Анюта Соколова – Поводок (страница 3)

— Но я уже давала подписку при поступлении на службу в Департамент.

— Та была стандартной.

Пробежав глазами текст, я изумлённо выдохнула:

— Бесы, вы это серьёзно?

— Подписывайте, — жёстко повторил Арнау. — Вряд ли господин Фрост держал в секретарях болтливую девицу, но бережёного, как говорят, бог бережёт. До вас всё равно дойдут слухи, лучше так.

Скрепя сердце, я вывела под документом: «Дениза Юнис». Теперь за разглашение секретных данных мне грозил не арест на полгода, а лишение свободы на шесть лет. Бумагу с моей подписью Арнау убрал в папку и лишь тогда продолжил:

— Неофициально в одной из кладовок обнаружили живого ребёнка. Его явно спрятали, пытаясь уберечь, то ли кто-то из персонала, то ли это удалось кому-то из подопытных. Мальчика тайно переправили в Кареру и усыновили.

— Только не говорите, что он вырос в уникального вампира и мне придётся с ним работать! — выпалила я.

— Придётся, — Арнау усмехнулся. — Господин Фрост в курсе, кто такой Хэлгар Гриер. Девять лет назад мы с ним здорово сцепились, выясняя, кому достанется вампир с немыслимыми способностями. В результате Хэл выбрал сам.

— И что умеет господин Гриер?

— Проще сказать, чего он не умеет. Он не видит будущее.

— То-то вы позволяете ему хамить, — вырвалось у меня.

— Этой ночью, госпожа Юнис, Хэл в одиночку раскрыл убийство, — неожиданно заледенел Арнау. — Хотя он уже две недели работает без донора и держится только на силе воли! И не смазливой протеже Фроста рассуждать о дисциплине!

Начальник отдела поднялся, мне тоже пришлось встать.

— Я прекрасно понимаю, госпожа Юнис, зачем вас прислал Фрост: сманить в столицу уникального вампира. Вполне в его духе — использовать грязные методы для достижения цели. Можете ему позвонить, передать от меня привет и пожаловаться на то, что ваш вампир возненавидел вас с первой же секунды. А в восемнадцать ноль-ноль извольте присутствовать на оперативном совещании. Теперь вы мой сотрудник, и отработаете каждый рар вашей немаленькой зарплаты. Фрост наверняка обещал вам непыльную работёнку, я вас разочарую. Будете работать наравне с Хэлом и подпитывать его по первому требованию. Это приказ. Вам ясно?

— Предельно, — я старательно изобразила равнодушие. — Можно идти?

— Свободны, — отчеканил Арнау. — За опоздание на совещание — штраф сто рáров. Городской телефон на первом этаже рядом с бюро пропусков. Бегите, плачьтесь Фросту.

В коридоре мне пришлось постоять пару минут, чтобы унять злость. Одно дело — продумать идеальный план, другое — столкнуться с последствиями. Похоже, никто не усомнится в характере моих отношений с Бастианом. Обиду я запрятала поглубже, нашла телефон и набрала номер.

— Слушаю, — ответил бархатный баритон.

— Можешь ликовать, я — твоя любовница, — выдохнула я вместо приветствия. — А ещё у тебя грязные методы и ты пытаешься сманить уникального вампира в столицу.

— Передай от меня Хенри пламенный привет, — Бастиан рассмеялся. — Нисколько не сомневался, что он всё так и воспримет. Как тебе твой вампир?

— Ужас, — я оглянулась, не подслушивает ли кто. — Это хам и неряха, его квартира похожа на помойку, а сам он разгуливает нагишом. Я от души пожелала ему мигрени, несварения и импотенции.

— Врёшь, — не поверил Бастиан. — Ты у меня добрая девочка и на такое не способна. Подпитывать Гриера пробовала?

— Это самое ужасное, — созналась я. — Во время контакта этот гаярский кошмар начинает мне нравиться. Ты знал, что у нас полное энергетическое совпадение?

— Не знал, но надеялся, я же изучал ваши медкарты. Дéни, твой вампир действительно уникален, а ты только выглядишь красивой куколкой. Кстати, косички заплела?

— Заплела. Первый вопрос, который мне задают, — совершеннолетняя ли я.

— Отлично. Чем дольше тебя недооценивают, тем лучше. Привыкай к своему вампиру и внимательно наблюдай.

— Ты тиран, деспот, диктатор, самодур и сатрап, — вздохнула я.

— Я тоже очень тебя люблю, — тепло отозвался он и повесил трубку.

Глава 3

Если кухня вампирской квартиры напоминала свинарник, то моя комната походила на хлев. Я растерянно прошлась от двери до окна с мутными стёклами и одной криво висящей аляповатой занавеской. Вид на занесённый снегом двор и мусорный контейнер меня не впечатлил. Всё остальное — безобразная репродукция в картонной раме, пёстрая скатерть, пепельница с окурками, засохшие цветы в горшках, грязное бархатное покрывало на кровати — приводило в состояние глухой тоски, от которой хотелось выть.

Ладно, если я не хочу ночевать в хлеву, то уныние мало поможет. Занавеску я решительно сдёрнула, окно распахнула. Морозный воздух заставил шевелиться. Веник, ведро и тряпку я отыскала в кладовке, там же нашлось и моющее средство. Весь хлам я складывала в покрывало, чтобы затем вынести на помойку. За отодвинутой кроватью нашлись мужские носки, их я тоже мстительно причислила к мусору. Под столом в клубах пыли валялись скомканные обёртки, листки отрывного календаря, сухие цветочные лепестки, апельсиновые корки, растянутые резинки для волос, булавки, сломанная ручка и мохнатые от прилипшей пыли леденцы без обёрток…

Гора мусора росла и росла. После тумбочки она обогатилась засохшей помадой, рваной косметичкой с бигуди, шкаф добавил рваные колготки и дырявые войлочные тапки. Огромный тюк я еле подняла и в который раз хотела заплакать, но вместо этого закусила губу и потащила хлам на помойку. Пожилая дама, встретившаяся мне на лестнице, проводила меня удивлённым взглядом. Подозреваю, её смутило сочетание тюка и моей шубы из чёрно-бурой лисы. Меня оно тоже сильно смущало, и всю дорогу до мусорного контейнера я старалась смотреть только под ноги на островки мокрого асфальта в каше из песка и подтаявшего снега.

На обратном пути я завернула на парковку перед домом, где утром оставила свою машину. Отсюда прекрасно просматривались массивное здание Департамента и бронзовый памятник у главного входа. Какой-то плотный усач в фуражке скрестил руки на груди и попирал ногой якорь. Не иначе, герой Первой мировой войны, когда Карера наконец-то пробила себе путь к морю. Даже через дорогу отчётливо читалась высеченная надпись на гранитном пьедестале: «Долг. Честь. Совесть». Я достала из машины второй чемодан, раза в три тяжелее первого, и уверенно вернулась в квартиру.

Долг, Дениза, в первую очередь долг. Ничего, поживёшь без привычного комфорта, не помрёшь. Тем более что квартира в новом доме со всеми удобствами и бытовой техникой — не такое уж страшное испытание. Вот сам вампир… Тут я скрипнула зубами и с яростью принялась драить грязный пол. В половине шестого комната начала напоминать человеческое жилье. Именно в этот момент в дверь просунул голову Ланс и присвистнул:

— Ничего себе! Богато!

Он приподнял край длинного, до самого пола, шёлкового покрывала на кровати:

— Нет, я ещё понимаю — прихватить с собой при переезде постельное бельё. Но покрывало, скатерть, занавески? Как это всё влезло в один чемодан? — он увидел второй чемодан и хихикнул: — Или они у тебя размножаются?

— Разве ты не в курсе? — притворно изумилась я. — Последний писк моды, продаётся исключительно в Ларо́се. Покупаешь столько чемоданов, сколько тебе надо, с собой берёшь один. Через сутки он притягивает второй, ещё через сутки — третий, и так далее.

— Ты меня разыгрываешь, — прищурился Ланс.

— Ничуть. Хочешь, поспорим, что завтра чемоданов будет три?

— На что спорим? — загорелся он.

— Хенри Арнау ведь и твой начальник тоже? — я дождалась утвердительного кивка и продолжила: — Проигравший трижды прокукарекает в его присутствии.

— Идёт! — Ланс увидел часы и охнул: — Без четверти шесть! Не пропустить бы планёрку!

Теперь засуетилась и я. Помчалась в ванную и ужаснулась. Костюм был весь в пыли, кожу украсили грязные серые разводы. Пришлось переодеваться. Когда я влетела в вестибюль здания Департамента, светящееся табло над проходной показывало пять минут седьмого. Опоздала… В кабинете уже собрались сотрудники.

— Госпожа Юнис, разве я не предупреждал вас о недопустимости опозданий? — недобро заметил начальник отдела.

— Прошу меня извинить, это больше не повторится, — ровно произнесла я. — Вы берёте штрафы наличными, выписываете квитанции или вычитаете из зарплаты?

За моей спиной зашушукались.

— Вычитаю из зарплаты, — отчеканил Арнау. — Садитесь, госпожа Юнис.

Представлять меня собравшимся он не собирался. Поискав свободное место, я села между Лансом и элегантной светловолосой дамой, которая приятельски мне кивнула. Напротив меня оказался тощий белобрысый парень, не иначе тот самый Гай Дестер. Слева от него сидела хмурая и очень бледная брюнетка с необычным миндалевидным разрезом глаз и немигающим взглядом. Хорошенькая блондинка справа уставилась на меня с такой неприязнью, словно я взяла у неё в долг миллион и не отдавала лет десять, при этом покупала бриллианты и отдыхала на море. Остальных я рассмотреть не успела: громко хлопнула дверь и вошёл Гриер.

Он успел и выспаться, и вымыться, и даже побриться. Волосы, которые сейчас казались больше рыжими, чем каштановыми, вампир связал в короткий толстый хвост, и я без помех могла разглядеть худощавое лицо. Не мой идеал красоты: слишком тонкий нос, слишком чувственные губы, слишком огромные глаза. Одним словом, гаярец!