Аня Сокол – Воровка чар (Дилогия) (СИ) (страница 10)
— Как скажешь. Мы и так туда собирались, — сказала я, выходя следом и не сдержавшись, добавила. — И давно уже должны были быть.
— Сам Эол привел нас сюда.
— Ну, раз сам Эол, — у меня вырвался вдох. Чуть больше суток, как я ушла из дома, но вместо того, что бы решать проблемы предпочитаю обзаводиться новыми. — Кто я такая, чтобы спорить с богами.
— Чтобы разбудить псише, нужно совершить жертвоприношение и залить зеркало кровью, — не обращая внимания на мои слова, стал рассказывать маг.
— Человеческой или животной?
— Зависит от того, кого хочешь вызвать.
Я уточнила:
— И коза сгодится?
Рион медленно кивнул.
Следующую мысль я озвучивать не стала. Не видела смысла, лишь смотрела в спину парня и очень желала оказаться неправой. Надо быстро освободить его от обета и уехать. Уехать до того, как чаровница, способная, по словам мага, управлять нежитью, обеспечит нам неприятности со смертельным исходом.
— И что мы узнали? — спросила я, когда мы вернулись к трактиру. — Для чего убили козу? Это только наши догадки. Велико достижение. А про остальных что? Надо убийцу людей найти. Или доказать, что это было не убийство.
Рион не ответил, он стал медленно подниматься по лестнице в комнату, унося завернутое в тряпку псише.
Единственное, что не давало отмахнуться от убийства скотины, это смерть бабки. Она погибла так же, как и двое мужчин ранее. Может, и в правду испугалась, сердце и не выдержало. Идет домой, ночь, темно. Некто, пусть будет травница, выскакивает на дорогу и режет животину. Стоп. Я споткнулась и едва не растянулась на лестнице.
— Что они вообще там делали? — спросила я, и Рион стоявший уже на верхней ступеньке, обернулся. — Бабка с козой? Ночь — не совсем подходящее время для выпаса скотины. А девочка? Она ждала бабку Нюлю, значит…
— Должна знать: куда та ходила, — закончил маг, быстро спустился и протянул мне сверток с зеркалом. — Девочка может тебя узнать. Сам с ней поговорю. Жди в комнате, никому не открывай.
Я криво улыбнулась. Конечно, не открою, дверь ведь непреодолимая для магов преграда.
Подумать, подумала, но вслух ничего не сказала, взяла псише и ушла.
Глава 4. Канал
Бегом, поднявшись в комнату, я наскоро ополоснула в тазу лицо и приступила к сокрытию краденного. Аккуратно, не касаясь рукояти, сдернула тряпку, бросила зеркало на кровать, накрыла запасной рубашкой и завернула уже в нее.
Даже сквозь ткань, я чувствовала, как псише едва заметно дрожит, будто наковальня по которой только что ударил молот кузнеца. Меня так и тянуло схватиться за гладкую прохладную рукоять. Но я сдержалась, пристроила сверток на дне сумки с травами, и приказала себе забыть о нем. Грязную тряпку травницы, сунула в карман, с намерением где-нибудь выкинуть.
Еще с час я бродила от стены к стене. Сперва просто оттого, что мысли скакали в голове, как чумные блохи. Потом потому что этот чертов мальчишка все не возвращался. А если влип?
«
И сама же уже вслух и ответила:
— Видимо, дошло. — Я распахнула дверь, в животе тут же заурчало. — Поесть что ли? А то с этим делом, помощи неимущему народу славных Хотьков, даже пообедать забыли.
Хозяин, как и большинство посетителей, покосился в мою сторону, но смолчал. Блюда в зале разносили две молоденькие женщины, от них я традиционно удостоилась отвращающих знаков. Лиска так и не появилась.Рион появился через полчаса, когда я тоскливо разглядывала тарелку с рагу — аппетит пропал, как и не бывало. Парень словно назло подошел к трактирщику и о чем-то эмоционально с ним переговорил. После чего Питриш подозвал двоих мужиков в одежде лесорубов, и в их компании покинул заведение.Парень плюхнулся на лавку напротив и зачерпнул рагу. Из моей тарелки, между прочим. Хотя, если за все платит чаровник…
— Ошень вкушно, — парень торопливо жевал.
— Рион, — попросила я. — Скажи, что мы сегодня уезжаем отсюда.
— Не могу, — он зачерпнул еще одну ложку.
— Почему-то я так и подумала, — аппетит исчез полностью. — Сам расскажешь, что узнал или заставишь умолять?
Рион удивленно поднял брови, проглотил овощи и покачал головой:
— Было бы интересно посмотреть, — и снова взялся за ложку. — Но, боюсь, не переживу такого счастья. Сейчас Питриш вернется, и все узнаешь.
Трактирщик вернулся как раз к тому моменту, когда маг добрался до дна тарелки, и жестом попросил нас следовать за ним.
— Рион?
— Минуту потерпи, ладно? — Попросил он, поднимаясь. — Всего минуту.
В сопровождении хозяина мы прошли по главной улице не более сотни шагов, и свернули налево к одному из домов. Добротная одноэтажная постройка под новенькой черепичной крышей, в палисаднике цвели розы, сбоку крытая телега с впряженной рыжей мохноногой лошадкой. Лопоухий молодец сноровисто грузил внутрь холщовые тюки.
— Ткача Керея дом, — сказал Питриш, заходя первым.
В светелке нас уже ждали. Семья ткача в полном составе, все с напряженно-суровыми лицами. Ткач — дородный мужик с тяжелым взглядом и ранней лысиной и его жена — сухощавая нестарая женщина с усталым лицом, сидели на лавке. Занятый на погрузке, видимо старший сын, проскользнул за нашими спинами, встал справа от отца. За него тут же схватилась молоденькая девушка с длинной косой и младенцем на руках. Жена? Сестра?
За хозяйкой дома переминалась с ноги на ногу девочка лет тринадцати, чуть постарше той, что застала меня над телом бабки и ее козы. Бросив на меня испуганный взгляд, она спряталась за спину матери и больше не показывалась. Рядом с ней мальчики-двойняшки, озорно пихали друг друга локтями. Лица братьев были перемазаны чем-то липким и, без сомнения, вкусным. В углу отдельно от всех сидела заплаканная тетка, в длинном черном одеянии, и топтались давешние лесорубы.
Зачем мы здесь? Я вопросительно посмотрела на мага.
— Керей, ты это, не мешай, — первым высказался трактирщик. — Нам для началу тока поговорить.
Женщина в углу громко всхлипнула, остальные скрестили пальцы и поводили перед собой от сглаза.
— Говорите, нам скрывать нечего, — разрешил ткач.
Питриш кашлянул и, указав на заплаканную тетку, сказал:
— Вот, знакомьтесь, Рея-травница.
Рион не отрывал взгляда от женщины. И я его понимала. Грозной чаровницей, управляющей нежитью, оказалась трясущаяся тетка неопределенного возраста с опухшим лицом.
— Ты козу загубила, знахарка? — спросил парень.
В ответ слезы из карих глаз потекли пуще прежнего.
— Это мы виноваты, — вместо Реи ответила хозяйка дома.
Керей нервно дернул щекой, но жену не остановил.
— Муж заболел. Вышградские шептуны десять риниров[13] запросили за излечение. А наша Рея взялась за пару динов. Хворь цепкая попалась, выводить с кровью надобно. На скотину перевести, да и порешить ее. Болезнь в землю уйдет и на кого другого не перекинется.
Я вздохнула. Дальше можно было не продолжать, история стара, как мир. Суеверие, что любую болезнь можно перевести на другое живое существо, давно и прочно укоренилось в головах людей. И доказывать, что недуг не изгоняют, а лечат — бесполезно. Люди хотят верить в моментальное выздоровление. Этим и пользуются нечистые на руку целители. Усиленно лечат человека, как правило, безрезультатно. А потом, выдержав надлежащий для нагнетания обстановки срок, предлагают последнее средство — ритуал изгнания. Получив монеты, врачеватель убеждает больного, что тот здоров. И это в лучшем случае. А то ведь есть умельцы, знающие, куда нужную травку подложить, чтобы саму болезнь вызвать, а уж потом и лечить.
Но я отвлеклась, а женщина тем временем рассказывала:
— Сговорились с Мироном-гончаром. Сменяли козу на отрез хлопка. Мать Мирона, та самая бабка Нюля, привела животину на убой. Хотели провести ритуал на заднем дворе, но… но… — женщина испуганно посмотрела мужа.
— Не решились, — закончил за нее Рион. — А зря, тогда и вопросов бы не было. Моя земля, моя скотина, когда хочу — тогда и режу.
— Нечо заразу у дома плодить, — прогудел ткач.
— Рея провела обряд, — дождавшись одобрительного кивка мужа, продолжила женщина. — Зарезала козу, заговорила кровь, сделала талисман для больного.
— Вот уж гадость, — не выдержала я, ткачиха дернулась, словно ее ударили, но не возразила. Нечего. Гадость на крови, гадостью и останется.
— То же самое мне сказал и Мирон, и Ташка, — кивнул чаровник и посмотрел на меня. — Та девочка, что нашла тело старой Нюли.
— Но Рея уже у нас к этому времени была. Здесь,— проговорила женщина. — Я помню, когда Ташка заголосила, я как раз перину переворачивала, а Рея мне помогала.
— А что у вас болит? — поинтересовалась я у ткача.
На мой взгляд, дядька был здоров, ни следа хворобы. По воцарившейся тишине я поняла, что вопрос задала зря. Даже травница перестала всхлипывать.
— Какое это дело тебе до моих хворей, водянка? — Процедил ткач сквозь зубы.
— Никакого, — я пожала плечами. — Но раз травница еще здесь, до излечения, надо полагать, далеко.
Мужчина с шумом втянул воздух, в глазах разгорался гнев. Я заставила себя стоять на месте, а не поддаться трусливому желанию спрятаться за мага.Домочадцы Керея переглянулись. Жена посмотрела умоляюще.
— Я теряю мужскую силу, — выдохнул он.