Аня Сокол – На неведомых тропинках. Сквозь чащу (СИ) (страница 51)

Одно слово на листе бумаги и собранный туалетный столик — других подтверждений мне не понадобилось.

— Да, — старик избегал моего взгляда.

К дому снова кто-то приблизился, на этот раз быстро, почти бегом, легкими уверенными шагами, Мартын обернулся к двери.

Я потянула на себя ящик. Все что мне надо лежало внутри. Все что я оставила в Серой цитадели. Почти все.

Серебряный кинжал в пару к стилету на запястье, шелковый платок с росписью, зеленоватое Жало, пузырек за которым влажно поблескивал песок и…

— У нас проблемы, — констатировал зашедший следом за стариком Константин.

— Еще? — скривился Март. — Может хоть очередность установим, еще с предыдущими не разобрались.

— Солнце садиться, — старший целитель указал в окно.

— Значит, скоро вернется ворий и… — начал староста, но мужчина его перебил, хотя мне так хотелось услышать, что будет после "и".

— Он не вернется, мы сами к нему выйдем, — вздохнул экспериментатор, — Ящер сидит у нашего дома. У нашего. — он перевел взгляд на сына, — Сидит и ждет.

Парень схватился за руку, за ту на которой была руна Простого.

— До заката я должен вернуться, — прошептал он.

— Плодотворно Картэн по соседям прогулялся, — констатировал показавшийся в дверях спальни Алексий.

Пашка тихо вздохнула.

— Значит, все кончено? — с тоской спросил парень.

— Нет, — отрезала я.

— Ольга, — попенял мне старик.

Я запустила руку в ящик и вытащила из нее две вещи. Атам и…

— Мы уберем дракона с вашего дома.

— Знаешь, как его убить? — спросил Веник.

— Хуже, — я повернулась в соседу, — Знаю как надеть на его намордник.

— Будете уходить, выключите свет, нечего просто так жечь, м прокричала бабка из спальни.

Через десять минут я вышла из дома, обе руки были заняты. Солнце нижним краем диска коснулось земли, окрасив деревья и дома в разные оттенки алого. Все еще пахло гарью, и любопытством. Оно словно масло обтекало меня со всех сторон. Густое, липкое. Все ждали, ждали развязки, смерти, не важно чьей.

Я быстро пересекла газон, переступила через тело, хотя могла и обойти, и обернулась, не смогла не обернуться. Левый глаз Радифа был полностью залит кровью, а второй… Второй черный, слезящийся, словно маслина которую окунули в рассол, следил за каждым моим движением. Он давно уж не дергался, лишь дрожь агонии иногда проходила по вдавленному в траву телу. Агонии, которая никак не могла закончиться. И была такой сладкой…

Я присела и поставила пластиковую бутылку на землю, жидкость качнулась, лизнув сперва одну стенку бутылки, потом вторую. Запах был слишком резкий, я чувствовала его даже сквозь плотно завинченную пробку. Но дыхание Радифа перебивало все остальное…

Времени почти не осталось, но просто так уйти было бы не правильно. Ольга — человек бы не ушла, даже не смотря на злость на этого бывшего вестника, несмотря на боль, его и мою. Даже если это ставило под угрозу весь план…

…- Что нужно делать? — падальщик поднялся с дивана.

— Сможешь достать бензин? Где-то здесь были спички…

— Я могу пойти с тобой, — вышел вперед феникс, — И обеспечить столько огня сколько потребуется.

— Нет, — я положила зеленоватый атам, взяла со стола коробок и посмотрела на соседа, — Слей из машины литра два в бутылку.

— Что ты придумала? Дракона не поджечь… — нахмурился староста.

— И не надо, — спички с шорохом перекатились внутри картонной коробки, я убрала коробок в задний карман, — Поджигать мы будем не дракона…

… Его одежда была покрыта грязью, он весь был покрыт, а может, уже сам был ею.

— Если выживешь, — я посмотрела на мужчину, — Найди нору поглубже и заползи подальше. Сюда не возвращайся, не лелей мечту выесть мне глаза чайной ложкой. Твой хозяин мертв.

По изломанному телу прошла дрожь, я не удержалась и провела пальцем по коже. На самом деле он пах замечательно, даже будучи почти покойником, хотелось отбросить все, наклониться и слизнуть кровь, лакать его агонию, словно изысканный деликатес. Раньше я очень боялась таких порывов. Но страх быстро пошел. Я знала, что не сделаю этого, хотя бы потому, что были те, кто этого ждал. Не сделаю, вопреки, назло. Истерика подростка? Прекрасно. Желание все сделать наоборот? Желания должны исполнятся. Сейчас я была уверена только в этом. И том, что держала в правой руке, то, что не решалась положить на землю…

… - Март можешь создать карман? Пузырь, как тот, что был у вас в доме, только непроницаемый?

— Эээ… Не понимаю зачем это…

— Я могу создать, — вставил Константин

— Можешь? Или нет? — перебила я, продолжая смотреть на парня. — Не твой отец, а ты? Создать здесь, чтобы я могла взять его в руки, как… — я свела ладони, — Мяч. Чтобы не пройти сквозь него, а именно поднять? Чтобы никто не проник за его стенки, чтобы…

— Я понял-понял, — он почесал макушку, — Карман высокой плотности, непроницаемый, маленький. Могу, надо задействовать кровь, нет лучше лимфу, сделать его частью себя, но…

— Всегда есть "но", — покачала головой я.

— Не бывает ничего вечного. Я могу, но с моей смертью не станет и его. Нельзя умереть по частям.

— То, что надо.

— Объект? — парень стал закатывать руки.

Я разжала ладонь, в которой все еще держала, то, что достала из ящика столика. Вещь, которую нашла. Яркий огонь ласково коснулся пальцев, и прильнул к коже…

… - Фршь, — выплюнул мне в лицо Радиф, правая рука дернулась и проскребла по земле.

Это все на что его хватило. Не слово, звук, злость, и сожаление. Не в том, что произошло, а в том, что мои глаза все еще на месте. Сейчас он был масом, пищей для остальных, и ничего не мог с этим поделать. А я не хотела.

— Мне не нужны дохлые рабы, — черный глаз шевельнулся и остановился на сфере в моих руках, сфере за которой бушевал огонь, — Живые тоже не нужны. Поэтому я сняла ошейник, поэтому не отдала тебя соседям. Поэтому, а не потому что пожалела. Сделай одолжение себе и мне — сдохни.

— Ольга, — позвал меня подошедший Веник, — Я могу просто убить его, не усложняй…

— Нет. — я повернулась к падальщику, — Слышишь…

…- Послушай, ты не сможешь его поджечь, — Алексий принюхался к перу феникса в моих руках, — Его хозяин давно мертв.

— Я не смогу, — пальцы сжались на рукояти атама, — Но оно может. Как ты сказал? Предмет с оттиском души?

Феникс посмотрел на малахитовое лезвие, долго смотрел…пока не понял, что я задумала.

— Ольга, ты ненормальная…

… - Только дураки оставляют за спиной таких врагов. — падальщик покачал головой, — тебе даже не обязательно разрешать, просто не оглядывайся.

— В очередной раз отвернуться? — я скривилась, — Как же я устала от вашей доброты. — задев локтем бутылку, я ухватила восточника за короткие волосы и вздернула голову, резко, желая причинить боль, желая услышать как в горле булькает кровь и трещат позвонки, — Я хочу чтобы ты лежал тут долго, сколько выдержишь. Хочу чтобы понял, что значит быть беспомощным. И свободным. — улыбка тронула мои губы, — Хочу чтобы ты не знал, умрешь или выживешь, как я в Желтой цитадели. И заметь, я даже не буду снимать с тебя кожу. А потом, быть может, мы поговорим, если будет о чем.

Я разжала пальцы, и Радиф упал назад, зубы клацнули, черный глаз закатился, сосуды в глазнице лопнули, смятая грудь задрожала, ему никак не удавалось сделать вдох. Последний? Предпоследний? Хрип сменился шипением, едва слышным даже моему уху, и что-то изменилось в теле. Правое легкое вдруг собралось, сдулось, как сдувается проколотый воздушный шарик. На самом деле, это страшно, когда тебя предает не тот, кто стоит рядом с ножом в руке, а собственное тело.

Восточник судорожно сжал кулаки, загребая землю и едва замечая это. Я вместе с ним чувствовала взорвавшийся в груди ледяной шар, разлетевшийся миллионом иголок, боль пустоты… это было хорошо, сладко.

Я подхватила бутылку с бензином и поднялась.

— Хочу чтоб ты знал… Вы все знали. — я повысила голос, хотя это было и не обязательно…

… - Знаю, — ответила я, и посмотрела на Мартына, — Готов?

— Нет, — ответил он и кивнул.

Я с силой воткнула жало Раады в стол, прямо сквозь сверкающее перо. Огонь взметнулся по каменному лезвию, словно почувствовавший опору вьюнок. Этот атам создавали для одной руки, и он помнил первую хозяйку, очень хорошо помнил. Даже люди запоминают своих первых, любовников или друзей.

Красный язык взлетел, касаясь рук…

— Не спать, — рявкнул Константин, толкая парня в плечо.