Аня Вьёри – Бывший. Мы (не) твоя семья (страница 6)
Сейчас молча смотрит в свою чашку кофе.
А я смотрю на детей. На моих детей.
В детском уголке бассейн с шариками и горка. Викушка пытается на нее забраться, но она маленькая, неловкая. Брат подхватывает ее и совершенно по-медвежьи, от плеча, подталкивает ладонями под попу, чтобы не свалилась. А потом бежит к другому краю – вытаскивать ее из бассейна.
Смотрю на это, и губы сами собой расплываются в улыбке. Черт. Четыре года. Им четыре года. Я потерял четыре года.
– Почему ты мне не сказала? – спрашиваю Ланку, не отводя от них взгляда.
– Как? Ты уехал! Телефон был вечно недоступен!
Да… Точно… Я помню этот скандал. Как раз тогда пришлось вернуться в Лондон из-за мамы.
Я прилетал. Сюда, в Москву. После того, как мне скинули эти мерзкие фотографии. Прям с подписания сорвался, ничего не объяснив компаньонам. Подставил их и себя на кучу бабок, но тогда было плевать. Хотел найти ее. Не знаю зачем. Чтобы хотя бы спросить: “За что?!”
Мать не дала. Кричала, что я унижаюсь, что я не имею права звонить. Тогда случился ее первый сердечный приступ. Скорая, стационар…
Потребовалась реабилитация. Мы улетели в лучшую клинику в Англии. Тогда же в Лондон прилетела и Карина. Вроде как ухаживать за ней, пока я работаю.
Мама не отпускала от себя. Требовала к себе в палату иногда среди ночи.
Она прощалась со мной дважды.
Я видел настоящий страх в ее глазах. Видел, что ей больно. Не мог ее оставить. Не мог.
Получилось, что я уехал за границу больше чем на год. Даже не заметил, когда московская симка заблокировалась.
Об этом всем до сих пор тяжело вспоминать. Предательство любимой, мамин приступ, тот год в Лондоне… И Карина, которая всегда была рядом как-то сама собой стала жить в моей квартире, а потом…
Даже не вспомню, как это началось. Однажды проснулся рядом с ней. Как засыпали не помню, но вот проснулся…
И она смотрела на меня, как преданная собачонка. И все время говорила, говорила… О маме, о том, как ей плохо, о том, что надо ее беречь. не допускать стресса…
Черт!
Я думал, ладно, нет любви, но хоть спокойная семейная жизнь будет. Ошибся. Как же я ошибся.
Только вот на Карину мне плевать с высокой башни. Стыдно перед ней немного. Я не дале ей самого главного – любви. Но кроме стыда и раздражения – никаких к ней чувств.
А вот от мысли, что Лана мне изменила, до сих пор больно.
Поворачиваюсь к ней:
– Лана, ты мне изменила, наши отношения были прекращены, – выдавливаю из себя, – но ты должна была сказать о детях!
Глава 7
– Как? – умудряется крикнуть шепотом она. – И зачем?
Зачем?
Что значит, зачем?
Но в ее голосе слезы. Обида.
Она еще и обижается на меня?!
После всего того, что случилось, она считает меня виноватым? Ерунда какая-то. Если я и виноват, то только в том, что она не смогла до меня дозвониться. Но, судя по всему, она и не пыталась.
В детской комнате эти двое насытились горкой и теперь что-то складывают из больших поролоновых кубиков. у Вика что-то случилось с одеждой. Носок, кажется, слетел. Он хмурится, крутится, пытается поправить. Виктория плюхается на попу рядом с ним и с очень деловым видом натягивает его носок на место.
Смотрю на это и смеюсь. От счастья. От радости. От умиления. Мои дети. Мои.
Да плевать, что себе возомнила их мать.
– Лана, – я поворачиваюсь к ней, и улыбка сходит с моего лица.
Она расстроена. Но как же чертовски притягательна!
Ее золотистые волосы, белая кожа, искусанные до красноты губы. И искры в глазах! Она еле сдерживает слезы и злится одновременно!
Но все такая же нежная. Будто и не было этих пяти лет.
Хотя нет. Были.
Чуть резче очерчены скулы, чуть по другому уложены волосы. И вот перед вами не юная девушка, а прекрасная взрослая женщина.
Само совершенство.
Твою ж !..
Она мне изменила!
Изменила!
К черту ее!
Дети.
Только дети!
С трудом отвожу взгляд, делаю глоток кофе.
– Так… – произношу категорично. – Я не собираюсь терять еще четыре года, чтобы выяснять, как это произошло. У меня есть дети, и я хочу их растить. – Вы переезжаете ко мне.
У меня просто отваливается челюсть от такой наглости. Что он о себе возомнил? Мы ему что – вещи? Когда нужно – взял, когда не нужно – убрал?
– А больше ты ничего не хочешь?!
– Лана, я имею на это право! – рычит он на меня.
Сильный, дерзкий. Он изменился. Заматерел. Теперь это не подающий надежды молодой парень. Теперь это состоявшийся мужик, хорошо знающий, чего хочет. Но и я тоже изменилась.
– Какое? – встаю, чтобы получить хоть немного преимущества. – Какое право ты имеешь? Ты не спал с ними сутками, потому что у них весь первый год режим был вразнобой? Ты менял им подгузники? Ты качал их на руках, когда болели животики? Или уезжал ночью на скорой, когда поднималась вдруг до сорока температура? Какое?
– Я бы делал все это, если бы ты мне сказала о том, что они у меня есть!
Ой… он тоже вскочил,
– Ты лишила меня их! Но сейчас я намерен все это получить! Я их отец!
Рычит, почти скалится, и…
Я уже забыла какой он… Смотрю в его глаза и ноги ватные. Только не от страха.
Ромка!
Мой Ромка!
Что же ты наделал?!
Нет!
Не хочу!
Не могу!