Аня Вьёри – Развод. Навсегда (не) мои (страница 2)
– Что сказали врачи? – теплота практически исчезает из голоса магната.
Появляются требовательные, стальные нотки.
И вот уже никакой теплоты.
Ни намека на заботливого родственника.
Только деловитая, стальная требовательность человека, привыкшего получать отчет по первому запросу.
Я машинально кладу ладонь на живот.
– Ну... вам же и так присылают все из клиники?
Я не хочу играть в эту игру.
Вообще не хочу.
Этот человек нарушает все мыслимые границы так уверенно, будто границ не существует вовсе. Когда я узнала, что клиника присылает ему отчет после каждого приема, я была в шоке.
Вторым шоком было то, что мужу было на это плевать. Ему было совершенно неинтересно, как проходит беременность. А учитывая, что на ребенке настаивал он…
Но он сильно отстранился. И даже не пытался оградить меня от своего отца.
В их семье, наверное, так принято. Спрашивать. Проверять. Контролировать. Владеть.
Но со мной так нельзя.
И свекор должен это понять.
– Да, конечно, – моментально меняет тон он. – Но там слишком много терминов и слишком мало про твое самочувствие или настроение! – свекор выдавливает из себя смешок. – А мне, знаешь ли, важно, чтобы с моей девочкой было абсолютно все хорошо!
«Моей девочкой»?!
У меня внутри все холодеет.
Не сильно. Не до дрожи. Но достаточно, чтобы пальцы крепче сжали телефон.
Моей?
С каких это пор?
– С моим настроением все в порядке, – отвечаю бодро, даже чересчур бодро. – Я очень жду свою дочь.
Я нарочно делаю ударение на слове «свою».
На том конце на секунду повисает тишина.
Такая короткая, что другой бы и не заметил.
Но я замечаю.
– Ну и славно, – мягко произносит магнат. Слишком мягко. – Береги себя, Ася. Сейчас это главное.
Сейчас.
Не я.
Не мое спокойствие.
Не мое здоровье даже.
А то, что я должна доносить, сохранить, передать.
– Извините, мне уже пора. У меня занятие в школе для беременных.
– Да-да, конечно. Поезжай, дорогая.
Я сбрасываю вызов, еще несколько секунд смотрю на потухший экран, а потом медленно закатываю глаза.
Уф!
Человек, способный одним росчерком уничтожить чей-нибудь бизнес, отжать завод и пустить под откос десятки судеб, вдруг разговаривает со мной голосом доброго дедушки.
От этого почему-то еще противнее.
Я убираю телефон в сумку и невольно снова накрываю живот ладонью.
Сколько же надо терпения, чтобы все это вынести…
Я почти понимаю Илью. Проще подсунуть таким родственничкам чужого ребенка, чем честно сообщить о проблеме…
.
Глава 2
После звонка свекра и без того противный день стал казаться серым и слякотным. А до занятия еще довольно много времени.
Я осматриваюсь в поисках чего-нибудь симпатичного, и взгляд сам собой падает на кофейню.
«Тебе нельзя!» – проговаривает внутри мерзкий голос с интонациями свекрови.
«Да щас!» – возмущенно восклицает все так же внутренний, но теперь уже мой собственный голос, и я решительно толкаю дверь кофейни.
Внутри пахнет корицей, молоком и чем-то сладким, от чего жизнь моментально начинает казаться чуть более выносимой.
– Тыквенный латте, будьте добры! – заказываю я баристе, мстительно думая, как быстро свекру доложат, что нерадивая невестка посмела выпить кофе.
Потом совесть все же возвращается ко мне, я вздыхаю, глажу животик:
– Без кофеина, – добавляю с улыбкой.
Бариста молча набирает порошок из банки «декаф».
Меньше чем через две минуты я получаю теплый ароматный напиток с крепкой молочной пенкой, прищуриваюсь, вдыхаю в предвкушении, подношу стакан ко рту и…
В эту минуту у меня звонит телефон.
– Ась! – соседка. Ирка.
Ирка была из тех женщин, у которых семь пятниц на неделе, двадцать пять дел в час и ни одной свободной минуты никогда. Работала она на телевидении, вечно куда-то неслась, знала всех, все и сразу, но при этом стабильно ничего не успевала.
– Я! – отзываюсь бодро.
– Ася, у тебя нет случайно одноразового кондитерского мешка? – тщательно выговаривая слова, спрашивает соседка.
И тут же скороговоркой добавляет:
– Вот только не спрашивай зачем!
Я так и замираю с открытым ртом!
Если честно, именно это я и собиралась спросить, потому что представить Ирку, украшающую тортики, не в состоянии даже мой беременный мозг.
– Слушай, я не помню, – тяну медленно, – многоразовый точно есть, а вот одноразовый…
– Слушай, ну посмотри, а? Очень надо! – хнычет мне в трубку очень влиятельная дама.