Анютка Кувайкова – Чудище или Одна сплошная рыжая беда (СИ) (страница 28)

— Мог, — пожала плечами, стягивая толстовку с плеч. Закинула ее на спинку кровати и снова прислонилась к стенке, согнув колени и устраивая на них руки. И усмехнулась. — Я настояла. Когда увидела ее в первый раз, просто влюбилась. И меня даже не становило ее слегка уставшее состояние. Кир не возражал. Мы делали ее вместе, понимаешь? Я зарабатывала на запчасти, Кирилл периодически добавлял недостающую сумму, а потом где-то в сервисе, где-то сами, но потихоньку мы привели ее в божеский вид. Подвеску, коробку, салон, кузов… Даже двигатель поменяли! Мне всегда грело душу то, что это моя собственная машина. Не подаренная богатыми родителями игрушка, а настоящее надежное авто. На мои деньги купленное, моими руками сделанное. А теперь какая-то сука своими кривыми лапами взяла и…

И я замолчала, не став договаривать. Описать все то, что я чувствовала на данный момент, было просто невозможно. По крайней мере, цензурными словами!

Не уверена, что Богдан поймет. Но мне моя машина была реально дорога до безумия.

После моего восемнадцатилетия Кирилл появлялся в моей жизни достаточно редко. Чаще, конечно, чем сейчас, но все-таки. И каждый раз в эти дни мы с ним пропадали в гараже, доводя до ума моего малыша. Смеялись, шутили, делились новостями, рассказывали друг другу все, что произошло за время, пока не виделись. Попутно роняя детали друг другу на ноги, перекидываясь инструментами и вымазываясь с ног до головы машинной смазкой и маслом. Возвращались домой всегда поздно, грязные, пропахшие потом и бензином, уставшие, но счастливые…

— Она для тебя больше, чем машина, — негромко подвел итог Богдан.

— Именно, — усмехнулась и, сделав глоток, с трудом поднялась на ногу. — Пойдем, покурим?

Полонский встал и, положив протестующую момонгу в ее клетку, вышел вслед за мной на балкон, не став, видимо из солидарности, надевать теплые тапки. Кофту я не надела принципиально — в голове прилично шумело и мне стоило хоть чуток проветриться.

Позориться перед Богданом еще больше, заливая его пьяными слезами и перегружая потоком информации на тему, какой Исаев козел на самом деле, мне хотелось меньше всего.

Осенний вечерний холод мигом выдул всю дурь из головы, и замерзнуть я успела даже быстрей, чем протрезвела! Да, чет с легким нудизмом моя подвыпившая светлость явно перестаралась…

— Иди сюда, — не выдержав моих метаний, Полонский притянул меня к себе. Покорно прильнула к теплому мужскому телу, обняла за талию одной рукой, выдохнула дым и уткнулась носом в свитер, приятно пахнущий мускусным одеколоном, крепким табаком и пряной вишней. Но дрожать не перестала, хоть и стало заметно теплее.

На мгновение мелькнула шальная мысль поцеловать блондина, чтобы раз и навсегда положить конец всем своим метаниям. Но, вздохнув, просто крепче прижалась к Богдану, чувствуя, как он обнимает меня в ответ, поглаживая покрывшуюся мурашками руку.

Еще одного разочарования я не перенесу.

Хватит с меня на сегодня потрясений. Если маньяком окажется не он, это даже будет не просто печалька, а самый настоящий пипец. А если я все-таки признаю в нем того самого любителя острых ощущений… я ж буду шугаться друга, как чумного, не зная, что теперь от него ожидать. А мне оно надо?

Пусть лучше все остается так, как есть.

— Ай! — невольно хихикнула, почувствовав сильную вибрацию в районе живота. — Щекотно!

— Это Липницкий, — вытащив мобильник из кармана, пояснил Богдан и принял вызов, притягивая меня обратно. — Да, Игорь?

Я украдкой вздохнула, снова пряча замерзающий нос в теплой одежке друга. Ни на минуту не сомневалась, что Эльфенок там с ума сходит от беспокойства. Уж он-то знает, как я отношусь к своему малышу! Сам сколько раз запчастями снабжал за натуральную оплату, радуя тем самым и меня, и свой желудок.

— Он внизу, хочет подняться, — через пару секунд спросил Богдан. Я подумала и, поморщившись, кивнула. От его присутствия уже точно хуже не будет.

Вернувшись в теплую комнату, Полонский пошел встречать Игоря, а я, воспользовавшись моментом, сменила джинсы на спортивные бриджи. И снова уселась к стенке, обхватив ненавистную бутылку.

После прихода Богдана стало заметно легче на душе, что ни говори. Однако настроение все еще оставалось таким… поганеньким-поганеньким.

На плечо, жалобно попискивая, забрался сахарный опоссум, снова открывший клетку.

— Решила и мое ухо пожевать? — беззлобно хмыкнула, поглаживая мелкую зверушку. Мне виновато ткнулись носом в шею. Я вздохнула. — Ладно, уж, жуй, ушей-то мне не жалко…

— Ань, ты как? — в комнату вошел Игорек, даже не снявший крутку. Спешил, видать на мою зареванную моську полюбоваться.

— Как видишь, — вяло откликнулась, помахав тарой с алкоголем. — Хуже, чем ожидалось, но лучше, чем могло быть. По крайней мере, все до сих пор живы.

— У, как все запущено, — стянув верхнюю одежду и оставшись в белой футболке и джинсах, протянул Липницкий, усаживаясь на кровать наискосок от меня.

— До этого было хуже, — сдавая меня с потрохами, усмехнулся Богдан, снова усаживаясь на пол между мной и клеткой Ни-ни.

— Полировку делала? — хмурясь, мигом перешел Эльфенок к сути вопроса. Я кивнула. — Не помогло?

— Не особо, — поморщилась, вспоминая то разочарование, что испытала, увидев результат часового труда знакомых мастеров по полировке. Те только руками развели, сказав, что больше сделать ничего не могут. — Надо шпатлевать и красить. Кто-то сил явно не пожалел. Узнать бы кто…

— Узнаем, — переглянувшись с Полонским, пообещал Игорек. — Так что с покраской?

— Эльфенок, машина практически моя ровесница, — устало напомнила я. — Такую краску давным-давно не выпускают.

— А если попробовать подобрать? — парень, отлично разбирающийся в таких делах, мгновенно схватывал все налету. — Что в сервисе сказали?

— Что они постараются, но ничего не обещают, — шмыгнула я носом. — И что наверняка капот будет отличаться и сильно. Проще перекрасить всю машину другим оттенком…

— Ну, бл*ть, — взъерошил светлые длинный волосы Игорь, который обычно никогда не матерился. Вот такие пироги, ребятушки: от некоторых событий даже высокородные эльфы изволят окосеть. Что поделать, к моему малышу парень всегда был неравнодушен.

— А ты думал я тут просто так сижу, пью и ною? — снова хлюпнула я носом. — Мне так новые ботинки жалко не было, когда один придурок меня в бассейне чуть не утопил.

— Ань, я сам его скоро там утоплю, веришь, нет? — поморщившись, отозвался Липницкий, пристраивая руки на невысокой спинке кровати. А затем вдруг бодро скомандовал. — Значит так, мне нужна фотография твоей машины крупным планом, желательно при ярком свете. Комп и интернет.

— Комп в углу, интернет внутри, фотографии там же, — вяло махнула я и поинтересовалась без особого энтузиазма. — А зачем?

— Ну должен же среди наших салонов и сервисов найтись хоть один рукастый мастер, — хмыкнув, пояснил Игорек, поднимаясь с кровати и, наклонившись, легонько сжал мое плечо. — Не волнуйся, отреставрируем мы твоего малыша. И… о, крыса!

— Сам такое слово, — насупилась я, забирая момонгу, обнюхивающую руку гадкого Эльфенка. Прижав животинку к груди, ласково погладила ее, печально вздыхая. — Вот так Ни-ни. Вечно нас с тобой все обижают…

— Этому столику больше не наливать, — смирившись с моим состоянием, махнул рукой парень, усаживаясь за компьютерный стол. И, бросив взгляд на Богдана, который рассматривал меня каким-то слишком задумчивым взглядом, спросил. — Присмотришь за ней, пока я разбираюсь?

Я только носом хлюпнула.

Вздохнув, Богдан молча притянул меня к своему плечу.

Время тянулось, как жвачка. Шарик на потолке крутился, разноцветные пятна ползали по стенам, полу, потолку, парням и по моей спивающейся особе. Летяга копошилась в волосах, творя что-то на подобии гнезда, а Полонский просто молча сидел, согнув одну ногу в колене и положив на нее запястье.

А я вяло пялилась в пространство, не особо веря в успех попыток Липницкого, который все это время не отрывался от монитора, активно брякая по клавиатуре. Иногда, правда, прерывался, выходил на балкон, курил, возвращался и снова упорно лез в интернет.

В конце концов, я поняла, что на сегодня с меня хватит и… заставив Полонского вытянуть ноги, сползла на пол, пристраивая голову на его бедре.

— Ты не возражаешь, если я тут чуть-чуть поваляюсь? — тихо спросила, обнимая себя за плечи. Почему-то мне казалось, что он откажется, отправит на кровать, но…

— Не против, — послышался тихий голос, а спустя пару секунд на макушку знакомым жестом легла тяжелая ладонь.

Вздохнув, я подтянула коленки к груди, чувствуя, как в декольте майки устраивается на ночлег мой выгнанный из волос опоссум. Едва не мурлыкнула, когда меня погладили по голове… И вырубилась нафиг.

Да-да! Университетские рыжие оторвы тоже иногда в депрессии пребыть изволят…

***

— Йес! — спустя некоторое время воскликнул довольный собой Липницкий. — Я же сказал, что всё-таки найду! Ань, танцуй…

— Игорь, не ори, — негромко перебил его Богдан. Игорек мгновенно повернулся, опустил взгляд вниз… и вздохнул, поднимаясь с глубокого офисного кресла:

— Укатали сивку крутые горки. Давно спит?

— Минут пять, не больше, — хмыкнул Полонский, пальцами перебирая мягкие пряди волос мирно сопевшей ходячей неприятности. — Поможешь?