Анюта Соколова – Тайны прошлого (страница 5)

Я подхожу и осторожно принюхиваюсь. Запах дерева, смолы и пыли. Диссонансом врывается сладкая ванильная нота: мощнейшее и отнюдь не щадящее заклинание Парализации. Нечаянно дотронешься до стены рукой – и неподвижно застынешь до тех пор, пока тебя не соизволит освободить хозяин дома. Если соизволит.

Никаких следов взлома. В кабинете отголоски тысяч заклинаний, в основном бытовых и универсальных. На окнах и двери́ – дополнительные следящие и охранные артефакты, гобелены защищены от выцветания, книги в шкафах чуть ли не светятся от заклятий сохранения. Уникальные экземпляры, достойные музея: мой учитель уже рванул бы к полкам с резвостью юного горрта. В глазах волков на гербах не просто рубины – камни-обереги от порчи и сглаза. Даже мягкое кожаное сиденье кресла заклято от проседания. И поверх всего каждый предмет мягко, словно пуховое одеяло, окутывает родовая магия.

– Вы были правы, господин Реллан. Снять это заклинание крайне сложно.

Он досадливо поводит плечом с видом: «Я же говорил!» О том, что «сложно» не означает «невозможно», я молчу. Далек вполне способен обойти любую защиту, но много ли в Лэргалле магов вне уровней?

– Будьте добры, откройте сейф.

Внимательно слежу за действиями Огюста. Замо́к считывает ауру при прикосновении, дверца плавно и бесшумно распахивается, запах ванили усиливается. От мощи заклинания между лопаток пробегает холодок. Настолько древняя магия чрезвычайно опасна. Сейф я исследую добросовестно и аккуратно. Выводы подтверждают: летопись действительно забрал кто-то из Релланов. Защита не почувствовала угрозы. В этом отношении магические замки́ на крови хуже механических: к ним даже отмычку подбирать не нужно. Внутри сейфа следы тоже неутешительны. Никто из посторонних не дотрагивался до бархатной обивки и не сдвигал пурпурную подушечку с вышитым гербом рода. Волчья морда ехидно скалится – на, выкуси!

– Скажите, пожалуйста, а как вы обнаружили пропажу? Подобные реликвии достают не каждый день.

– Я собирался сделать запись о помолвке своей дочери с Дагларом Роллейном. Они слишком долго тянули с официальным объявлением. Сегодня было окончательно решено, что бракосочетание состоится в первый день осени. В четверть второго я прошёл в кабинет, хотел достать книгу – и вот! – Огюст возмущённо указывает на пустую подушку.

– Но летопись ведь могли взять вчера, позавчера или вообще неделю назад.

– Могли, – после паузы соглашается он.

– Соответственно, точного времени исчезновения мы не знаем. Когда вы в последний раз держали книгу в руках?

– Где-то с месяц назад. Я иногда перечитываю её для собственного удовольствия… Это отвратительно! – вырывается у него. – Один из членов моей семьи – вор и лжец!

Дверь в кабинет я закрываю заклинанием и сразу же ставлю барьер от прослушивания.

– Господин Реллан, в ваших интересах говорить начистоту. У вас есть какие-либо подозрения? Догадки?

Он жестом приглашает меня присесть на мягкий диванчик у окна и устало садится сам.

– Госпожа Валлэйн, я перебрал все варианты, от недоразумения до розыгрыша. У меня нет ни малейших предположений.

Я чуть подаюсь вперёд.

– Вы абсолютно уверены, что в Лэргалле нет других Релланов? Введённых в род или незаконнорождённых?

– Попасть в наш род не так-то просто, – надменно выпрямляется Огюст. – Подобной чести удостаиваются лишь законные супруги. А плодить бастардов у нас не принято, госпожа Валлэйн.

Последний намёк не достигает цели. Я не считаю отсутствие официального брака между родителями ребёнка чем-то унизительным, и то, что Дал – бастард, никогда меня не беспокоило.

– В таком случае у нас трое подозреваемых: ваши дети и невестка. – О том, что я не исключаю ни Эрнесту, ни даже его самого, Огюсту знать необязательно. – Может, кто-то из них уже устраивал похожие своеобразные шутки? Или отчаянно нуждался в деньгах? Просил у вас взаймы, а вы отказали? Вы можете кратко описать всех троих?

– Стéфан – моя гордость, – веско заявляет Огюст. – Он с отличием окончил Академию, прекрасный погодник, работает в Анзéлисе на гильдию промышленников. После меня ему достанется Релланворд и всё многомиллионное состояние рода. Его жена – Илéна, в девичестве Виллард, это третий по древности род Лэргалла. Приданое Илены по условиям брачного договора целиком перешло в её собственность. Оно довольно скромное, поскольку у Виллардов пять дочерей, но всё же это приличные деньги для девушки, которую полностью содержит муж. Моя дочь, Тéйна, помолвлена с весьма обеспеченным молодым магом, да и сейчас я ни в чём её не ограничиваю.

– Иными словами, денежные затруднения у всех троих отсутствуют, – подвожу краткий итог. – А иные мотивы? Ссоры из-за наследства, супружеские разногласия?

– Ничего похожего, – поспешно произносит Огюст и тем заставляет меня насторожиться. – Среди членов нашей семьи царит полнейшее взаимопонимание.

Хотела бы я посмотреть на семью, где не случалось бы ни одного, пусть и мелкого недоразумения. Даже мы с Далом постоянно цапаемся из-за пустяков. По-моему, отсутствие ссор возможно лишь при договорных отношениях и полнейшем равнодушии друг к другу. Но вслух я это не произношу.

– С чего вы начнёте, госпожа Валлэйн? С обыска замка?

Едва не давлюсь смехом. Как он себе это представляет? Вручную исследовать каждую комнату, включая огромные залы и подсобные помещения? Да все дознаватели Службы Правопорядка Эрноса в две смены будут рыться здесь неделю – и ничего не найдут. Пресловутую иголку в стогу сена отыскать проще, чем книгу в громадном старинном зáмке, полном укромных закоулков.

– Вряд ли это поможет, господин Реллан. Вы сами убедились: в таком сосредоточии магии Поиск бессмыслен, а прочие методы задержат расследование на несколько дней и не принесут результатов. Хотя давайте проведём эксперимент. Создайте любое заклинание.

– Любое?..

Он применяет Призыв – в его руках оказывается статуэтка волка с полки ближайшего шкафа. Что и требовалось доказать: следов не появляется.

– Ваша родовая защита похожа на океан, а заклинания, применённые Релланами, – на капли воды. Они бесследно растворяются среди более сильных потоков. Летопись наверняка прикрыта иллюзией: на неё можно наткнуться, лишь ощупывая каждый предмет в замке.

Огюст мрачнеет.

– И что же делать?

– Задавать вопросы. Не только подозреваемым, но и всем присутствующим в доме, в том числе и слугам. Кто бы ни взял книгу, он преследовал определённую цель, которая возникла не на пустом месте. Нужно искать этот мотив, потому что, найдя его, мы найдём и летопись.

– Вам будет удобно беседовать в этом кабинете или вы предпочтёте гостиную?

– Желательно остаться здесь. Это дополнительный рычаг давления. Какими бы крепкими ни были нервы вора, место преступления вынудит его волноваться.

– Хорошо, – Огюст поднимается. – Сейчас я попрошу сына подойти.

– Сначала я хотела бы поговорить с вашей женой.

– В этом нет необходимости, – отрезает он. – Эрнеста не скажет вам ничего нового, к тому же я убеждён в её невиновности.

– Господин Реллан, когда вы обращаетесь за помощью к целителю, вы не указываете ему, каким образом вас лечить, – я спокойно встречаю недовольный взгляд серо-голубых глаз. – Считайте меня своим целителем – разумеется, если хотите избавиться от недуга.

Смириться ему тяжело, однако он делает над собой усилие.

– Будь по-вашему, госпожа Валлэйн.

В голосе ни капли почтения. Для него я не королева – Родери. В моей девичьей фамилии – обычной человеческой, о ужас! – ни единой «эл». Ещё раз благодарю Всевышнего за то, что мне практически не приходится общаться со знатью.

Гордость присуща не только высокородным.

Глава 4

После ухода Огюста я повторно обследую комнату. Волк с картины следит за мной: куда бы я ни пошла, алые глаза провожают меня хищным взглядом. Бытовые заклинания работают превосходно: везде идеальная чистота, даже в узком просвете под шкафами нет ни пылинки. Книги на полках выстроены по размеру и цвету, что говорит о педантичности хозяина кабинета. Два больших окна выходят в парк, плотные шторы ходят легко, рамы распахиваются бесшумно. Тем не менее проникнуть в зáмок извне невозможно: стоит поднести руку, как мощная защитная сеть ощутимо колет пальцы. Что ж, чем труднее задача, тем сильнее она подстёгивает азарт.

Когда Эрнеста заходит в кабинет, то первым делом косится на стену, где располагается сейф. Затем вопросительно смотрит на меня. Предлагать садиться хозяйке в её же доме абсурдно. Мне приходится напомнить себе, что в данный момент я не гостья, а следователь.

– Госпожа Реллан, ваш супруг убеждён в том, что вы непричастны к исчезновению реликвии. Но вы можете оказать неоценимую помощь, честно ответив на вопросы.

Эрнеста еле заметно расслабляется: похоже, ей тоже есть что скрывать. Не обязательно относящееся к краже, и всё же факт я отмечаю.

– Конечно, Ваше Величество, я расскажу вам всё, что мне известно.

Она сама усаживается в кресло, выпрямляет спину и складывает руки на коленях – поза с доброй половины старинных женских портретов. Наверное, где-то существуют негласные образцы приличных поз для благородных особ. Лично я всё время по привычке норовлю то закинуть ногу за ногу, то расслабленно откинуться. В Академии не учат манерам – там дают знания, в Службе Правопорядка тем более не до важничанья. Дал если и служит образцом, то исключительно нарочито хулиганского поведения. Вначале это было вызовом матери, потом, подозреваю, своеобразной попыткой поддержать безродную супругу. Конечно, я стараюсь следить за собой, но держаться так естественно и непринуждённо, как у Эрнесты, у меня вряд ли когда-либо получится.