Аня Сокол – На неведомых тропинках. Сквозь чащу (СИ) (страница 56)

Тогда куда я сорвалась ночью? Куда бросилась после всего лишь одного не внятного сна. Ведь опасности нет?

Но стоило снова вспомнить, как Алиса собирает артефакт, как сердце резанула боль, острыми крючьями рвущая на части, ведь неудачи детей всегда бьют более чем собственные.

Я рассмеялась, на этот раз от облегчения. Пока есть эта боль, еще не все потеряно. Я видела, как Константин смотрел на Пашку, как Веник защищал сына. Нечисть умеет любить, пусть их любовь хреново пахнет. Главное, что она есть. Тепло есть, оно никуда не ушло, просто сейчас я могу испытывать только негатив, только холод. Кто-то переключил мой внутренний тумблер с плюса на минус.

Машину тряхнуло, Иваново я миновало час назад, справа тянулись поля, небо начало светлеть. С густой укутанной туманом травы взлетела стайка воробьев. Мир продолжал жить день за днем, час за часом. Ведь если задуматься, я здесь как раз из-за любви. Из-за любви Киу к войну-ошеру, чья кость лежала на соседнем сиденье. Из-за любви Простого, не сумевшего отпустить чужую женщину. Так что рано отчаиваться, вот когда эта любовь приведет меня к очередному идиотизму, тогда и будем думать.

Трасса Р71 привела меня в Ковров поздним утром двадцать третьего июля две тысячи тринадцатого года. Или уже четырнадцатого? На стежке время не шло, оно летело, словно экспресс, с которого уже нельзя было сойти.

Дорожный знак при въезде рекомендовал сбросить скорость до сорока километров в час. Пришлось последовать рекомендации, хотя внедорожнику дорога со слезшим асфальтом не особо мешала. Я остановилась, чтобы заправиться и выпить кофе, собрала дюжину любопытных взглядов. Ковров лежит в стороне от туристических маршрутов, скорее это край охоты, а я на охотника вряд ли тянула.

"Нехорошие холмы", как называли равнину за городом местные, навевали тоску. Ямы, ухабы, овраг, в который я чуть не загнала машину, странное место даже по меркам нечисти, тут запрещена охота на людей, тут нашли выход на поверхность три чистых источника: Поберково, Кощухино, Заячий холм — задворки мира, глухой угол, о котором мало кто слышал, о котором мало кто знал. Источники — камни преткновения пределов, можно сказать оружие массового поражения, текущая вода, что смывает все навеянное извне, все наносное.

Я почувствовала приближение перехода и сбросила скорость и так едва державшуюся около сорока. Перед моими глазами все еще стояло прошлое, полупрозрачной картинкой накладывающееся на настоящее. В прошлый раз нас привез сюда джин. Жив ли он еще? Сгинул ли в застенках Желтой цитадели? Или развлекает нового хозяина, притворяющегося старым?

Переход манил меня запахом свежей травы и звонкими веселыми голосами, которые никто не слышал, и красными, горящими во тьме глазами. Дорога сделал поворот и я нажала на тормоз. Отсюда начиналась узкая уходящая вверх тропа, и здесь же прямо у меня под ногами дрожала в ожидании того, когда на нее вступят, струна перехода…

Проблема была в том, что даже внедорожник по ней не прошел бы. Я чертыхнулась. На улицах Заячьего холма были автомобили, а это значит, был другой въезда стежку, но я его не знала. И не видела. Не видела? А ведь это идея…

Я вышла из машины, и присев, коснулась земли. Переход приветствовал меня победным перебором струн, он ждал, ему хотелось, чтобы на него вступили. Я закрыла глаза и "течение" подхватило меня, унося далеко вперед, на узкие улочки Заячьего холма, протащило мимо деревьев великанов, пол которыми были зарыты старые кости, и еще дальше, туда, где стежка снова выныривала в мир людей… Я сжала руку, подхватывая нить перехода. Она послушно скользнула в ладонь, готовая к чему угодно, но… совсем не к тому, чему нужно.

Я видела другой переход в Заячий холм, но не могла понять, где он находиться. К моей способности совершенно не прилагалось ни навигатора, ни координатной сетки, ни пресловутого чувства направления. Хотя, я понимала, что выныривает стежка где-то на западе, но, в этих холмах можно кружить до бесконечности, стараясь услышать знакомый перебор струн и наткнуться на незнакомый. Стежек тут было три.

Переход лежащий передо мной все еще оставался узкой тропой, идущей сквозь заросли. Путь всегда один, даже для той, что научилась передвигать стрелки.

От неожиданности, пальцы разжались, позволяя невидимой нити лечь обратно под ноги. Поднявшись, я сделал пару шагов назад, пока не уперлась спиной в машину и… не захохотала, как умалишенная. Я смеялась, пока по лицу не потекли слезы.

Нужен эмоциональный плюс? Вот он, не даром же говорят, смех продлевает жизнь. Я потратила несколько часов на дорогу! Низшие! Я проснулась среди ночи и рванула в холмы, хотя могла оказаться здесь всего через несколько минут, просто войдя в переход у Юкова, и сменив нить. Я все еще оставалась человеком. По меркам Великих, я, наверняка, ползала на четвереньках, вместо того, чтобы выпрямиться, встать на две, не говоря уже о том, чтобы взять в руку палку. Эволюция…

Я вытерла лицо, взяла с переднего сиденья артефакт, достала из багажника рюкзак, лопату, которую впору называть большим совком, и щелкнула брелком сигнализации. Психу, забравшему эту машину, придется самому объяснять хозяину, что взял точилу минут на пять, девочек покатать.

Дорога в гору сквозь кусты калины, и первое холодное щупальце тумана коснулось ног. В голове снова поселилось бесшабашное веселье.

Святые, как же здесь здорово, как же хорошо и весело, здесь каждый может излучать тепло…

Не голоса в голове, а только ощущения. Ощущения того, чего так мало в мире нечисти. Ощущения со знаком плюс.

Середина лета, цветы качали белыми шапками. Струна стежки извиваясь ложилась под ноги. Звуки замолкли, сменившись веселым любопытством.

Безвременье раньше такое жестокое, теперь показало, что может быть добрым, что у всего есть другая сторона, с первого взгляда невидимая.

Я тряхнула головой. Чьи это мысли? Мои? Или non sit tempus? Очень хотелось сбросить рюкзак и, рассмеявшись прогуляться в темноту, это точно будет лучше того, что твориться в реальной жизни.

Оголенных нервов коснулась первая волна удовольствия, так хотелось ему поддаться и на миг позволить себе погрузиться в него с головой. Тут было много тепла… Хотелось смеяться.

Тропа шедшая в гору вдруг исчезла, я ступила в провал… И мир кувырнулся, словно что-то схватило меня за плечо и потащило вперед, ломая ветки кустов. Не удержавшись на ногах, я грохнулась в туман, загребая его ботинками. Потому что это "что-то" не остановилось, волоча меня за собой.

Я вцепилась в землю, в ту землю, которой здесь больше не существовало, в невидимую, скрытую белой пеленой твердь, и почувствовала как камни и песчинки впиваются в ладони, забиваясь под ногти. Почувствовала и рассмеялась. Рука с рюкзаком и предплечье по локоть ушли безвременье. Во второй ладони вместе с землей пульсировала нить перехода, билась словно живая…

Если бы меня сразу бросило в бок, то я бы уже во всю веселилась бы в non sit tempus, но меня потащило чуть наискосок вперед. И это тоже было весело. Ладони в темноте что-то коснулось, что-то упругое и податливое. В тумане зажглись два алых глаза и тут же погасли.

Я приподнялась и с дурацкой улыбкой потянула на себя сползшую лямку рюкзака. Казалось, что внутри него лежала железная болванка, а где-то там, в темноте, стоял магнит. Большой сильный, но все же не такой, чтобы я не могла противостоять силе притяжения. Падение и последующее за ним движение произошли скорее от неожиданности. Я много ждала от безвременья, но не такого настойчивого приглашения, раньше он предпочитало ласку и уговоры, сейчас же… Я дернула рюкзак, подтащила к себе и села. Качающиеся ветки кустов задевали макушку.

Молния разошлась с тихим прерывистым звуком. Лопатка стукнулась о кольца доспеха. Неподвижного и равнодушного к песне перехода доспеха. Я почувствовала веселое внимание и повернулась, в клубящемся за ветками темной тумане зажглись алые глаза, кому-то было столь же любопытно, как и мне. Внутри все потеплело от этого осязаемого сродства, захотелось протянуть руку в безвременье и коснуться… Да что там, захотелось нырнуть с головой и окунуться в пробегающее по кончикам нервов удовольствие. Удовольствие на грани истомы, на грани взрыва, когда каждую клеточку тела щекочет сладость…

Рюкзак дернулся в моих руках, выводя из состояния предвкушения. Доспех был холоден и равнодушен, зато старая кость прижималась к стенке рюкзака, увлекая его и меня за собой. Кость та самая железка, что так стремиться к магниту. Я посмотрела в туман. А что же тогда магнит? Могила Тира?

Алые глаза в тумане исчезли. Все еще продолжая улыбаться, я коснулась пальцем кости, наверное, впервые осознано, а не по необходимости, дотронулась до части артефакта. Он был похож на гудящий и дрожащий бок старого холодильника. И в тот миг, когда колебания прошли сквозь палец, заставляя вибрировать челюсти, черная ткань рюкзака опала, кость скатилась на дно, снова став всего лишь обычными останками, когда-то умершего человека.

Безвременье вздохнуло! Нет, не так. Безвременье вздохнуло, выгнулось, застонало, застенало разными голосами, словно оставленная любимым женщина. Каплями слез стек на стежку туман, перебор струн, который, я слышала у себя в голове вдруг сбился, сменил тональность, перемежая мелодию фальшивыми высоким нотами. Качнулись, хлестая по лицу, ветки кустов, темнота сгустилась, схлопнулась, поглощая дорогу, нить перехода приподнялась, изогнулась петлей и стегнула по безвременью. Мир мигнул и…