Аня Вьёри – Бывший. Мы (не) твоя семья (страница 7)
Не смогу!
– В графе отец у них прочерк! – ору на него.
– Я это исправлю! – а вот он, наоборот, понижает голос, и я точно знаю, что от этого не стоит ждать ничего хорошего.
– Не позволю! – голос срывается, дышать, кажется, нечем.
Ой-ей… если он решит подтвердить отцовство…
– Тебе нужен суд? – он невинно вскидывает брови, а в глазах полыхает ярость. В его темных, безумно красивых глазах, в которых я всегда видела только любовь и страсть, сейчас лишь злость.
Я замолкаю. Крыть мне нечем. Это его дети, и если он потребует генетическую экспертизу, то любой суд наделит его правами родителя.
– Ром, – качаю головой, уже понизив тон, – ну они же не цветки в горшках, чтобы их взять и из одного дома в другой перевезти. – лучше успокоиться. Если придется с ним воевать, я проиграю, – У них есть привычки, распорядок, любимые места.
Ромка шумно вздыхает, запускает руку в волосы, снова отворачивается к детской комнате.
– Да, хорошо, в этом ты права, – думает пару минут. – Давай поступим по-другому. Проведем вместе эти длинные выходные, а там и видно будет.
– Ром! – я вскидываю руки, пытаясь воззвать к голосу разума этого когда-то горячо любимого мной человека, но тут из детской комнаты вылетают близнецы.
– Мамочка, а можно еще кок… кок…котейль, – Викушка никак не может выговорить это слово.
– Мы согласны на один на двоих! – вторит ей Вик.
– Клубничный, – просит дочь.
– Шоколадный! – перекрикивает ее сын.
– Тогда ванильный!
– Сто-стоп-стоп, – ой… а это вмешиватся в разговор Роман. – Мы закажем и клубничный, и шоколадный, – поднимает на меня взгляд, – если мама разрешит. Но надо что-нибудь поесть! Что вы любите?
– А мы что, будем есть в лестолане? – с восторгом выдыхает Вик.
Смотрю в глаза детей и понимаю, что для них это нонсенс. Диковинка! Непозволительная роскошь. Черт! Как не сорваться и не скупить все, на что они только посмотрят.
Лана!
Ну что же ты сделала?!
Как? Зачем?
Так… С тобой я позже разберусь.
Сейчас я хочу поговорить с ними.
– А что вы любите? – спрашиваю малышей, но бросаю вопросительный взгляд на их мать. Мало ли, может, у них аллергии, диатез или что еще бывает у детей… Димыч вон замучил рассказами о том, как у его пупса то прыщи, то краснота на попе.
– Катошку фли! – кричат в один голос близнецы, а Ланка роняет голову на руку и, кажется, из последних сил держится, чтобы не разреветься.
Ловлю ее расстроенный и растерянный взгляд, и вся злость моментально растворяется. Ты лишила их отца, но я не буду лишать их матери.
– Детям можно картошку фри? – спрашиваю ее, а малыши нетерпеливо ерзают.
– Можно, – еле слышно отзывается она.
– С кетчупом! – кричит Вик.
– С сырным соусом! – перекрикивает брата Вика.
Снова смотрю на Лану, и у меня все обрывается внутри.
Глава 8
Она плачет.
Не выдержала.
По щекам текут слезы. но при этом она умудряется не издать ни одного звука, ни одного всхлипывания. Чуть отвернулась от детей, чтобы они не заметили.
Сколько же слез ты пролила, что научилась плакать так незаметно?
Черт!
Только не жалеть. Нет! Ни за что!
Заслужила!
Сама!
Все сама!
Изменила, спрятала детей.
Нечего ей сочувствовать. Остаться порядочным, да. Но не жалеть.
Поджимаю губы. Жестом подзываю официанта.
– Мы можем заказать две картошки фри и два коктейля? – думаю секунду. Мы с Ланкой ничего не ели, но я уверен, что от ужина она сейчас откажется. Да мне и самому кусок в горло не полезет. – И повторите кофе мне и даме, пожалуйста.
Официант быстро приносит этот незатейливый заказ. Лана уже вытерла щеки и выглядит почти нормально.
Я откидываюсь на спинку своего стула и разглядываю весело галдящих малышей. Они, конечно, тут же залезли друг к другу в соусы и коктейли друг у друга попробовали. Не спорят. Наоборот. Они явно одна команда. Лана хорошо их воспитывает.
– А можно еще в игловую? – Вик уже расправился со своей картошкой, утащил сколько мог у сестры, и ему не терпится вернуться на горку.
– Уже поздно, – твердо произносит Лана и смотрит на меня. – Нам пора.
Расставаться с ними не хочу. Наоборот. Хочется огрызнуться, заявить свои права, настоять на переезде прямо сейчас, но я понимаю, что сделаю только хуже. В первую очередь для детей.
Смотрю на часы. Начало девятого. Для малышей их возраста действительно поздно.
– Мама права, – пытаюсь улыбнуться им я. – Сейчас вам уже пора идти, но мы обязательно встретимся завтра, – смотрю на Ланку, не оставляя ей выбора, – . Мне очень интересно было провести с вами вечер, – вижу любопытство в глазах Вика и смущение на лице Викуши. – Теперь надо обязательно вместе сходить в парк или еще куда-нибудь?
– Аквапалк! – радостно кричит Вик.
– Что? – хмурюсь.
– Аквапалк! – чуть тише повторяет он. Малыш явно смутился.
– Вик, – пинает его в бок сестра. – Баба Надя болеет, а мама с нами одна не справится, – произносит тоном учительницы девочка.
– Мама будет не одна, – смотрю Ланке прямо в глаза. Только попробуй отказаться. – Аквапарк так аквапарк.
– Нет, – трясет головой она. – Мне надо будет завтра на работу и вообще.
– Тебе не надо будет завтра на работу, – произношу категорично. – И если ты вообще не хочешь потерять эту работу, то мы едем завтра в аквапарк.
– Это шантаж, – выдыхает она, округлив глаза.
– А кто говорил, что будет легко? – вскидываю бровь.
– Хорошо, – она поджимает губы, но, кажется, сдается. – Значит, завтра аквапарк. – произносит глухим шепотом.
– Ура! – кричат малыши в два голоса, и я не могу не улыбнуться.