Аня Сокол – Экзамен первокурсницы (СИ) (страница 23)

И никакие хихикающие и горбатые тени нас не беспокоили.

– Эта? – спросил Оуэн, указав на дверь.

Я пожала плечами, свеча осталась в его комнате, а в темноте все двери выглядели одинаковыми. Крис толкнул сворку, и я увидела лежащий на полу стул, поднос с ужином, все еще горящие свечи и раскрытую книгу.

– Да, – призналась я.

– Ложись спать, – он развернулся, чтобы уйти.

– А если кто-то снова будет скрестить? Или хихикать? – спросила я. – Вряд ли мне по силам придвинуть комод.

– Поставь стол или стул, – предложил парень. – В любом случае, если весельчак решит заглянуть на огонек, проснешься.

– Хорошо, – я подошла к кровати, не зная, что еще сказать. Губы все еще покалывало, щеки горели, а в теле появилась странная истома.

– Иви, – позвал рыцарь, и я обернулась. – Не делай так больше. Никогда.

– С тобой? Или с кем-то другим?

– Ни с кем.

Мы снова смотрели друг на друга, совсем как еще несколько минут назад. Оуэн перекатился с носков на пятки, словно не мог решить шагнуть вперед или отступить. Как же я хотела снова прикоснуться к нему…

Видела бы меня матушка, не то, что в Кленовом саду запела, она бы меня в обитель жриц отправила, и хорошо, если не навсегда.

Крис молча вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я не стала пододвигать ни стол, ни стул, а просто забралась на кровать с ногами, стараясь согреть замерзшие ступни. Никто больше не скребся в дверь, никто не хихикал в темноте, даже после того, как прогорели свечи. Я смотрела на деревянные стены, на лунный свет, что падал сквозь окно на пол. Мысли смешались. После того, что произошло в комнате Оуэна, после всего что было, приличный джентльмен просто обязан попросить у леди руку и сердце. Всегда думала, что так и будет, хотя сцена в спальне не фигурировала даже в самых смелых моих фантазиях. Жаль только, что Крис не джентльмен, он говорил это неоднократно. Никакого предложения руки и сердца не будет. Лучше всего мне забыть о рыцаре и выйти замуж за Мэрдока, выполнив тем самым обещание, данное богиням. Я подняла опухшую руку и едва не вскрикнула. На покрасневшей ладони ярко горели три точки. Словно кто-то тыкал в руку раскаленной спицей. Богини напомнили о данном слове. И сдается мне, напомнили давно. Но я слишком привыкла к боли за этот день, чтобы обращать внимание на еще одну.

Вот и ответ, как бы он мне не нравился. Как бы мне не хотелось плакать. Как бы не хотелось представлять совсем иную жизнь, ту, в которой я выхожу замуж за Криса, заказываю свадебное платье. Я впервые задумалась, что будет, если не сдержу слова? Если нарушу данный богиням обет? Кого они накажут? Меня? Или родных, за жизнь которых заплачено этой клятвой?

Видение белоснежного шелка сменилось падающими камнями.

Несправедливо! Ни отец, ни брат, ни Мэрдок ничего богиням не обещали, так почему должны расплачиваться за меня? Значит ли это, что жизнь кончилась и все решено? Значит ли это, что я больше никогда не смогу коснуться Криса, зарыться руками в его волосы? Руку снова обожгло болью. Я закрыла глаза и представила на месте барона Оуэна графа Хоторна. Представила как ледяной Мэрдок сжимает мою талию, как склоняется к лицу… И расхохоталась. Смеялась пока не потекли слезы. Кажется, матушка называла это истерикой. Что ж закономерное окончание этого дня. И этой ночи.

Я просидела на кровати до утра, когда первые лучи солнца показались над Запретным городом, когда дверь тихо открылась и вошла Леа с моей одеждой.

– Вас ждут в главном зале, леди, – проговорила она, глядя в пол. – Сейчас подадут завтрак. Помочь вам одеться или уйти?

– Умеешь укладывать волосы без шпилек? – спросила я.

– Умею вплетать ленты, – сказала девушка и улыбнулась.

В главный зал я пришла последней, если не считать Мэрдока, который не мог ходить и, видимо, остался в своей комнате. Я ожидала увидеть что-то похожее на гостиную Илистой норы с большим камином и дубовым столом, за которым охотникам обычно подавали горячий грог. Но чего не ожидала, так это того, что главным залом на первом этаже форта окажется… В первый момент я подумала, что попала в гигантскую примерочную, подобную той, что была в ателье у мадам Кьет, а потом поймала в одной из стен движение Криса, Этьена, что стоял и тыкал пальцем в стену, князя, который показывал что-то Дженнет…

Это была, вне всякого сомнения, гостиная. Столики у стены, слуги, сервирующие завтрак, белоснежный ковер на полу. Правда, в этой «гостиной» не было окон, и не горело ни одной свечи. В комнате светились зеркала… Нет, стены. Мы словно оказались в пещере из полупрозрачного камня, который едва заметно светился. Но здесь потрудилась не бригада рабочих, а какой-то безумный каменотес. Местами отполировал так, что минерал стал походить на зеркало, а местами безжалостно стесал кайлом целые куски. Стекло чередовалось с выщерблинами. Гостиная походила на драгоценный камень, внутри которого мы оказались. Внутри сверкающего десятигранника.

– Мисс Астер, – Услышала я голос князя. – Подойдите. – Мужчина небрежным кивком отослал герцогиню.

– Милорд, – я склонилась, из-под полу прикрытых век наблюдая, как Крис берет чашку со столика. Он даже не обернулся, когда я вошла. И кажется специально.

– Посмотрите сюда, леди Астер. – Затворник указал на одну из стен сколотую лишь по краю.

Нет, этот минерал не был ни стеклом, ни зеркалом, отражаясь в нем, люди становились похожими на привидения, блеклые, слегка размазанные, с искаженными вытянутыми лицами, словно Ивидель Астер, что была по ту сторону, сейчас заплачет или закричит. Стоящий за моей спиной князь походил на статую, на отлитую из черного металла фигуру воина. Слишком неподвижен, слишком высок, слишком темен. Не смотря на маску, я могла видеть резкую линию скул, полные губы, глаза, что смотрели слишком пристально. Длинные светлые волосы были забраны в хвост, как принято у южан.

– Что вы видите?

– Себя, государь. И вас.

– Разве? Неужели, мы такие страшные?

– Вы смеетесь, милорд? – я наблюдала, как в отражении Этьен что-то показывал Дженнет и опять тыкал пальцем стену.

– Пожалуй, – не стал отрицать князь, хотя вряд ли его сжатых губ касалась улыбка. – Вы знаете, где мы?

– Нет, милорд.

– Какие же вы все скучные, – заявил он, и я в замешательстве подняла голову, – Нет, милорд. Да, милорд. Что одна, что вторая, аристократки… Другие слова знаете?

– Да, милорд, как вам будет угодно, мило…

– Поднимите руку, Астер.

Я в замешательстве подняла ладонь, ожидая, что он сейчас, скажет что-нибудь об опухшей кисти, но вместо этого, мужчина обхватил мое запястье и заставил коснуться стены.

И мир вспыхнул! Мы словно оказались внутри гигантского костра. Алые всполохи расцвели в полупрозрачных стенах огненными лепестками. Этьен с криком отшатнулся, Дженнет вздрогнула, Крис уронил чашку и впервые посмотрел на меня, всего лишь бросил взгляд. Дворецкий Дидье что-то в полголоса сказал Этьену. Герцогиня передернула плечами и села в кресло. Крис встретился взглядом с князем в отражении и… остался на месте. Стены продолжали гореть, а все вели себя так, будто ничего особенного не происходило.

– Это… это… – пробормотала я, глядя, как взметнувшееся внутри стен пламя медленно исчезает.

– Да, это зал стихий, – подтвердил князь.

– Девы! Но я думала…Мне говорили, что он… Он похож на… – я не могла объяснить. Зал стихий – это легенда, а не гостиная в бревенчатом форте.

– На что? На тронный зал? – иронично уточнил государь. – Когда десять магов перед лицом богинь приносили здесь первую вассальную клятву князю, они не думали ни об обстановке, ни о том, что случится с этим залом позднее. Что сделают с ним потомки…

– А что они… мы сделали, милорд? – спросила я, глядя, как а отражении слуги убирают осколки чашки.

– А вы не видите, леди Астер? – он обвел рукой комнату. – Не видите, что стены зала стихий разрушены? Вернее, их разрушили.

– Кто осмелится? – пламя уже исчезло, но стены больше напоминали прозрачный горный хрусталь, теперь они походили на рубины. Коснувшись, я своей силой окрасила их в алый.

– Например, вы.

– Но милорд…

– Дайте мне ваш камень рода, леди, – потребовал князь, отпуская мою руку.

– Камень, с помощью которого вы вчера пыталась связаться родными. Так понятнее? Живо!

Его голос снова наполнился силой, которая заставляла склоняться головы. Я отстегнула мешок, едва не уронила его на пол, в последний момент успела подхватить опухшей рукой, и протянула князю.

– Крупный, – развязав тесемки, констатировал государь и достал алый кристалл. Ничего не произошло. Камень не откликнулся на его прикосновение. Князь поднес к одной из выбоин на стене мой кристалл, что-то хрупнуло и…Там где еще минуту назад зияла дыра, теперь был ровный отполированный участок. – Вы, и все те, кто узнал о силе минералов, что впитали первую клятву, первую магию, первое обещание прийти на помощь. Вы выламывали камни из этих стен столетиями… А ведь это ваше прошлое. Наше. Посмотрите наверх, – скомандовал мужчина, и я подняла голову.

Там, где стена встречалась с побеленным известкой потолком, на алом минерале выступала рельефная надпись:

«Я умею предавать».

Надпись на языке единой Эры, что так похож на наш, но так отличается. Мы давно не говорим на нем. Давно не пишем. Я бы не смогла прочитать ни одной старой книги, но знала, как выглядят на нем слова моего рода. Как сказал только что князь, это наше прошлое.