Аня Сокол – Воровка чар (Дилогия) (СИ) (страница 9)

— Надо бы.

И мы, конечно, пошли, за околицу, к лесу. Пошли молча, двое почти ставшие врагами, двое не доверяющие друг другу ни на черень. Хотя может, только я не доверяла? А он? Что он видел во мне? Языкастую ведьму? Воровку? Глупую девку, лезущую под руку? В любом случае, ничего хорошего. Пусть так и остается.

— Надо поговорить с травницей, — предложила я. — Пока непонятно дошел до нее Траш или нет? Умер по дороге туда или обратно.

— Надо, — согласился Рион.

Других тем для бесед не нашлось. Мы дошли до опушки, и маг снова принялся за бормотание и размахивание руками.

Понаблюдав за этим пару минут и поняв, что еще немного и скажу очередную гадость, я решила прогуляться по округе. Вернее, пройти чуть дальше по широкой уводящей в сторону от деревни тропе, уже представляя, что найду на другом конце.

Летний лес был светел и приветлив. Пели птицы, в кронах шумел ветер. Сухая утоптанная земля, никакие коряги не лезли под ноги, шагалось и дышалось легко. Светло и тихо. Оставив парня, я даже дышать начала спокойнее.

Тропа кончилась на широкой прогалине. Дощатый домик стоял с правого краю. Старый серо-зеленый цвет едва угадывался на облупившихся досках. Вообще постройка выглядела неопрятной, неухоженной, но не заброшенной. Крыльцо покосилось, а подгнившую местами солому на крыше не худо было бы заменить.

От дома травницы я ожидала большего. Конечно, я не уверена, что вышла именно к нему, но куда еще может привести самая утоптанная и широкая тропа? Кто еще живет в селе и вне его?

— Ау, хозяева!

Тишина.

— Прими ищущего, исцели страждущего, не откажи молящему от дома и от помощи.

Проговорила я нараспев традиционный призыв к целителю. В балладах после произнесения ритуальной фразы ни целитель, ни травница не могли отказать «просящему». В жизни же случалось всякое. Нищих, не способных заплатить или отработать лечение, привечали редко. Хотя… просящий мог подать жалобу действительному магу, а тот накладывал на побрезговавшего наказание, если конечно вина последнего была доказана. Ключевое слово — доказана. Реальные разбирательства случались редко, так как нищие чаще умирают, чем жалуются. На сегодняшний день призыв стал простой данью традиции.

Дом стоял, укутанный тишиной. Не шевельнулась занавеска на грязном окне, не скрипнула дверь.

Я поднялась на крыльцо и стукнула кулаком по доскам. Вернее, хотела постучать, но после первого же удара, створка подалась внутрь, открываясь.

— Эй, дома кто есть? — я преступила порог.

Захламленная комната свидетельствовала о нелюбви хозяйки к уборке. К знакомым с детства запахам — трав, кореньев и мазей примешивались другие, менее приятные — аромат браги и плесени. Вдоль стен теснились криво повешенные полки со склянками, основательно заросшие паутиной. Нечасто травница находит им применение. Низкий столик, садовые инструменты со следами свежей земли. Зеленая бутыль, стоящая прямо на полу.

Я взяла сосуд за горлышко. Резкий неприятный запах спиртного еще не успел выветриться.

Скрипнуло крыльцо. От неожиданности я подпрыгнула на месте, едва не разбив посудину. Дверь приоткрылась, и в проеме показалась лохматая голова Риона.

— Айка, — почему-то шепотом позвал он.

— Здесь я.

— Эол, где тебя носит? Насилу нашел.

— Здесь меня носит. Тропа одна, блуждать негде. — Я аккуратно поставила бутыль обратно.

— И кто сказал, что ты по ней пошла? — парень прошел в комнату. — Ты знаешь, что не оставляешь следов? Ни отпечатка, ни примятой травинки. Ты ходишь или летаешь? Пришлось поисковичок запускать, а лишних кьятов нет.

— Раз нет, значит, не стоило, — проговорила я и тихо добавила, — куда я теперь от тебя денусь.

Насчет следов он был прав. Это обнаружилось, когда мне было года два, не больше. Я отошла от Симы всего на десяток шагов к сочным ягодам малины, которые так вкусно лопались на языке, растекаясь терпким летним соком. Десять шагов, а может и чуть больше, тогда я еще не умела считать. А кусты все тянулись и тянулись, цепляясь за рубаху и предлагая ягоду за ягодой. Бабушка тогда сильно испугалась, кружа, по поляне и крича хриплым от волнения голосом. А мне казалось, что где-то в зарослях зовет своих птенцов птица.

Тогда я получила первый урок и поняла, что с лесом шутить нельзя, особенно той, которую невозможно найти.

Ни один охотник, ни одна собака не способны взять мой след. Для селян это послужило еще одним доказательством принадлежности найденной девочки к силам зла. Может это, и вправду, наследство крови ворд? Хотя с чего вдруг, они же водный народ, а не земляной? Или благословение несуществующего папочки-мага? А может, проклятье тех, кто выбросил младенца в воду? Не знаю. Да, трава приминается под моими ногами, я же не сподвижник Эола, чтобы ходить по воздуху. Но трава тут же распрямится, пыль осядет, сломанная ветка упадет и затеряется среди хвои, вырванный колючкой клок одежды надежно укроет листьями ближайший куст, земля хранит отпечатки моих ног не дольше, чем кукушка кричит в чаще леса.

Я не оставляю следов. Никаких. Никогда. И не знаю почему. Не знаю, магия это или везение.

— Как успехи?

— Никак, — парень посмотрел вокруг. — Чего здесь делаешь?

— Провожу проверку рабочего места знахаря на профессиональную непригодность. — Вспомнила я слова одного умника, которого бабушка выставила из дома. Тот, кстати за свою проверку серебряный дин запросил. Получил ухватом по хребту.

— Ааа…

— Смотри, — я указала бутыль.

— И? — протянул парень, — Айка, местные постоянно торгуют с травницей, что-то выменивают. Она может стоять тут давно. Мы не знаем, от чего они умерли.

Да не знаем, но на бутыли, как и на столе, нет пыли, и запах браги еще не успел выветриться.

— Может, и вправду, отравились? — спросил ученик мага.

— Нет, — ответила я, почти ненавидя себя за то, что не принимаю такой простой и понятный ответ. — Не было рвоты, они просто шли, а потом умерли. Травница так и скажет.

— Не мне говорить, что бывают яды, которые не оставляют столь явных следов.

— Не мне отвечать, что стоят такие яды дорого, достать их непросто и тратить на деревенских выпивох глупо.

— Ладно, — кивнул парень, — Но с Рей надо поговорить.

Мы снова обвели захламленную комнату взглядами, будто травница могла где-то прятаться. Низенькую дверцу в противоположной стене заметили одновременно.

— Кладовка, — предположил Рион, делая шаг вперед и протягивая руку к кольцу.

— Стой, — крикнула я, и ладонь парня застыла в двух пальцах от цели.

Поверхность кольца была припорошена тонким слоем желтоватой пыльцы, досталось и самой двери, и полу перед ней. Я присела, коснулась пальцами налета и поднесла к лицу и принюхалась. Резкая горечь, от которой может закружиться голова.

— Одолень-трава.

— Айка, — чаровник закатил глаза.

— Одолень-трава отпугивает неживых существ.

— Я — не нежить, — раздраженно сказал Рион и потянул за кольцо.

— Да? А вот за то, что может сидеть в кладовке, не поручусь.

Но Риону было наплевать на слова несостоявшейся знахарки, а может, он просто устал от меня, от советов, от болтовни. Он ведь был почти магом. Его учили не бояться, а делать.

Створка открылась без единого скрипа, мягко и плавно, кто-то не поленился смазать петли конопляным маслом.

Никто на нас не прыгнул. Света из окна как раз хватило, чтобы рассмотреть кучу хлама. Тряпки, сломанная деревянная ложка, ножовка без ручки, банный веник, с которого давно облетели все листья, что-то еще... Пахло пылью и мышиным пометом. Похоже, содержимое каморки досталось травнице от предков. От очень далеких предков.

— Ничего, — подвел итог маг.

Ничто не мешало мне согласиться. Ничто кроме тоненькой полоски, рассыпанной по полу пыльцы, образовывающей неровный овал вокруг куска старой свернутой ветоши.

— Я бы не стала…

Но он снова не послушал.Рион поднял сверток, поднес находку к окну и откинул грязную ткань. У парня вытянулось лицо.Что там? Крючья для разведения раны, засушенное сердце кошки или пробка от поноса, которую применяли еще при деде нашего короля? Хотя увидев что-то подобное, вряд ли бы маг понял, что это такое.

Я склонила голову, на промасленной тряпке лежало маленькое зеркало в серой оправе. Отражающая поверхность казалось слегка затуманенной или запыленной. Захотелось провести по стеклу пальцами и очистить.

— Не тронь, — остановил мою руку Рион.— Это не женская побрякушка. Это артефакт. Псише для вызова мертвецов или ведогони.

Я сжала пальцы, желание коснуться поверхности чуть отступило. Не хочу иметь ничего общего с загробным миром. Как говорится, все там будем, но я не тороплюсь.

— Тут прятали не нежить. А наоборот скрывали что-то от нее. — Рион стал заворачивать зеркало обратно в ветошь. — Его нельзя касаться. Псише слушается только того, кто его разбудил.

— Премного благодарна, буду впредь знать, — я убрал руки в карманы, но зуд в ладонях никуда не исчез.

— Мы не можем оставить это здесь,— он качнул свертком. — Чаровница, способная вызвать и удерживать в подчинении ведогони… — маг выдохнул.

— Чаровница? Не травница? Уверен?

— Да,— он решительно пошел к выходу. — Надо сообщить в Вышград.