Анюта Соколова – Небо над океаном (страница 9)

– Так нечестно! – я приподнялась, чтобы видеть его лицо. – Головная боль – это женская отговорка.

– Я прекрасно пользовался ей восемь лет, когда не хотел идти к жене. Всегда работало.

– Вы женаты? – почему-то эта новость болезненно царапнула.

– В разводе уже полгода. Вы и этого не знали?

– Из-за чего вы развелись? Она вам изменила?

Май тоже развернулся ко мне.

– Она отравила мою любовницу. Это я изменял ей все восемь лет брака, причём открыто. Я её терпеть не мог, Мила.

– Зачем тогда вы на ней женились?

– По приказу отца. Он нашёл мне невесту на архипелаге и поставил перед фактом: свадьба через полгода.

– И вы что, вот так взяли и подчинились? Совсем не зная свою невесту?

– Когда я попытался возразить, отец сократил срок помолвки до месяца, – пальцы Мая потянулись к косе и начали перебирать пряди. – Преподал мне урок, чтобы больше не перечил.

– Не понимаю, – сердито произнесла я. – Отец должен любить своего ребёнка и желать ему только хорошего. А что хорошего в том, чтобы связать сына с женщиной, которая ему неприятна?

– У нас не Кергар, Мила. Князья не имеют права на счастье.

Он сказал это так обречённо, что я подскочила от негодования:

– Почему?!

Глава 7

– Почему? – тоскливым эхом отозвался Май. – Князь женат на своём острове. В первую очередь обязан думать о нём, а не о какой-то там женщине. Поэтому обычно у князей множество любовниц и нет любимой. Так правильно.

– Ни черта это не правильно, а просто громкие слова, чтобы оправдать пустоту, – возмутилась я. – Чем вам помешает любовь? Вы от неё резко поглупеете? Забудете всё, чему вас учили? Все ваши три образования?

– Мила, представьте, что государство – это корабль, а я – его капитан, – горячо заговорил Май. – И когда мой корабль начнёт тонуть, я побегу спасать не всех пассажиров, а одного-единственного человека. Это недопустимо!

– И часто у вас тонут корабли? – усмехнулась я. – Мне кажется, вам вбили в голову эти мысли, Май, когда вы были ребёнком и не рассуждали самостоятельно. Вы в это поверили и не замечаете, что вас обманули. Посмотрите, сколько таких капитанов счастливо женаты! Наш император в том числе – скажете, плохой пример? Или глава Третьей службы?

– Про Бриша мне даже не напоминайте, – бросил Май. – Так дурить, как он, даже у брата не выходило.

– Это не отменяет того, что льен Бришар прекрасно справляется со своими обязанностями! – вступилась я за любимого начальника. – Он замечательный капитан, если брать ваше сравнение!

– С этим не поспоришь, – Май вздохнул. – И всё же, Мила, от страсти мужчина глупеет, можете поверить мне на слово.

– Вы говорите о страсти, а я – о любви. Это разные вещи, Май. Потом, вам же тридцать один, а не тринадцать. Не может быть, чтобы вы стали вести себя как школьник, прогуливающий уроки, потому что в визотеатре идёт новый фильм.

– Как школьник я не вёл себя даже тогда, когда был школьником.

– Тем более.

Май отвернулся и по-прежнему продолжал теребить свою косу.

– А я в детстве карандаши грызла, – сказала я негромко.

– Что?.. – растерялся он.

Я показала ему на разлохмаченный конец косы:

– Вы сейчас совсем её расплетёте. Кстати, давно собиралась спросить: это не тяжело – каждый день заплетать такие длинные волосы?

– Нисколько. От длины волос водника зависит управление его даром. Раньше даже существовало наказание: провинившегося брили наголо. Пока волосы не отрастут хотя бы до плеч, сила не слушается. Поэтому мальчики учатся плести косы лет с пяти-шести, к семи годам это уже становится привычкой. Проснулся – переплёл.

– А с распущенными никто не ходит?

– Это неприлично, – Май опустил острые ресницы. – Распущенные волосы водника считаются приглашением к близости. Он может выйти из спальни без белья, но обязательно с заплетённой косой. Сейчас самые смелые модники предпочитают убирать волосы в хвост, но лоу не могут позволить себе вольностей.

– Спасибо, буду знать, – поблагодарила я. – И очень жаль: так хотелось хоть разочек взглянуть на вас с распущенными волосами.

– Мила! – он рассмеялся. – По традициям островов вы только что сделали мне предложение!

– Ой, – я глупо хихикнула. – Май, я нечаянно! Вы же понимаете, я совсем не это имела в виду!

– Вы всё делаете нечаянно, – улыбнулся он. – Нечаянно подбиваете на глупости, нечаянно переворачиваете всё с ног на голову. Хотите, я принесу ещё коктейль?

– Безалкогольный? – уточнила я.

– Разумеется. Водники не пьянеют, а напоить вас одну было бы нечестно. С вами слишком многое, допустимое с другими, кажется нечестным.

Он забрал пустые бокалы и ушёл. А я смотрела на звёзды и думала, какой сегодня странный день. И ещё о том, что с самого утра я не вспоминала о льене Бришаре и его озорном прищуре. Неужели Мич прав и всё это время я любила вымышленный образ? Как моя соседка по комнате в общежитии академии, которая четыре года не расставалась со снимком Фабиáна, а потом спокойно вышла замуж за нашего одногруппника.

Май опять возник бесшумно, протянул мне бокал:

– Попробуйте.

Коктейль оказался совершенно потрясающей смесью апельсинового и ананасового соков с мятным привкусом.

– Где вы научились так здорово смешивать коктейли?

– Моей первой девушкой была дочь владельца маленького ресторанчика, – Май отвёл взгляд. – Она постоянно что-то изобретала.

– Это было давно?

– Четырнадцать лет назад.

– Но вы её помните?

– Я даже собирался на ней жениться, – невесело рассмеялся Май. – Она служила у нас во дворце. Тогда я в первый и последний раз в жизни разругался с отцом. Он пытался мне объяснить, что для прислуги связь с лоу лишь шанс возвыситься. Что ушлой девице важно моё положение, а не я сам. Я не верил, пока не застал её в постели с любовником.

Май неожиданно дёрнул себя за косу:

– Черти морские, почему я вам всё это рассказываю?! Признавайтесь, Мила, это какой-то секрет Третьей службы? Вы что-то распылили в воздухе? Подлили мне в бокал? Я уже забыл, когда и с кем так откровенничал!

– Просто я вас слушаю и стараюсь понять, – сказала я. – Вы это чувствуете.

– Наверное, – согласился он растерянно. – Но это так странно… Мы знакомы день, а по ощущениям, как минимум год. И вы не просто меня слушаете, вы слушаете с таким видом, словно вам действительно интересен я со всеми моими проблемами!

– Мне тоже кажется, что я давно вас знаю, – призналась я. – И вы мне действительно очень интересны – особенно когда забываете, что нужно изображать живого бога, и перестаёте важничать.

Он молча уставился на меня и даже перестал издеваться над косой.

– Мила, да что же вы такое?! – наконец выдохнул он. – Вы настолько прямолинейны и бесхитростны, что своим поведением добиваетесь большего, чем самые искусные интриганы!

– Что-то мне подсказывает, это был не комплимент, – насторожилась я.

– Нет, не комплимент, – с иронией подтвердил Май. – Комплименты, как правило, это пустые пафосные слова вроде глаз-топазов и прочих ювелирных изделий. А у меня рядом с вами привычные заготовки исчезают, и приходится снова учиться разговаривать.

– Кстати, ваши глаза непохожи на топазы, – поспешила вставить я. – Топазы светлые и водянистые. Если уж выбирать из камней, то ближе всего голубые опалы. Мерцают они точно так же.

– В моём родовом кольце голубой опал, – Май опять потянулся к косе. – И об этом вы знать не могли, потому что я это кольцо не ношу. Оно парное с кольцом моей бывшей жены. Мила, я вас боюсь. Что ещё вы обо мне скажете? Давайте, дерзайте, пока в полумраке не видно, как я краснею.

– Вы скоро косу оторвёте.

– Дурная детская привычка. Я полагал, что навсегда от неё избавился. Вернёмся ко мне. Внешность у меня чуть лучше среднего, я банальный голубоглазый блондин, к тому же, как недавно выяснилось, вспыльчивый.

– Вы смешиваете отличные коктейли.

– Наиважнейшее качество для лоу, – ехидно добавил Май.