Аня Солнечная – Маленький секрет Кэтти (страница 6)

6

Тем временем отец бродил по дому, наслаждаясь тишиной. За первые полчаса Нэнси настолько сильно утомила мужчину, что он прибег к секретному плану – предложил ей поиграть в прятки, а сам не спешил искать. Он слышал, как дочь забралась в корзину для грязного белья, попутно стукнувшись головой об раковину и ойкнув, поэтому он демонстративно ходил по коридору, шаркая и покашливая, и поочередно открывал двери в комнаты. Отец позволил себе даже несколько минут посидеть в кресле в гостиной, делая вид, что рассматривает шторы.

– Нэнси, ты потрясающе прячешься, не могу найти! – крикнул мужчина, воображая, как дочь хихикает, сидя в корзине для грязного белья.

Но вдруг зазвонил телефон – нетерпеливый редактор решил уточнить, когда же наконец в издательстве появится автор вместе с очередной главой. Отец продолжал бесцельно блуждать по дому, оправдываясь и что-то выдумывая. И хотя это было его профессией, получалось неубедительно.

– Они со свету меня сживут, – прошептал он, когда положил трубку. Почему бы издателям не оставить его в покое? Когда будет готово, тогда и будет. Что за несносная манера постоянно торопить творческого человека? У него от подобного пропадает всякое желание писать.

Тут отец осознал, что в доме стоит подозрительная звенящая тишина. Даже муха, которая билась об оконное стекло, вылетела на волю. Нэнси ни за что не стала бы сидеть на одном месте так долго.

Мужчина отправился в ванную и обнаружил, что корзина для грязного белья перевернута и стоит рядом с небольшим окошком, сделанным для вентиляции. Окно настежь распахнуто, а под окном валяются кусочки туалетной бумаги.

Было ясно, что неугомонная Нэнси опять сбежала, причем через клумбу, находившуюся под окном, перепортила петунии и маргаритки, разворотила ограду из камней. Отец был вне себя от ярости, не понимая, что из перечисленного злит его больше. Но чтобы ребенка отругать и как следует наказать, его для начала надо найти.

Выйдя из дома на полуденное солнце, он с непривычки заморгал и стал щуриться. Нечасто писатель-фантаст покидал пределы своего кабинета в дневное время. А на улице было очень хорошо и приятно; тень от клена, росшего рядом с крыльцом, создавала надежную защиту от палящих лучей, и отец вынужден был в ней спрятаться. Отсюда ему была видна большая часть сада, лужайка, небольшой огород и беседка, усаженная гортензиями, рододендронами и жасмином. За Нэнси должны были тянуться следы земли, ведь она вдоволь потопталась по клумбе. Но вскоре мужчина увидел сандалии девочки, валявшиеся неподалеку в траве, естественно перемазанные в черноземе.

– Ты кого там высматриваешь? – раздался голос сверху. Нэнси сидела на крыше крыльца дома и улыбалась. – Здорово я от тебя спряталась, правда?

– Как ты залезла туда, маленькая баловница? – прикрикнул отец. Еще не хватало везти ее в больницу с переломами и отвечать на вопросы врачей, как так вышло.

– По твоим зарослям. Кстати, там некоторые цветы помялись немного. Но ты не переживай. Они снова вырастут, – улыбнулась девочка, указывая на шпалеру с клематисом, которая украшала крыльцо дома. Да, кое-где растение изрядно пострадало от ног юной разбойницы.

Отец сцепил зубы, чтобы не сказать ничего гадкого. Психолог, к которому они всей семьей обращались по поводу поведения Нэнси, заявила, что с ней нужно быть как можно мягче и не допускать обидных или унижающих высказываний. У супруги получалось, а вот у него – не всегда.

– Давай подумаем, как тебе оттуда спуститься, – сказал он, делая из ладони козырек, чтобы не слепило солнце. – Я сейчас принесу лестницу из сарая, а ты сиди и жди меня там, поняла?

Нэнси покорно кивнула. Отец помчался за лестницей в сарай, искусно огибая насаждения и кусты, стараясь не наступить в грязь, которую развезло после дождя, и ругая себя последними словами. Но когда он, пыхтя и чертыхаясь, притащил лестницу к дому, Нэнси уже спустилась и сидела на ступеньках крыльца, сковыривая палочкой с сандалий прилипшую землю.

– Где бы мне помыть их? В бочке? – улыбнулась она раскрасневшемуся папе, но ответа не получила. – Мне нельзя в них домой, понимаешь? Останутся следы. И мочить их, наверное, тоже нельзя. Они испортятся.

– Нэнси, так не пойдет, – сказал отец, приставив лестницу к стене и усаживаясь рядом с дочерью. – Если я тебе велел что-то сделать, значит, надо сделать. Я – твой отец, Нэнси, и хочу, чтобы ты меня слушалась.

– Зачем доставлять тебе проблемы с карабканьем за мной на крышу? Я и сама прекрасно слезла, – девочка потерла сандалю о ступеньку. – Во что поиграем теперь?

Мужчина обхватил руками лицо и уперся локтями в коленки. Играть ни во что не хотелось. Хотелось дописать главу и сунуть ее прямо в нос редактору, чтобы он успокоился. А пока ненасытный редактор будет читать, выпучив глаза от натуги, у отца появится время привести в порядок клумбы. И шпалеру.

– Знаешь, давай я принесу сюда маленький столик и ноутбук и просто посмотрю, как ты бегаешь по лужайке и собираешь цветы.

– Это скучно, – сообщила Нэнси. – Хотя, если можно сорвать те цветы на клумбе, я согласна. Я на них прыгнула из окна. Их уже не спасти.

Мужчина поморщился, но кивнул.

– Я сделаю торт из глины и украшу цветами и камнями. А когда мама придет, мы ей подарим.

– Отличная идея, – согласился папа. – Тогда я пойду за ноутбуком в дом. Никуда не убегай, пожалуйста.

– Мне надо что-то на ноги, – Нэнси пошевелила пальцами. – Босоножки так и не отчистились.

– Думаю, лучше побегать босиком по травке, – улыбнулся мужчина.

На самом деле ему не хотелось искать Нэнси обувь. Он знал только, где стоят резиновые сапоги, но сейчас ее ноги сварились бы в них. Девочке будет приятно побыть дикаркой, а вечером жена хорошенько разотрет ей пятки в ванной.

Отец принес небольшой складной столик, которым они пользовались последний раз в те дни, когда еще не родились дети. Супружеская пара завтракала на крыльце, и их чашки с крепким душистым чаем дымились в лучах летнего солнца. А на голубом блюде лежали сэндвичи и шоколадное печенье. Они так много целовались и обнимались, что не замечали времени. До чего глупыми и беззаботными они были. Не пользовались кремом от загара, путешествовали автостопом, обедали в дешевых ресторанчиках и не стелили на колени салфеток. Эти дни безвозвратно кончились.

А голубое блюдо разбилось два года назад в канун Рождества. Кто-то из детей опрокинул его со стола.

Писатель уютно устроился на крыльце, включил компьютер и собрался с мыслями. В последний раз главная героиня чуть не упала в двигатель инопланетного корабля. Удивительно бестолковая девица! Но такие персонажи, к сожалению, нужны. Она появилась в третьем романе, и все никак не удавалось от нее избавиться – в хвалебных отзывах постоянно всплывало имя этой глуповатой героини. Женщины хотели быть на нее похожими, мужчины – откровенно пускали слюни. Поэтому приходилось ее терпеть и постоянно испытывать на прочность. Может, когда-нибудь она читателям надоест, и вот тогда…

– Папа, мне срочно нужна Пигля! – крикнула Нэнси, помешивая палкой грязь в ведерке. – Мне нужен ее совет.

Отец поднял глаза от экрана и хотел было велеть дочери самой сходить в дом, но девочка ткнула палкой себя в голую ногу и скорчила гримасу:

– Кругом грязь! Даже под ногтями!

Мужчина попытался проговаривать фразу, на которой закончил, чтобы обдумать следующие, пока будет подниматься по лестнице и обратно. Но пока он шагал через ступеньку, дыхание сбилось и слова вылетели из головы, а с ними и блестящая мысль, которая вертелась около самого носа. Куклу пришлось разыскивать – она была надежно спрятана за свитером на полке.

– Держи свою Пиглю, – крикнул он, снова появляясь на крыльце. Сейчас его оставят в покое, и, может, к концу завтрашнего дня у него будет новая глава.

Инопланетные пейзажи и красотка – главная героиня – вновь заплясали в воображении мужчины. У нее шикарные волосы и губы, фигура что надо, но мозгов кот наплакал. Вот опять она собирается лезть в люк, где по замыслу прячется инопланетное уродливое существо. Оно неразумно и неагрессивно, но если она, как всегда, ввалится с шумом и спецэффектами, то тварь может и напасть. Хоть бы этого не произошло! По крайней мере, не сейчас!

– Папа! Папа! ПАПА!!!

Отец не сразу понял, что к нему обращаются. Обычно он не реагировал на вопли детей, сидя в кабинете за работой. Для того, чтобы следить за детьми, нужна привычка, а ее у писателя не было. Конечно, много лет назад он иногда играл с девочками и возил их в коляске, пока те спали. Но тогда он был начинающим писателем, на которого никто не возлагал больших надежд. А теперь он не имеет права облажаться, иначе его следующее творение может стать дорогой в забвение.

– Папа! – повторила Нэнси.

Она сидела на траве, разложив вокруг себя цветы, которые пострадали после ее прыжка на клумбу. От одного взгляда на них мужчине сделалось дурно, но он терпеливо подошел к дочери и даже сделал неловкую попытку погладить ее по голове, но Нэнси нагнулась за камнем, придавливавшим стебли маргариток.

– Я хочу пить, – сказала девочка, заправляя прядь волос за ухо. Совсем как мама.

– Отлично, – растерялся отец. – И что теперь?

– Тебе придется мне принести. У меня грязные руки и ноги. И пирог был жидким, так что я немного испачкалась, – Нэнси показала на безобразные пятна на футболке. – Мама расстроится.