Аня Амасова – Пираты Кошачьего моря. Жребий брошен! (страница 3)

Тут воображаемый буклет закончился, потому что Красавчик умолк.

— У тебя фемонимальная память? — уточнила птица.

— Феноменальная, — поправил Красавчик. — Вроде того. Называется «абсолютный слух».

Кукабара хмыкнул:

— Кто бы сомневался! В комплекте к абсолютным зубам аисты поставляют абсолютные уши... Но вообще было страшно. Как будто ты впал в спячку и тобой управляют ду-у-ухи...

— Мы сделали два круга, — прервал обоих капитан. — Ничего похожего. Ни деревни, ни ярмарки, ни причала. Ну, допустим: пролив поднимается, карта устарела, остров ушел под воду. Но не мог же он весь уйти, раз на нем высоченная скала?! Что-то должно остаться — например, монастырь. Или маяк.

— Маяк я видел, — доложил Кукабара. — В паре морских миль обратно. И какие-то странные ворота. Думаешь, это оно?

Красавчик сжал лапы в замок и произнес как мольбу или заклинание:

— Ну пожалуйста! Пусть это будет ТОТ САМЫЙ ОСТРОВ! Мне очень надо!

* * *

Заклинание ли подействовало? Или Котхольмский пролив почему-то не смог отказать Красавчику? Как бы то ни было, спустя пару склянок вода расступилась, выпустив из морского плена кусочек острова и позволив его обнаружить — так, по крайней мере, показалось Воробушку.

В абсолютной тишине загрохотала цепь, опуская якорь. Плюхнулась на воду шлюпка. Захлопали весла. И вот она — легендарная Скала Предсказаний: пустынный островок с небольшим валуном, заброшенным маяком и одинокими воротами, ведущими в никуда.

— Не трогай, — предупредил капитана Кукабара.

— Развалятся?

— Вдруг там кто-то прячется. Большой и злобный. И он нас сожрет.

— Твои опасения лишены всякого смысла, — отмахнулся капитан. — В отсутствие забора он слопает нас по-любому: открою я ворота или нет.

Джонни толкнул хлипкую дверь. За дверью обнаружилась беседка. В ней лежала горка цветных лоскутков, из которых выглядывала голова старичка-енота.

— Проходите, проходите, — ласково сказала голова. — Желаете подняться к Камню и вытащить Жребий? Всего за один золотой я проведу вас кратчайшей дорогой.

Старичок хитро прищурился и насмешливо уточнил:

— У вас ведь остались монеты? Или всё спустили в деревне на пустые гадания? Как вам, кстати, понравилась ярмарка?..

Кукабара вцепился в штанину капитана:

— Пойдем отсюда! Этот старикашка не в себе!

— Зато он маленький и добрый.

И тут всех удивил Красавчик. Выставив одну лапу вперед, он изящно поклонился разноцветным лоскуткам:

— У нас найдется даже пара золотых монет, ваше святейшество! Мы не потратили их в деревне, потому что деревни нет. Ни гадалок, ни таверн, ни ярмарки. Но мне очень хочется верить, что Камень Оракула на месте.

От удивления старичок вскочил. Наконец-то стало понятно, что лоскутки — это его одежда (судя по размерам, сохранившаяся с тех времен, когда владелец был молод, высок и упитан).

— Постойте! Как — ничего нет? Какой же сегодня год?

— Первый Генрика.

— Ах вот оно что! — с облегчением выдохнуло «святейшество». — Ну, если Первый Генрика, то да, конечно, ничего и не должно быть. Остров-то под водой. Вредная это работа — помощник Оракула! Все время путаю времена. Прошлое, настоящее, будущее... А вы что подумали?

— Что вы немного того, — честно ответил Кукабара, покрутив пером у виска. — Умом тронулись.

— Ну, не без этого! — не стал возражать старикашка. — Лет-то мне уже сколько! А ведь, кажется, совсем недавно шел Восьмой год Марсика Славного. Помню, король приехал за Жребием. Вся деревня высыпала встречать — так его обожали. Золото раздавал направо и налево, и не монетами — кошельками! Действительно славный был король.

— Да, это так, — согласился Красавчик, поморщившись. — Но вы не ответили. Что с Камнем? Камень-то есть?

— Камень Оракула? Тут! Куда ему деваться...

— Тогда я хочу вытащить Жребий! — Красавчик небрежно протянул старику три золотые монеты. — Отведите меня к нему, и пусть дорога будет самой короткой!

— Да куда уж короче, — усмехнулось «святейшество», забирая деньги и пряча в складках лохмотьев: вероятно, где-то внутри есть еще и карманы. — Это во времена Марсика дорога на скалу занимала весь день и полночи. И шли, и шли, и шли — почти до самого неба. А теперь... Вон он, твой Камень.

«Его святейшество» указал на одинокий валун, торчащий на другой стороне острова. Кукабара с восхищением таращился на енота: вот ведь пройдоха! Дорога до камня явно не стоит трех золотых: провести к нему «кратчайшим путем» можно не вставая с места. Выживший из ума старикашка? Как бы не так! Не смешите Кукабару! Ни один безумец так легко и красиво не вытянет тройную плату — просто за то, чтобы тыкнуть в сторону пальцем.

Оставив старика в беседке, путешественники направились к тому, что осталось от некогда величественной скалы.

— А что такое Жребий Судьбы? — стараясь лететь поближе к Красавчику, допытывался Кукабара.

— Свиток с предсказанием.

— Вроде «вас ждут беспечная жизнь и любовь красивой девушки»? И надо было тащиться в такую даль? Это я тебе и сам предскажу!

— И ошибешься. Дважды. Ты делаешь вывод по внешним признакам, а надо видеть суть. Но для этого ты меня мало знаешь. Как и все остальные.

Кукабара, уверенный в своей способности предсказывать будущее, насупился:

— А какой-то камень знает больше?

— Это Камень Оракула! А Оракул видел предназначение каждого. Лучший способ узнать свое предназначение — вытащить из его камня жребий. Не про то, что тебя ждет, а про «зачем ты тут».

Кукабара ненадолго замолчал, пытаясь понять, хочет ли он знать свой жребий. Решил, что, пожалуй, нет. Глупо вытащить свиток и узнать, что он пуст. Жребий — это для прекраснозубых, идеальноухих красавчиков. Для легендарных капитанов и славных королей. А не для неприкаянных кукабар, у которых даже каюты нет!

Чуть отставший в задумчивости Кукабара снова догнал Красавчика:

— А кто их туда кладет, эти свитки?

— Наверно, рождает скала.

— Дети скалы? Вроде как яйца ее, что ли? Скала — гигантская птица?

— Ну почему обязательно птица? Большая рептилия, спящее насекомое, древняя амфибия...

— Если на кого и похож ваш камень, — прислушивающийся к разговору Джонни внезапно остановился, — так это на утконоса.

И правда: в центре вершины валуна лежал камень, очертаниями смахивающий на окаменевшего утконоса. Длинный клюв его был чуть-чуть приоткрыт — в самый раз, чтобы туда пролезла чья-то лапа.

— Совсем такой! — заорал Красавчик и бросился к Священному Камню.

Глава третья. ЖРЕБИЙ СУДЬБЫ

— А он не отхватит тебе лапу? — Кукабара носился над застывшим утконосом, пытаясь одновременно и выдержать почтительную дистанцию (на всякий случай, мало ли — вдруг оживет?), и подглядеть, как Красавчик лезет в каменный рот за свитком.

— Я верю в Судьбу, в Оракула и что у каждого есть свой Жребий. — Лапа Красавчика скрылась в Камне Оракула по плечо. Похоже, он искал свой жребий уже не во рту, а в желудке. — Та вещь, которую надо исполнить. Мое предназначение таково, что миру выгоднее сохранить меня целым.

Воробушек и Кукабара многозначительно переглянулись: вот же самовлюбленный тип! Капитан Джонни Воробушек поднял правую бровь.

— И что это было? — спросил он, едва Красавчик вытащил лапу, сжимая в кулаке бумажный свиток, трогательно перевязанный ленточкой. — Проявление мании величия?

— Всего лишь трезвая оценка обстоятельств, — ответил Красавчик и протянул свиток капитану: — Хочешь убедиться? Открой. Нет? Ну ладно. Я сам прочту...

Он торопливо сорвал ленту.

— Что я вам говорил! «Спасти Кошдские шхеры» — таков мой жребий.

Кукабара подумал, что некоторым слишком везет. Красавчику, например. Вон и Воробушек его не выкинул за борт, и Оракул пророчит ему великое будущее. Чтобы хоть немного унять свою зависть и заодно сбить с некоторых спесь, Кукабара проворчал:

— Там в каждом свитке это написано!

— Проверим? — прищурился Красавчик. — Что ты летаешь вокруг и около? Давай! Вытаскивай жребий!

— Так у меня же лап нет. — Кукабара предъявил в доказательство два крыла. — Я вообще в это не верю. Скала высиживает свитки с предсказаниями! Вы сами себя слышите? Спорю на твой прекрасный зуб: их подбрасывает жадный старикашка. Наживается на дураках вроде вас... В общем, вам надо — вы и лезьте. А мои крылья мне дороги. Я ими летаю.