Аня Сокол – На неведомых тропинках. Сквозь чащу (СИ) (страница 59)

По толпе пронесся ропот, тут же сменившийся одобрительным гулом. Зрелище есть зрелище, должна литься кровь, и это главное. Я подняла руку, невидимая нить стежки, повинуясь то ли движению, то ли желанию взвилась, и женщину, словно куклу, вздернуло в воздух. Вспоротая на шее кожа разошлась, светло-серый костюм залило кровью.

— Кому-то придется умереть, — повторила я чужие слова, и мне было приятно произносить их. Приятно смотреть в испуганные глаза, слышать невнятный хрип, и бульканье с которым звуки выходят из ее горла. Не через рот, они вместе с пузырящейся кровью. выходили прямо сквозь рану. Это был очень сладкий миг. Настолько сладкий, что я не подумала о последствиях, пошла на поводу у сиюминутного желания, и дернула за струну, затягивая…

Это оказалось слишком легко. Петля сомкнулась, пройдя сквозь плоть и кости, не встретив ни малейшего сопротивления, и грузное тело женщины упало на землю раньше, чем голова, на которой все еще сохранилась высокая прическа школьного зауча.

На миг струна перехода окрасилась алым, став видимой всем вокруг, и потом кровь впиталась без следа. Нить в моей ладони уплотнилась, будто вместо первой самой тонкой и высокой "ми" струны в моей руке оказалась шестая, то же "ми" но на октаву ниже и толще. Перед домом повисла выжидательная тишина, и раздавшийся в ней хлопок показался мне оглушительным. А потом еще один и еще. Я обернулась. Веник аплодировал, стоя у темно синего фольцвагена.

Сухой ритмичный звук, казался издевательским

— Прекрасное зрелище, — проговорил падальщик, отталкиваясь от машины и делая размашистый шаг вперед. Улыбка, простая и открытая не сходила с его лица, словно он увидел нечто приятное, а не обрубок шеи из которого толчками выходила кровь.

— Ах ты… — шагнул ко мне мужчина в кепке, — Ты…

Я сжала ладонь, чувствуя, как пульсирует невидимая стежка… и вдруг поняла. Посмотрела на себя со стороны, как я хлестала невидимой нитью, как выглядела в чужих глазах. Они же не видят струну, и даже не чувствуют. Для них это взмах рукой — удар — кровь, для них это… магия. Высшие, как же все буднично и лишено налета тайны, романтики. Это уже не кроличья нора в страну чудес, это волшебство Гудвина набивающего чужую голову отрубями, это такой же обман, как и все вокруг.

— Еще один доброволец на убой? — спросил Веник, делая приглашающий жест рукой, — Хотите попробовать свои силы против Великой? — он все еще улыбался, но в голосе слышалось рычащее предвкушение, — Против дважды названной хозяйки предела?

Мужчина, от которого разило псиной, сделал шаг назад и заморгал.

— Дважды, Изменяющийся, — повторил Веник, — Ну, кто-то еще? Давайте смелее.

Я разжала ладонь и стежка исчезла. В ней больше не было необходимости. Потому что оборотень сделал шаг назад, потому что маленькая девочка на руках у ведьмака в клетчатой рубашке помахала мне грязной ладошкой. Если сразу после драки они еще могли пойти наповоду у ярости и азарта, но сейчас уже нет. Накал прошел.

— Нет? — он позволил себе легкое разочарование, — Ольга?

— Кто-нибудь знает, где могила отмеченная кругом и крестом? — громко спросила я, поднимая рюкзак.

Ответом мне было молчание. Очень интересное молчание. Они знали. Но по каким-то причинам не хотели говорить.

Изменяющийся, еще недавно так отчаянно пытавшийся заступить мне дорогу, опустил голову, девушка в розовой футболке вдруг вспомнила, что у нее есть срочные дела, как и у мужчины с девочкой на руках.

— Совсем никто? — спросила я, поднимая свой нож, и разглядывая ногу в темном ботинке. — Это же глупо… все эти предсказания, вы даже не знает о чем речь…

— Так живые, девонька, мертвым не указ, — проговорила бабка и, снова показав большой палец, шустро поковыляла вдоль забора.

— И как оно? — остановился рядом со мной падальщик.

— Нормально. — я закрепила серебряное лезвие на поясе, наблюдая как они расходятся тихо переговариваясь.

— Я о первом трупе…

— Уже ответила "нормально" — я обошла безголовое тело.

— И все? — удивился он, догоняя, — А как же все эти принципы и стенания "не убий"?

— Никак, — меня так и тянуло оглянуться и посмотреть в мертвые глаза ведьме, но я смогла удержаться. И так их вряд ли забуду.

— Понравилось? — кажется, он действительно был заинтересован в ответе.

— Нет. — я посмотрела на черную пересекающую лицо повязку.

— Ты, будто, разочарована, — он остановился.

— Так и есть.

— Смерть никогда не разочаровывает. — он взял меня за плечо, — Никогда.

— Это было легко. Слишком…

— Обыкновенно?

— Да, словно дать пощечину. Я просто натянула стежку, даже не старалась.

— А чего ты ожидала? Фейерверка или угрызений совести?

— Хоть чего-то, — я выдернула руку и пошла дальше. — Надо закончить дело.

— Оно догонит тебя.

— Что?

— Осознание. — он произнес это слово, так, что у меня потеплели кончики пальцев, горячие иголки словно впились под кожу, — Хотел бы я вдохнуть его вместе с тобой — он встряхнулся и спросил, — Что за дело надо закончить? Ищешь могилу?

— Тебя Семеныч послал? — я отогнала видение того, как легко стежка прошла сквозь плоть.

— Да. Обзвонился, дал задание. Раз уж я все равно в этих краях, — он пожал плечами.

— Надоел уже с этой опекой.

— Я так же лет в четырнадцать матери говорил. — хохотнул Веник.

— Хватит сравнивать меня с…

— С кем? С собой? Так противно?

— С подростком. — я посмотрела на мужчину, — Тебе не кажется, что мы возвращается к тому, с чего начинали?

— Начинаем все заново? Почему нет, — он ухмыльнулся. — Введи в курс дела, что конкретно ищем? Или кто может об этом рассказать? — он выразительно щелкнул пальцами с желтоватыми ногтями.

До заката мы обыскали Заячий холм вдоль и поперек, заглянули под каждый куст, в каждый огород, дорожную яму и в итоге вернулись на кладбище. Сидя на замшелом камне Веник задумчиво рассматривал артефакт, провел рукой по тусклому металлу доспеха, развернул целлофан и поднес к лицу старую кость, на одно мгновение мне показалось, что он сейчас ее лизнет, но падальщик всего лишь понюхал и отложил в сторону.

— Думаешь, она здесь? — спросила я, вглядываясь сквозь сумрак к старым камням. — Могила Тира?

— Конечно. Иначе бы местные так не дергались.

— Но я осмотрела каждое захоронение! Если не веришь, можем пройтись еще раз…

— Не вижу смысла, проще допросить кого-нибудь, хватит играть в человека.

Я отвернулась. С каждым потраченным на поиски часом эта идея становилась все более и более привлекательной, и если в ближайшее время не появятся новые идеи, как найти несуществующее захоронение, я отвечу на это предложение согласием. Не должна, но отвечу.

Перед глазами мелькнуло видение грузно опускающегося на землю безголового тела. Мелькнуло и исчезло.

— Хватить прятаться от себя самой.

— Я не прячусь, — он усмехнулся, и я добавила, — Кажется. Просто это…ммм, похоже на жульничество. — брови мужчины поползли вверх, от чего перетянутое черной повязкой лицо перекосило, — Нет, неправильное слово. Это слабость, разве мы настолько глупы, что не можем разгадать загадку сами?

— Воспринимаешь как вызов?

— Они ведь знают ответ, — я оглянулась, чувствуя чужие взгляды, но в Парке-на костях кроме нас никого не было, — Он прост.

— Может быть, — он встал и пнул ногой камень, — Если до утра не разгадаем, пойдем по пути наименьшего сопротивления.

— Ты хотел сказать, наибольшего. — я убрала артефакт в рюкзак.

— Да мне плевать на формулировку, я просто зайду в ближайший дом и начну вытягивать жилы из первого, кого найду. И это не метафора.

— Когда ты успел стать таким самонадеянным? — спросила я, обходя ближайшее захоронение, ни круга, ни креста на камне не было, лишь два обкрошившихся треугольника и петля между ними, — Где осмотрительность, что мне так нравилась?

— Неужели тебе что-то нравилось?

— Ты говоришь так, — не стала отвечать я, — Словно все уже кончилось. Словно мы проиграли войну, которая даже не началась.

— Все верно, лишь одно слово неправильное.

— Веник, скажи что происходит? Что… — я повернулась к гробокопателю.

— Откровенничать не буду, и не надейся.