Аня Триббиани – Синдром отмены (страница 4)
Дина наконец-то поднялась на мансарду, уставленную антикварными предметами. Она поставила плетёную корзинку с гортензиями и чашку чая на деревянный стол у решётчатого окна. Это были те же гортензии и чашка, которые ведьма не удержала в руках при кошачьем «нападении».
Хорошо, что с помощью волшебства Максу удалось спасти и новое растение для сада Лики, и любимую кружку Дины.
«Скоро всё изменится», – продолжала беседовать сама с собой девушка, ставя на плиту колдовской котёл. – «Для таких случаев у меня где-то припасено особое зелье…».
Нетерпеливо сдув прядь волос с лица, она прикрыла глаза, чтобы настроиться и очистить мысли. Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, Дина начала вслух перечислять ингредиенты, добавляя их в котёл:
– В кипящую розовую воду добавляем свою каплю крови, бросаем в эту смесь семь соцветий гортензии, медленно помешивая против часовой стрелки тринадцать раз. Варим зелье на медленном огне в течение получаса. После чего добавляем пять сушёных лепестков ромашки. Так… Настаиваем день.
Ведьма прикрыла разные глаза и с довольной ухмылкой на лице торжественно произнесла:
– И остаётся дело за малым: опаиваем любимого.
Глава 6.
«Наш мир – всего лишь гостиница, сооружённая на пути к небесам.»
Александр Дюма, «Луиза Сан-Феличе»
Этой ночью сон навещал другие кровати в их доме.
Лика с лёгкой завистью слушала, как на верхнем этаже сладко похрапывает Дина. Сама же вампирша уже как третий час не могла уснуть.
«Похоже, бесполезно даже пытаться. И что же делать в два часа ночи? Раньше в это время я бы вовсю охотилась, но теперь всё изменилось. Даже я сама!».
Лика поцеловала в лоб ангельски-мирно спящего рядом мужа, который, в отличие от неё, никогда не ворочался в кровати от беспокойства, не был преследован кровавыми кошмарами и не терзался муками совести из-за воспоминаний о прошлом, заполняющими каждый раз уши криками ужаса её многочисленных жертв.
Вампирша не удержалась и осторожно пригладила смешной хохолок на курчавой шевелюре любимого и, вновь нежно поцеловав Макса, взяла с себя обещание почаще дарить ему ласку.
Наконец, она неслышно выпорхнула из постели.
«Словно летучая мышь», – хохотнула про себя вампирша. У неё определённо было особое чувство юмора.
«Как же хочется обратиться, аж клыки чешутся!».
Малютка Джеки спал так же спокойно, как и его папаня. Даже позу и мимику перенял.
«Надеюсь, что и во всём остальном он возьмёт пример с отца. Хоть бы так и было!».
Улыбнувшись малышу и поправив его одеялко с нелепыми, но милыми медвежатами, Лика в нерешительности замерла посреди комнаты: ещё ни разу она не оставляла своего ребёнка без присмотра.
С содроганием вампирша вспомнила, что случилось в её самую страшную ночь: мать оставила спящую дочь одну и больше не вернулась.
А потом в дом ворвались вооружённые деревянными колами и святой водой люди, жаждущие в отместку – теперь их, вампиров, крови.
В ту дождливую сонную ночь, неожиданно растревоженную криками невероятного ужаса и нестерпимой боли, было пролито много крови – целые реки…
На тот момент Лика была невинна и не заслужила того, что с ней сделали варвары; в семилетнем возрасте она не успела убить ни одного человека.
К сожалению, ей не удалось спастись бегством: способность превращаться в летучую мышь ещё спала в ней.
Оставшись одна, беззащитная девочка оказалась совершенно беспомощной и напуганной, на помощь.
Но никто не откликнулся на эти крики – напротив, они неплохо позабавили толпу окруживших её людишек.
Варвары упивались чужим страхом и испытывали наслаждение от детской истерики даже большее, чем от убийства.
Когда стало понятно, что мама не придёт, Лика, вся в слезах, обессиленно упала на пол. Тут-то грубые руки и схватили её и поволокли куда-то далеко-далеко от дома.
То, что произошло с ней дальше, было невозможно забыть, хоть она и пыталась: попав в рабство к людям-монстрам на долгие двадцать лет, вампирша мечтала только об одном: о скорой смерти.
Лике пришлось прервать поток воспоминаний. Неожиданно она почувствовала манящий до дрожи запах, который мгновенно вскружил ей голову, заставив позабыть абсолютно обо всём.
Вампирша, медленно приближаясь к чуть распахнутому окну, через которое в спальню, словно испытывая любопытство, заглядывала хозяйка ночи – луна, начала активно и шумно принюхиваться, впитывая и вбирая в себя любимейший, наижеланнейший аромат на свете.
Она быстро приняла решение. Больше всего, в эту самую секунду, ей захотелось сорвать свой запретный, спелый и сочный плод.
Лика напрочь забыла, что однажды поклялась жизнью сына больше никогда не делать этого, но инстинкты, заложенные в неё с рождения, с таким трудом подавляемые и сдерживаемые ею годами, казались теперь самой естественной вещью на свете, и она не понимала, как можно было самовольно загнать себя в клетку.
И эта доселе невольная птичка, теперь в виде огромной мохнатой летучей мыши, с горящими, налитыми кровью глазами охотника, молниеносно выпорхнула из неожиданно ставшего ненавистным заточения, не колеблясь ни секунды.
А ведь ещё недавно вампирша искренне верила в то, что, называя это место домом, она на самом деле любит его и испытывает привязанность ничуть не меньшую, чем к её обитателям.
Лика затрепетала, предвкушая трапезу. Багровые круги затуманили её взор, однако внутренний компас хищника безошибочно направлял её к цели…
Что ж, так всегда бывает, когда вампир замечает человека.
Глава 7.
Дина, будучи ведьмой, помогала людям побеждать больших и уродливых демонов, сражаясь с ними, а работая помощником адвоката (к сожалению, её магия не кормит), неоднократно встречалась с внутренними демонами человечества.
Из-за большого объёма работы в двух направлениях, по сути, ведя двойную жизнь – внешнюю и скрытую от глаз непосвящённых людей, Дина не хотела много проводить время вдали от близких, которые нуждались в ней. И сейчас это была Лика, странное поведение которой сильно расстраивало и беспокоило ведьму.
«Но хватит об этом!», – сказала себе она. – «Я подумаю об этом завтра по совету Скарлетт1. А сейчас мне нужно сосредоточиться на своём зелье, а потом – опробовать его».
Ведьма добавила щепотку спор волшебного папоротника в качестве катализатора и продолжила энергично помешивать почти готовое варево, чтобы активировать его и, наконец, с помощью него справиться с Лероем – точнее, проблемами, которые он постоянно ей подкидывал.
Дине нужно было подлечить расшатанные нервы и устранить накопившуюся усталость, от которой можно было избавиться с помощью продолжительного и качественного отдыха.
Ведьма зачерпнула деревянной ложкой зелье и приблизила его к разноцветным глазам.
«Что ж, моё авторское варево готово. Чтобы убедиться, что всё сделано правильно, надо снять пробу…».
Дина, зажав нос и зажмурившись, большим глотком осушила черпак.
Глава 8.
Вампирша лежала на земле под полной луной, окутанной хмурыми тучами цвета кофе с молоком, купаясь в её тускло-призрачном свете.
Она резка пришла в себя с чётким осознанием того, что находится не в своей постели. Это было пугающе странно: однажды вампирша уже просыпалась с подобным ощущением, но это было в далёком, с таким трудом забытом прошлом. И то не до конца забытом…
Почти двадцать лет назад (по человеческим меркам) Лика испытала похожие чувства, когда пришла в себя в звериной клетке с волками. О том, как ей пришлось среди них – отдельная история. Её ложе представляло собой жалкую подстилку из колючего и вонючего сена. В то самое жуткое утро Лика проснулась порабощённой людьми невольницей, пока, обезумев от слепой ярости, не сбежала, разорвав вампирскими клыками глотки всем жителям деревни без исключения: женщинам, старикам и детям. Она уничтожила всех монстров, которые могли снова причинить ей боль и страдания.
После этого Лика в одиночку скиталась по миру, в котором ей, мёртвой девице с садистскими наклонностями и незаурядной сверхсилой всё никак не находилось места, пока однажды она не примкнула к древнейшему, а потому и самому могущественному клану вампиров. Так она искала способ избавиться от одиночества и внутренней пустоты, поселившейся в сердце той ночью, когда её бросила мать.
Но эти болезненные воспоминания было не так-то просто заполнить чем-то другим.
Лика ошибочно полагала, что наконец-то обрела семью, неспособную причинить ей вред, и пребывала в этом опасном заблуждении какое-то время. Но что такое по-настоящему любящая и крепкая семья она поняла, лишь встретив Дину, а потом уже и Макса.
Их встреча была чудом, дарованная Лике – только не понятно, за что. Но покой и безусловное счастье, даже несмотря на долгожданное рождение Джека, ей так и остались недосягаемы.
Медленно сев на колени, вампирша удивлённо разглядывала свою порванную кроваво-красного цвета ночную сорочку, с огромным мокрым тёмным пятном на груди, грязные босые ноги и исцарапанные в кровь руки.
Где же так поцарапалась вампирша? Её исхлестали колючие ветви деревьев и высоких кустарников, когда она пробиралась вглубь леса? Или это что-то другое?
И ещё одна странность: Лика не чувствовала запахов. Совсем никаких. Связано ли это как-то с обмороком?
«Дьявол! Чем я занималась ночью?» – не переставала себя спрашивать сбитая с толку и напуганная вампирша.