Аня Вьёри – Бывший. Согреть твое сердце (страница 9)
Это он о чем?
Ах ты!
Ну я тебе сейчас!
– Трусы его перебираю! – упираю руки в бока, смотрю нагло.
Продолжать не спешу, жду комментариев, только вот реагирует не Юрка, а Женька.
Он, бедняга, аж закашлялся, услышав про трусы.
– Чемодан его ночью на улице был, – взмахиваю рукой в сторону разбросанных вещей. – Лялька его раскрыла, намокло все… – смотрю на Юрку чуть высокомерно. – Сушу.
Тот краснеет, тушуется.
Ну и получи, фашист, гранату! Чего лезешь с идиотскими предположениями?
– Давай укладку, я Ляльку тоже послушаю. А то она выскочила босой на снег.
– Ох сведет она тебя в могилу, – ворчит Юрка, ставя чемодан фельдшера на табуретку.
Лялька, которая вообще-то не любит чужих мужчин, показывает Юрке язык.
Тот раскрывает рот высказаться по этому поводу, но я ему такого шанса не даю. Резко поворачиваюсь к дочери:
– Так, а теперь еще раз также, только с раскрытым ртом!
Она беспрекословно слушается. Дочь медработника. Двух, блин.
Осматриваю ее горло. Вроде пока не красное. Откуда кашель тогда?
Распахиваю свою сумку, достаю фонендоскоп. Холодный, зараза!
– Ща, погрею, – сжимаю головку фонендоскопа в кулаке, думая, что с Лялькой, наверное, просто ноги попарим, и обойдется.
А вот Женьке стоит антибиотик поколоть…
– Стой! Куда тащишь! – аж подпрыгиваю от резкого окрика Юрки. – Положь, где взяла! – сверкает глазами мой водитель. – Ремня на тебя нет! – и Юрка вдруг замахивается.
Вроде как в шутку, но…
– Ты че на ребенка орешь! – вскакивает между ними Женька.
И откуда у него только силы взялись! Бледный, чуть не шатается, а…
– С ума сошел, на девчонку руку поднимать? – чуть не рычит он. – Подумаешь, фонарик взяла!
– Сейчас фонарик стащила, а потом что? – рявкает Юрка, намекая на уголовное будущее моей дочери.
– А потом пластырь! – тем же тоном отзывается Женька. – Вся медицина на дне лежит. Сверху ничего опасного!
– Да что б ты понимал! – выпячивает грудь Юрка.
– Да кое-что понимаю! – точно так же не уступает ему Женька.
Я стою, с квадратными глазами, понятия не имею, что делать. В такой ситуации точно никогда не была. Все замерло, как за секунду до ядерного взрыва, и только Лялька на цыпочках крадется к выходу…
.
Глава 7
– А ну стоять! – это рявкаю я.
Причем так, что вздрагивают и Женька, и Юрка. Ляля не вздрагивает. Просто замирает, подняв ногу для шага…
– Фонарик, – протягиваю дочери раскрытую ладонь.
Лялька конфузится, надувает губы и, шаркая, тащится ко мне…
Огибая Юрку по большой дуге, так, чтобы у Женьки за спиной идти.
– Горло показывай! – командую я, включая один из самых важных инструментов фельдшера.
Мы ж не только по домам ездим, часто в полях, на улице вылавливаем пациентов. Там, конечно, светим не этой “ручкой”. Для ночных променадов у нас с Юркой мощный прожектор на аккумуляторе. Но фонарь действительно в сумке фельдшера нужен. Очень. Дочери вот горло посмотреть.
– Красное, – вздыхаю. – Садитесь, – смотрю на Женьку и Лялю, – слушать вас буду. Юр, – оборачиваюсь к своему шоферу, стараясь сделать о-очень дружелюбное лицо, – может, чаю?
– Не, – кривится он, оглядываясь на мою пару больных. – Я пойду! Дела!
И даже не постаравшись выдумать эти самые дела, громко и демонстративно уходит.
Ну и скатертью дорожка! Надо не забыть за тобой дверь закрыть. А то устроил мне тут проходной двор вместо дома.
Да еще и раскомандовался! Мало того, что невестой своей объявил, так еще и вздумал тут! На мою Лялю орать! Не позволю! Ни я, ни Луконин!
Ой…
Блин…
Так…
Ладно…
– Майку поднимай! – командую своему гостю, изображая на лице вселенскую усталость.
Вообще-то у меня там внутри сейчас совсем другие эмоции.
Хочется высказать ему пару ласковых! И лечить его совсем не хочется!
Но чем быстрее вылечу, тем быстрее он отсюда уберется!
Так ведь?
Так!
А значит…
Женька смотрит на меня насмешливо, но послушно задирает футболку и поворачивается спиной.
А я…
Я прикоснуться к нему не могу, у меня руки трясутся.
И что это за ерунда? Я же спала рядом с ним ночью? Кожа к коже его грела! Как так-то?
Но ладони потеют, дыхание перехватывает, а мысли вертятся исключительно вокруг отлично развитой широчайшей на спине! И вокруг того, что это его… Женькина спина. Та самая, в которую я когда-то впивалась ногтями, та самая, на которой он меня катал, когда мы баловались. И за которой я пряталась, бывало… Когда-то…
– Повернись, – командую шепотом и…
Натыкаюсь на его взгляд.
Серьезный, без тени насмешки. Он смотрит на меня так, как я бы должна смотреть на него: вдумчиво, изучающе, ожидая найти какие-то ответы…
– Легкие пока чистые, – я поспешно сворачиваю фонендоскоп, забыв, что хотела и дочь послушать. – Я бы рекомендовала антибиотик, но я не врач, – стараюсь вложить в голос побольше иронии и язвительности.
А он не реагирует, молчит.