирую стоя. Исаев, помнится, за бассейн до сих пор не расплатился. Ему подставу, что ты устроил с договорами на недвижимость, еще пару месяцев разгребать.

— Считай это аперитивом, — сделав хороший глоток кофе, усмехнулся Полонский так, словно речь шла вовсе не об афере, в результате которой корпорация Исаевых, а именно те филиалы, за которые нес ответственность единственный наследник, лишилась прибыльных контрактов и вынуждена была выплачивать огромные неустойки.

— Воу, — цокнул языком впечатленный Липницкий. — Даже боюсь спросить, что у тебя заготовлено в качестве основной мести.

— Ничего, — равнодушно пожал плечами Богдан, спокойно снимая с волос запрыгнувшую туда зверюгу. Придерживая ее одной рукой, встал, открыл холодильник и, разыскав половинку авокадо, пристроил его на столе вместе с вечно голодным опоссумом. На опешившего Игоря он никакого внимания не обращал.

— А? — недоуменно выдал парень, переводя взгляд с кажущегося меланхоличным Полонского, на торопливо уплетающую фрукт летягу. — То есть как? Или ты задумал что-то грандиозное или… я ничего не понимаю!

— Игорь, я ничего не буду делать, — отодвинув опустевшую чашку, Богдан выставил на стойку локти и, переплетя пальцы, положил на них подбородок. — Исаев сам роет себе могилу. Каждым своим промахом он отталкивает Аню от себя, тем самым приближая ее ко мне. И именно осознание этого факта для него хуже всего.

— А я-то думал, что ваш спортивный интерес к Солнцевой уже перерос в нечто другое, — задумчиво и хмуро протянул Липницкий. — Выходит, я ошибся?

Полонский промолчал, пожимая плечами

Его ответ можно было расценивать двояко. Как «да» и как «нет», и куча других вариантов с многочисленными оговорками и поправками.

Игорь невольно задумался. Сопоставил известные ему факты, вспомнил все, что он видел и слышал, мысленно прикинул перспективы на будущее… И вынужден был признать:

— Я тебя не понимаю.

— А тебе и не нужно меня понимать, — как-то невесело усмехнулся Богдан. — Главное, чтобы она поняла, когда это будет нужно.

И вот после этих слов Липницкий уже окончательно перестал понимать что-либо вообще…

Глава 10

Я больше не буду пить. Я больше не буду пить… Черт возьми, я реально больше никогда не буду пить!

— Ну хоть ты понимаешь, как мне плохо? — жалобно спросила, глядя на сидящий на моей груди собственный похмельный кошмар с пушистым хвостиком. Ни-ни, разбудившая меня десять минут назад своим жалобным писком прямо в ухо, сейчас невозмутимо продолжила умывать свою умильную мородочку. Ага, как будто она тут ну вот совсем ни при делах!

Гадство. Надо мной издевается собственная белка!

Ладно, хоть живая, настоящая и сегодня, а не традиционная, галлюциногенная и вчера!

— Да, мать, ну ты выдала, — ссадив нахалку на подушку, с трудом села на кровати, потирая слипающиеся глаза.

Выдала? Ха! Выдаю я каждый раз Харлеюшке при его закидонах, а тут я, что называется, просто и красиво оторвалась по полной!

Весь четвертый курс на уши поставила, препода шокировала, парней в сервисе перепугала, работу в клубе прогуляла, а потом вообще наклюкалась и на полу вздремнула. Да еще и реветь, как барышня кисейная додумалась!

За последнее было обиднее всего.

Нет, за своего малыша я до сих пор остро переживала и готова была придушить одного отдельно взятого индивида с его самомнением в причинном месте, но…

Думать надо головой, а не тем, на чем сидим. А потому руки в ноги, ноги в зубы, зубы на полку и марш приводить себя в порядок!

Коль верить будильнику, до начала учебы время еще есть, так что можно прошерстить инет на заданную тему. Авось где красочка-то мне нужная, важная, да необходимая и всплыть изволит… Надежда, конечно, слабая. Ну не сидеть же сопли на кулак мотать, в самом-то деле!

Отчаянно зевая и морщась от собственного перегара, выползла в зал… И не сразу поняла, что там за невнятный шум на моей родимой кухне. Переглянулась с голодной зубаткой, вырулила в коридор, шлепая босыми ногами… И обалдела.

Это что за нашествие аборигенов в моих жилых квадратных метрах?!

— Я, конечно, дико извиняюсь, — негромко кашлянула, привлекая к себе внимание двух полуголых папуасов, мирно переругивающихся у плиты. — А вас каким попутным ветром сюда занесло, товарищи нудисты?

— О, Рыж, доброе утро! — приветливо отозвался соседушка, одетый в одни белые пижамные штанишки.

— Завтракать будешь? — не менее радостно улыбнулся Липницкий в одних джинсах, поворачиваясь ко мне вместе со сковородкой, которую сжимал в руке.

— Не факт, — ухмыльнулась моя светлость, проследив взглядом шмякнувшуюся на пол яишенку.

— Да блин! — застонал в ответ Эльфенок, а Миха, вытащив одну руку из кармана, звонко шлепнул его ладошкой по лбу:

— Говорил же, аккуратней! Рыж, они все у тебя такие рукопопики?

— А ты это не заметил, когда с Ариной мою кухню оттирал? — насмешливо поинтересовалась, аккуратно обходя по кругу Игорька, сердито схватившего тряпку с батареи. — Припомни тот арт-хаус и абстракционизм на шкафах, плите и потолке… Малевич и Ван Гог от зависти удавятся! Про пол я скромно промолчу.

— Да не было ничего на потолке! — ворчливо отозвался Игорь, быстро убирая последствия своего недальновидно поведения. И надо признать, у него так ловко ручки двигались, а остатки возможного завтрака метко так в мусорное ведро улетели, что нашептывала моя паранойя о необходимости пополнить съестные запасы.