Аня Сокол – На неведомых тропинках. Сквозь чащу (СИ) (страница 40)

Но я не могла… нет, не так. Могла, еще как, но я слишком много отняла у своей бабки, слишком много задолжала, чтобы вот так просто уйти. Я не чувствовала, но знала, прежняя Ольга так бы не поступила.

— Она же ничего не умеет, — возразила, едва не добавив "как и я".

— Не важно. Стежка не даст убить хранителя, хотя бы потому, что он уже мертв, Уходите, Ольга, — повторил Константин.

— Ради Пашки, — Мартын подталкивал меня к ступеням крыльца. — Ради святых, ушедших, ради кого угодно… только пошли!

Дракон снова взревел, горящий хвост описал круг по земле…

Мальчик в полосатой футболке показал отцу большой палец, и над его головой мигнула всеми цветами радуга. Молодое лихо, любопытное. Я уловила чистые, ничем не запачканные эмоции. Сумасшедший дракон собирается убить соседей, чем не повод для веселья.

— Не время для геройства, Ольга, — проговорил старший целитель, — Твоя бабка еще всех нас переживет, а этого ящера и подавно, — он обернулся, и в голосе прорезалось раздражение, — Вы же для него словно красная тряпка. Как только уберем раздражитель, он сможет говорить, поверь он и сам этого хочет, иначе не пытался бы обратиться человеком, но инстинкты… Иногда они сильнее нас, — зеленые глаза на миг погасли, — Мы опоры стежки и не обманываем друг друга.

— Точно. Вспомни Сергея и Михара, живой пример взаимовыручки, вернее мертвый, — скептически ответила я.

— Ты знаешь, что я не вру, — он не отводил от меня взгляда, — Ты знаешь это!

— Знаю, — против воли аповторила я.

— Пошли! — закричал Март, — Если все Великие такие тормоза, неудивительно что они вымерли.

И мы ушли. Вернее убежали. В последний раз оглянувшись на бабку, я увидела, как та грозит ему железной лопаточкой для блинов.

Мартын бросился между домами, я следом. Маленькая годика три падальщица показала на нас пальцем, а я не стала думать о ее воскресном меню. В спину нас летел разочарованный рев Картэна.

На дорогу мы совались, пробираясь к дому Пашки лужайками и огородами, в одном я заметила коноплю, или что-то очень на нее похожее. Глаза выхватывали куски, словно поставленный на таймер фотоаппарат. Спина марта и его синяя футболка с белой надписью, белые же подошвы кроссовок. Дом, у которого угол, был вмят внутрь сильным ударом драконьего хвоста. Ворона сидящая на подоконнике и с любопытством склонившая голову. Рожа заросшего бородой детины с лопатой, то ли в бой идет, то ли могилы копает. Стена выкрашенная голубой краской и почерневший от времени сруб по соседству, кирпич и желтая штукатурка. Крапива, конопля и лук — шалот для приправы…

До одноэтажного приземистого дома Пашки добрались за минуту. Ящер снова завыл, а я постаралась отогнать видение того, как он пережевывает мою бабку.

— Почему они вступились за нас? — спросила я парня, — Почему не стали глазеть, как остальные?

Вопрос мучил меня с тех пор, как я увидела старика и Алексия. Не люблю того, чего не понимаю. Как говорят, если тебе не выставили счет сразу, это не значит, что его не выставят никогда, да еще с процентами.

— Думаешь, мы такие бессердечные твари? — поинтересовался Март, распахивая дверь.

Я сразу же уловила свежий запах травы и услышала двойное биение сердца. Явидь была не одна.

— Да, — не стала лукавить я.

— Правильно думаешь, — он прошел в узкий коридор и позвал, — Пашка! — змея не ответила, — Ворий сам виноват, — Март пошел дальше, даже не заглядывая двери, он так же как и слышал, где бьются сердца, — Дракон не наш, не северный. Он должен был прийти к Семенычу, поставить в известность о свершаемой мести.

— Серьезно? И часто его извещают?

— Никогда. Проще подкараулить у выхода со стежки и… — он провел ребром ладонью по горлу, — А теперь Старику придется подавать протест.

— То есть оторвать стяжателю башку и повесить сушиться в огороде, чтоб остальным неповадно было в Юково соваться.

— Примерно так. Да и отец постарался, у него есть что-то на них. На старосту и феникса. Я пытался узнать что, но… — он развел руками и свернул в гостиную, — не смог.

— Если компромат не уникален, от него нет никакого толку, — согласилась я. — Дорожит тобой Константин. Пашка, у нас нет времени на прятки! — в свою очередь позвала я. Ответом был судорожный вдох.

— Не мной, — парень распахнул дверь в спальню, — Ими.

Явидь сидела на кровати, держа на коленях большое яйцо с малахитовой скорлупой. Вот тебе и два сердца.

— Она решила сделать отца многодетным.

— Святые! Пашка, ты не могла с этим подождать хотя бы денек?

— Нет, — кратко ответила явидь, поворачивая голову. Она смотрела прямо, не мигая, и словно не видела ничего вокруг, здорово напоминая при этом сову. Драконий рев оборвался, — Он первернулся, — прошептала она.

Я вопросительно посмотрела на целителя.

— Нелюди могут чувствовать друг друга, не все и не всегда, но такую громадину не хочешь, а почувствуешь, — Март прошел в спальню и выглянул в окно, хотя вряд ли оттуда был виден его дом, — Значит, начались переговоры.

— Есть шанс, что его отговорят нас жрать?

— Пока не вернем тетрадь, ни малейшего.

— Тогда выбора нет, придется возвращать, — решила я, а Мартын скептически хмыкнул.

— Говорят на востоке большие перемены, Простой вернулся в предел и затеял реорганизацию. Или сошел с ума, нечисть еще не определилась.

— Это не Простой, — прошептала я, вспоминая алтарь и стилет в теле.

Вряд ли кто знает, что под властью Кирилла уже не только север, но и юг с Прекрасной, а теперь еще и восток. Как удачно Простой обзавелся телом, а потом тело избавилось от него. А Седой вроде бы и не при чем, просто выполнил условия сделки. А когда задумаются, будет уже поздно. Видящий в тысячу раз прав, приводя в готовность боевые отряды, но для него уже поздно. Не надо было заключать тот самый первый союз с Седым. Запад не устоит против объединенной мощи трех пределов.

— Для всех остальных Простой, — покачал головой целитель. — потому что только демоны видят правду.

— А если восточники узнают и взбунтуются?

— Смеешься? — отмерла вдруг Пашка, — Да, Седые передушат их как кутят. Весь предел если понадобиться.

— Мы не знаем, перенял ли магию песков… — почему-то ни один из нас так и не осмелился назвать брата Кирилла по имени, — новый Простой, или он все еще Седой, и если так… — Мартын отвернулся от окна.

— Они просто физически не смогут его предать, иначе сдохнут сами. — закончила я, — А ведь на этом можно сыграть.

— На чем? — не понял он, а явидь только крепче стиснула руки на яйце.

— На том, что Простой уже не Простой, — пояснила я, — Настоящий Простой велел уничтожить тетрадь, не нравились ему опусы Тура Бегущего

— Я так и не понял с чего.

— И зря, не было бы тетради, мы не приперлись бы в цитадель. — сказала Пашка.

— Весомый аргумент, но Простой отдал приказ до того, как познакомился с нами.

— Сейчас это не важно, — отмахнулась я от парня, — Важно то, что новый Простой этого не знает, и если хорошенько попросить, то…

— Можно попробовать вернуть дневник, — впервые с тех пор как мы вошли в комнату, явидь улыбнулась, — Сама просить будешь, по-родственному?

— Почти. Есть у меня кандидат в просители.

— Тогда у нас появится шанс, — согласился Март, — Надо только потянуть время и первым делом…

— Спрятать яйцо? — я посмотрела на девушку, — Отлучаться от него можешь? Или уже все?

— Пока могу. Ближе к концу нет.

За окном снова взревел дракон, и земля вздрогнула.

— Переговоры провалились, — резюмировал целитель, — Из дома надо убираться. И быстро.

— Как хорошо, что Невер в filli de terra, думала, высижу и заберу, — Пашка встала, яйцо выскользнуло у нее из рук и проломив доски пола, замерло чуть покачиваясь.

— Так может и его туда закинуть? — задумчиво предложил Март.

— Нет! — выкрикнула Пашка, — Нет. Я должна его высидеть, иначе погибнет.

Я вспомнила маленького замееныша. Вспомнила его тяжесть в моих руках. И не почувствовала ничего. Мне было все равно здесь он или на другом конце света. Сердце кольнула тревога куда более сильная, чем та, которую я ощутила, увидев тень ящера в небе. Стяжатель был врагом, с которым можно сражаться, а как сражаться с собой. Не с теми чувствами, которые есть, а с теми которых нет, и взять их неоткуда.

Рев оборвался, видимо не все аргументы были еще исчерпаны. Вокруг зеленоватой скорлупы обвился черный хвост без усилий поднимая ношу. Я посмотрела в горящие медью глаза оборотившейся явиди. Судя по всему "беременность" проходила без осложнений, если не считать таковой охотящегося на нас вория.

— Как хорошо, что я не беременна, — проговорила я, прежде чем осознала что говорю, и как это может быть истолковано.

Зеленые глаза целителя тут же вспыхнули, ощупывая мое тело сантиметр за сантиметром, остановившись сперва на груди, потом на животе. Я не мешала, даже стало интересно, что он там увидит.

— Ты не беременна, — ответила вместо него Пашка, и парень согласно кивнул, зелень погасла, — Потомство оставит только сильнейший.