Аня Вьёри – Бывший. Мы (не) твоя семья (страница 4)
Она хватается за сердце исключительно в тех случаях, когда я пытаюсь настоять на своем. Хотя… Она же и правда больна..
Когда вскрылась измена Ланы, у матери случился приступ. Мы тогда вызвали нашего семейного доктора. Она не помогла…
Никогда не забуду этот вечер: Карина звонит в частную скорую, мама смотрит на меня умоляюще и… будто прощаясь…
Чувствовал себя жутко виноватым. Ведь она говорила мне, что эта девица мне не пара. Мама была права…
А к Карине она всегда относилась как к родной дочери. Но…
Но то, во что сейчас превратились наши с Кариной отношения я терпеть не намерен. Даже ради матери. И говорю ей об этом. .
– Рома! – вскрикивает мать и сползает по спинке дивана.
– Мама? – подхожу к ней.
Неужели опять? Никогда же себе не прощу.
– Там мои капли, – машет рукой куда-то в сторону кухни, – подай…
Бегу на кухню. Навожу ей в ложку чего-то, что пахнет валерианой, сижу рядом, держу ее за руку.
– Пообещай мне, что не будешь рубить сгоряча! – шепчет мать, будто умирать собралась и произносит свою последнюю волю.
– Хорошо, мам, – обреченно киваю, – не буду.
– Девочка просто скучает, – говорит она с интонациями, с которыми обычно говорят о младенцах.
– Ладно, – киваю, стиснув челюсти. – Я развлеку ее.
– Теть Надь, ну как же так? – я искренне расстроена.
Глава 5
Нет! Совсем не тем, что малышей некому забрать из садика! Тетушка умудрилась продуть спину! Это обманчивое апрельское тепло!
Она скрючилась на диване в странной позе, вытянув ногу на стул. Любое движение ей причиняет дискомфорт.
– Может, скорую вызвать? Блокаду поставить? – переживаю я.
– Да не надо скорую! Я же шевелюсь! – моя героическая тетушка, как обычно, отказывается принимать помощь. – Я уже натерла поясницу. Сейчас должно отпустить, – она кряхтит, пытаясь повернуться. – Давай я попрошу Николавну с первого этажа Вику и Вика домой привести?
– Не надо! Как ты с ними тут будешь? Я попробую договориться на работе, открыть удаленный доступ, может быть…
***
– Удаленный доступ не так просто, – Ася Цыплакова хмурится, закусив губу, а Елена Степановна посматривает на нее торжествующе.
Я слышала, что меня именно из-за детей не хотели брать. И теперь я точно знаю, кто не хотел.
– Ась, а можно я тогда их просто из сада сюда приведу? Сегодня ж все до пяти? Я им мультики включу и поработаю. Я тебе клянусь, они у меня приучены, ничего не тронут, ничего не сломают, будут сидеть как мышки!
– Слушай, ну это выход, – неожиданно кивает Цыплакова. – Ты только никому из начальства на глаза не попадись. Окей?
– Да без проблем! Я тогда в четыре метнусь за ними в сад, к пяти сюда вернусь и работаю до победного!
– Ох ты и шустрая, – качает головой Ася, но я чувствую одобрение в ее голосе. – Давай, на четвертое мая надо назначить хотя бы шесть собеседований. Хотя, – тянет она, – у тебя хороший процент выхода, умеешь ты чувствовать кандидатов.
– Я стараюсь, – улыбаюсь совершенно искренне.
Ася мне нравится, и работать тут нравится. Всеми силами держусь за должность. Я оформлена на временный контракт, но по итогам реорганизации в штате одного из новеньких оставят на постоянку. И это хочу быть я. Очень хочу. Мне надо.
– Слушай меня внимательно, – я разговариваю с Виталиком, Каринкиным хвостом. Времени мало, поэтому говорю на бегу. – Вот прям сейчас, на майские. Пусть она куда-нибудь уедет. Очень, очень дорогой пансионат. Закрытый. Чтобы посторонних не пускали вообще. Швейцария, Италия. Что-нибудь в горах. Чтобы пешком оттуда не вышла. И да! Это должен быть пансионат для стариков! Чтобы, если кто-то еще раз захотел зубами лямочку ее платья стянуть, ему пришлось за этими зубами в номер сбегать!
Виталик ржет, а мне не до смеха. Нет, на Каринкино поведение мне плевать с высокой башни. Не любил я ее никогда. И на поведение ее закрывал глаза из-за чувства вины. Я же знаю, что такое женщину боготворить! К Каринке я не испытывал ничего подобного.
Но вот на то, что слухи стали расползаться, это фигово. В бизнесе слыть рогоносцем – дело такое…
– Шеф, у меня к тебе только одна просьба… – начинает Виталик несмело. – Можно я туда не поеду?
– А кто эту шалаву контролить будет? – спрашиваю скептически.
– Да есть у меня один дружбан в Италии. Еще со времен иностранного легиона скорешились!
Иностранного легиона. Да. Виталик у меня тот еще боец. В свое время служил во Франции контрактником. Скрывался от братвы. Без документов пересек четыре границы. В легионе как только это поняли, так записали его на повышенную ставку. Даже имени не спросили. Это мне сам Виталик рассказал. Но, кроме этого не рассказал ничего. Во всем остальном как могила. В общем, за это я его и нанял.
– Че за друг, Виталь? Мне громилы около нее не нужны.
– Да какие громилы! Он вообще сейчас выглядит как очень интеллигентный старичок! Ему чуть за пятьдесят, он такой мужик мелкий, тебе по плечо. И седой весь. Он с двадцати лет седой, только не спрашивай почему.
– Да ежкин кот, – я этого и знать не хочу. – Ну пусть. Оставайся в Москве. Только мне подробный фотоотчет.
– Будет! Я тогда у тебя тут останусь.
– Добро.
Отбиваю звонок с Виталиком и ищу в записной книжке телефон своего адвоката. Сбрасывает. Тут же прилетает отбивка. Он на процессе.
Окей.
Набираю ему сообщение:
“Инициировать развод с Кариной. Раздел имущества в рамках брачного договора”.
Все. Надоело терпеть этот фарс. Лучше буду один. Видимо, судьба у меня такая. Мои бабы мне изменяют.
Даже Лана…
Раздосадованно тру щеки, зажмуриваюсь. Ланка! Черт возьми, что же ты всю душу из меня вывернула, что даже сейчас, когда решил разводиться, я думаю не о жене, а о тебе?
Иду к себе в кабинет. Надо еще поработать. Мы с Димычем вроде смогли удержать конвейер. Основная засада была с логистами, но Цыплакова и ее команда – молодцы. Работали днем и ночью. Эта мадам заслужила повышение. Черт, надо хоть спросить, как ее зовут. А то как она представилась мне фамилией, так по фамилии ее и запомнил.
Вот, кстати, сейчас можно и зайти. Я как раз на их этаже.
Сворачиваю к отделу кадров и слышу удаляющуюся ругань в коридоре:
– Я же говорила, что с детьми будут проблемы! Все, после праздников доложу начальству!
– Ой, Елена Степановна, не утрируйте! Ну приболела у нее тетя! Все равно в кабинете никого нет!
Шуршат створки лифта.
А! Черт! Сегодня же короткий рабочий день. Совсем забыл. Для меня все дни не нормированы.
Все разошлись. Эх.
Стоп. А в кадрах кто-то есть! Свет не выключен и слышен шум. Может, как раз Цыплакова и осталась. Пойду посмотрю.
Я открываю дверь и вижу практически пустой опен спейс. За компьютерами никого, только между столов слышится какая-то возня, сопение и тихий смех.
Что это такое? На рабочем месте? В моей компании?! Не позволю!
Делаю шаг вперед, чтобы навести порядок, как на меня наезжает офисное кресло!
– Ой! – взвизгивает девчушка лет пяти, которая сидит в нем.