Анюта Соколова – Небо над океаном (страница 11)

– Для него ничего не изменилось. И́льва практически не занималась ребёнком. Для этого существуют няньки, учителя и воспитатели.

– Но он любил маму?

– Любил, конечно, хоть и редко видел, – Май опять начал теребить косу. – Мама есть мама, какой бы она ни была… Мила, я в основном и терпел столько лет из-за сына. Витáо в первую очередь ребёнок, и он ни в чём не виноват. Но даже Ю́ли относится к нему ласковее, чем родная мать.

– Юли – вы имеете в виду Юлиáну Велон?

– Хоть что-то вы знаете, – из косы выбилась перламутровая прядь.

– Вы сейчас сами расплетёте волосы, а потом будете вынуждены на мне жениться, – предупредила я.

Май взглянул на меня из-под длинных ресниц:

– Моего отца хватит удар.

– Тогда оставьте косу в покое.

– Давайте поедим хотя бы для приличия, – Май покосился на слуг. – Попробуйте рулет с тунцом. Очень вкусно.

– Вкусно, – согласилась я. – Вы сами тоже ешьте. А то я решу, что в каждом блюде яд и вы привели меня специально, чтобы отравить.

Он со стоном закрыл лицо руками. Подрагивающие плечи меня напугали, но потом я поняла, что Май смеётся.

– Вчера я всё-таки не утерпел и позвонил Бришу, – признался он. – Каюсь, я спросил его, действительно ли вы агент или это коварный план по сведению меня с ума? И Бришар Велон, человек, который чрезвычайно редко кого-то хвалит, заверил меня, что вы прекрасный агент. Только не в том смысле, который обычно вкладывают в это понятие. У вас редкая способность, Мила. Ваша эмпатия развита специально, чтобы вызывать доверие у людей. Неудивительно, что вы проняли даже замкнутого Акино. Теперь мне не даёт покоя вопрос: почему в таком случае вы не попытались наладить отношения с Дерос?

Я дожевала рулетик, промокнула губы салфеткой и ответила:

– Потому что она мне не нравится и я не хочу, чтобы вы с ней спали.

– О как, – он откинулся на спинку стула. – Смело. Поясните?

– Чтобы вы опять оскорбились и назвали меня вивисектором?

– Клянусь отреагировать спокойно, – пообещал Май.

– Хорошо, слушайте. Наш штатный психолог утверждает, что нет такой категории «бабник». Настоящих бабников, кому плевать, с кем спать, единицы, и то в основном там психические отклонения. У всех остальных есть скрытые причины для такого поведения. Кто-то так самоутверждается, кто-то мстит той девушке, что когда-то его бросила, кто-то пытается доказать, что все женщины одинаковы и незачем искать одну-единственную.

– Рыбка в мою сеть, Мила? – он горько улыбнулся.

– В Кергаре говорят «камушек в огород». В общем-то, да. Вы тратите себя на всяких Дерос, а где-то живёт ваша суженая. Ей скажут, что вы бабник, и она пройдёт мимо.

– Если это моя суженая, она не пройдёт, – возразил Май. – Она будет доброй и чуткой, и поверит в меня.

– Она поверит – а вы в постели с Дерос, – поддразнила я его.

– М-м-м… – он притворился, что колеблется. – Мила, а если в последний раз? Дерос на закуску – и исключительно целомудренный образ жизни?

– Вы торгуетесь, как на рынке! – возмутилась я.

– А вы представляете себе весь ужас воздержания? – Май откровенно смеялся. – Одинокая холодная постель, неудовлетворённость, постоянная раздражительность.

– Другие как-то справляются!

– У меня любовницы с семнадцати лет. И вот так взять и отказаться! Мила, люди даже курить бросают постепенно!

Я отвернулась и начала считать волны. Одна, вторая, третья… Зря я полезла в такую щекотливую тему со своим невеликим опытом, вернее, вовсе без оного. Не считать же за опыт пару поцелуев в академии!

– Мила, я же шучу, – узкая ладонь Мая легла поверх моей. Странно: мне почему-то представлялось, что его белоснежная фарфоровая кожа холодная, как камень, но пальцы Мая оказались горячими. – Вы всё правильно говорите, до того правильно, словно произносите вслух мои собственные мысли. Единственное, чего я боюсь: а вдруг я принадлежу к тем единицам, что испорчены по натуре? Мой отец тоже не отличается супружеской верностью.

– Думаете, это передаётся по наследству, как цвет глаз?

– Не знаю, – он улыбнулся краешком губ. – Внешне я совсем не похож на отца. И на маму непохож. Бабушка говорит, что я вылитый дед, князь Гирáо. Он тоже был очень высоким.

– Май, расскажите о своей семье, – попросила я. – Правда, что на островах семья – самое важное?

– Да, – кивнул он. – У нас нормально, когда три-четыре поколения живут вместе. И у меня большая семья – отец, мама, брат, его жена и сын, бабушка, её второй муж и две тётки. Младшая сестра покинула нас год назад. Ещё с нами до недавнего времени жили племянники Ильвы, но они вернулись с ней на Оло́у. У брата с женой собственный дом на побережье, от дворца до них полчаса езды.

– Здорово, – с завистью протянула я. – Мне хотелось братика или сестричку, но мама с трудом родила меня.

– Мой брат – любимый ребёнок, – с теплотой в голосе произнёс Май. – Он очень серьёзно и долго болел, лет до пятнадцати напоминал живой скелетик, только потом немного выправился. А характер – ух! Хуже урагана. Сестра поспокойнее, она похожа на маму, такая же красивая, сейчас она замужем за наследным князем Майу́. Мама – старшая сестра князя Койу́, бабушка – дочь князя Пайю́.

– Сплошные князья!

– Положение обязывает. Вся аристократия островов связана родственными узами, поэтому мы никогда не воевали друг с другом.

– Но ваша бывшая жена незнатного рода?

– Она из очень уважаемой и состоятельной семьи, единственная дочь владельца жемчужных ферм. Наш брак был гарантией выгодного торгового союза. К счастью, Бришу удалось договориться с семьёй Ильвы, и этот союз мы не потеряли. Бабушку и дедушку Витао по материнской линии вполне устроило, что однажды их внук станет князем Сайо.

– Хорошо, что я из простой семьи. Не нужно думать о связях и торговых союзах.

– Свобода – это здорово, – вздохнул Май. – Хотя отец разрешил брату жениться по любви на простой имперке, это уже потом она оказалась племянницей императора. Мне вряд ли такое позволят.

– Вы так говорите, будто у вас невеста на примете, – подколола я. – Может, вы влюбитесь в островную княжну или дочь какого-нибудь магната. Вроде у льена Кувéра есть дочь на выданье – не хотите породниться с главой Первой службы Кергара?

– Мила, вы эту дочь видели? – Май подался вперёд. – Она же вся в отца! С меня ростом и вдвое шире!

– У вас на яхте гостит льена просто идеальной красоты, – ехидно заметила я. – И тоже вам не подходит! Надо же, какой вы капризный! Хотите и красивую жену, и добрую, и чуткую… Какую ещё?

– Отзывчивую, искреннюю, покладистую, весёлую, – начал загибать пальцы Май, – образованную, воспитанную, из хорошей семьи…

– Пальцев не хватит!

– …С чувством юмора, с тонким вкусом и чтобы любила меня без памяти, – невозмутимо докончил Май.

– Самое главное забыли, – заметила я.

– Что? – удивился он. – Вроде всё назвал.

– Вы должны её полюбить, Май. Тогда обычная девушка станет для вас самой лучшей.

– Вряд ли я смогу полюбить обыкновенную девушку, – честно признался он. – У меня очень высокие требования.

– Рост семьдесят дюймов, осиная талия, высокая грудь, хороша, как ангел?

– И обязательно голубоглазая блондинка, – его глаза смеялись.

– Тогда только островная княжна, – подытожила я. – Или Дерос.

Он собирался ответить, но наше уединение нарушил Акино. Он приветливо кивнул мне и обратился к Маю:

– Ваша уважаемая гостья устроила скандал. Она обвинила Тау в непристойном поведении, дала ему пощёчину и потребовала вас.

– Тау? – недоверчиво уточнил Май. – Тау сама кротость!

– Льена Дерос заявила, что он на неё пялится. Тау начал отворачиваться, когда её обслуживает. Льена стала возмущаться и размахивать руками, в результате перевернула тарелку на подносе. Пара капель соуса попала ей на платье и…

– Достаточно, Акино, – голос Мая заледенел. – Где мы сейчас находимся?

– Я уточню у капитана, но, полагаю, что обогнули Киáс.

– Не надо уточнять. Вели капитану взять курс на ближайший остров, куда ходят рейсовые корабли империи.

– Что вы собираетесь делать? – спросила я, когда Акино ушёл.

– А вы как думаете? – зло бросил Май.

– Хотите тоже устроить скандал, только международный.