Анвин Росс – Санта для плохой девочки (страница 9)

— Это совершенно не весело, — бубню я.

— Вы только вышли на лед.

— Да, и едва не упала!

— Не упали же. — Декстер протягивает мне руку. — Приглашаю даму прокатиться.

Я кидаю на мужчину косой взгляд, но все же вкладываю свою руку в его.

В отличие от меня Декстер отлично катается на коньках, а я же будто стою на ходулях, или мои колени вывернулись в обратную сторону, стоило мне выйти на лед.

И когда мы прокатываем первый круг, то я насчитываю уже свое десятое падение.

— Судя по всему, вы и на хоккейных катаетесь не очень, но как я и сказал, перед вами хороший учитель. — Декстер приобнимает меня за талию увлекая за собой. — Переставляйте ногами вместе с моими.

Через пять минут я ощущаю себя более уверенно на льду, а не трясущимся кроликом. Вот только стоит Декстеру отпустить меня и повернуться ко мне лицом, продолжая ехать спиной вперед, как я теряю любую уверенность в своих силах. Ноги буквально разъезжаются по сторонам, будто я перестала ими владеть, а все мышцы внезапно атрофировались.

— Вы решили кататься, сидя на шпагате? — Декстер приближается ко мне, удерживая меня, не позволяя моим ногам разъехаться еще больше. — Давайте. — Мужчина откатывается назад, заставляя наши руки натянуться. — Ну давайте, смелее за мной, я вас держу, а если решите упасть, то обещаю поймать.

Я пытаюсь сделать несколько шагов, и мне вроде удается.

— Вот, у вас уже неплохо получается, — подбадривает меня Декстер. — Вы делаете успехи. Еще пару минут, и можно в олимпийскую сборную.

— Нас только что обогнала девяносто двухлетняя бабуля, — произношу я. — Какая сборная! Для неудачников?

— Сомневаюсь, что ей было девяноста два.

— Даже пусть ей семьдесят, но она была на ходунках, и обогнала нас.

Декстер начинает смеяться.

— Это опора для катания, — отвечает он. — Можем взять и вам. С ней вы точно будете профи, и составите конкуренцию милой старушке.

— Ах вы! — Я замахиваюсь на Декстера, намереваясь шлепнуть его по руке, как спотыкаюсь о собственные ноги и буквально пикирую на мужчину.

В мгновение ока мы оба оказываемся на льду. Только я сверху. Декстера.

— Черт, — стонет он, — шапочку нужно было и мне прикупить. — Потирает он затылок. — Вы не предупреждали, что настолько тяжелая.

— Я не тяжелая! — Все же шлепаю Декстера по груди.

— Скажите это моей грудной клетке. — Улыбается он и поправляет на мне съехавшую шапку на лоб. — Кстати, вон ваша бабуля уже без ходунков. Вы проигрываете ей со счетом один-два.

Я начинаю смеяться, утыкаясь в грудь Декстера.

— Я, конечно, ничего не имею против вас сверху, но вам не кажется, что здесь стало слишком многолюдно. Не хочется, чтоб об нас кто-нибудь споткнулся и завалился сверху.

Вокруг нас и правда становится слишком много звучаний лезвий об лед.

Я опираюсь о холодную гладкую поверхность ладонями и пытаюсь встать, только вновь оказываюсь на Декстере, утыкаясь ему носом в грудь.

— Вы точно решили добить меня, — через боль смеется Декстер.

Я опираюсь в этот раз ладонями о грудь мужчины и пытаюсь встать. Вот сейчас бы пригодились зубчики от фигурных коньков.

— Что вы пытаетесь сделать? Изобразить позу из йоги? Не понимаю, это огненная собака?

Я начинаю смеяться еще громче, снова падая на Декстера.

— Это «адхо мукха шванасана», — произношу я сквозь смех.

— Вы сейчас только что меня прокляли?

— Не-е-ет. Это поза из йоги. Не огненная собака, а собака мордой вниз.

— А звучало как проклятие, или адова муха в ананасах.

— Вы были правы — это весело, — произношу я, смотря на Декстера.

— Я думаю, в самую пору перейти на «ты». Вы ерзаете на мне уже более пяти минут, и это явно относится к категории «ты». Не то чтоб я против, но обычно я предпочитаю такую же комбинацию, только с чуть меньшим количеством одежды.

Мои щеки заливаются краской от смущения. Я все же беру себя в руки и пытаюсь слезть с Декстера. На этот раз все обходится без казусов, и я поднимаюсь на коньки. Мужчине не составляет труда встать и отряхнуться.

— Когда вы смущаетесь, вы очень милая, — произносит Декстер, от чего я еще больше заливаюсь румянцем.

— Мы, вроде, перешли на «ты».

— Да, верно. — Он протягивает мне руку. — Еще кружок?

— Можно. — Я смотрю по сторонам.

— Выискиваешь бабульку на ходунках? Думаешь, она уже получила медаль за первое место?

Я улыбаюсь и вкладываю свою руку в ладонь Декса.

Мужчина крепче сжимает мои пальцы и тянет меня к себе. Лезвия моих коньков оставляет легкий след на льду.

— Мне очень хотелось сделать это, когда ты оказалась верхом на мне.

Глава 13

Я не успеваю спросить, о чем это он, как Декстер обхватывает мое лицо своими горячими ладонями и, склонившись, накрывает мои губы своими.

Одна его рука опускается на мою талию, привлекая меня к себе ближе, а вторая — с лица перемещается на затылок, путаясь пальцами в моих светлых волосах.

Я издаю легкий стон, когда язык Декса вторгается в мой рот. Боже, как же Декстер потрясающе целуется. Как поцелуй может быть одновременно и страстным, и таким нежным? Словно лед и пламя. Губы Декса нежно ласкают мои, а язык властно вторгается в мой рот.

Обхватываю мужчину за шею и пытаюсь приподняться на носочках, но лишь повисаю на мужчине, осознавая, что мои ноги откатываются назад, из-за чего и прерывается наш чудесный поцелуй.

— Покатаемся еще немного? — спрашивает Декстер, явно не собираясь возобновлять наш поцелуй, что слегка расстраивает меня. А с другой стороны — я могла бы вообще не получить порцию поцелуя, так что должна довольствоваться тем, что имею. К тому же, в моем сообщение гласило: «без интима». Вряд ли поцелуй является интимом, но он точно влечет его за собой.

— Да, давай.

«Немного» затягивается аж на два часа. Спустя пятнадцать минут я уже свободно стою на коньках без поддержки. Через полчаса могу переставлять ногами, а еще через десять минут переставлять ногами, при этом сгибая колени, ну а следующий час мы катаемся почти, как профи. К счастью, та бабуля уже давно покинула каток, так что я ощущала себя не таким и лузером, поскольку та, наверное, стала уже трехкратной чемпионкой мира по сравнению со мной.

И когда начинает постепенно темнеть, воздух становится прохладным и с неба летят хлопья снега, мы направляемся к скамьям. Необходимо вернуть коньки в прокат и забрать наши вещи.

Впервые за последние два часа Декстер выпускает мою руку. Я ощущаю какую-то дикую потребность вновь почувствовать это тепло и прикосновение пальцев Декса, но меня отвлекает знакомый смех, проносящийся мимо меня.

Черт!

Я узнаю его из миллиарда смешков. Поворачиваю голову и вижу Саманту и Дэвида, катающихся на коньках и веселящихся так, будто они пара.

Я прогнала Дэвида всего сутки назад, а он… И Саманта!

Они явно не замечают меня. Да и вряд ли бы кто-то узнал во мне меня саму. Я выглядела, как подросток.

В груди защемляет от досады и боли. И не успеваю я сделать шаг, как возвращаюсь на два часа назад, когда едва могла стоять на коньках. Спотыкаюсь о собственный конек и падаю плашмя на лед. Сильная боль отзывается в коленях, ладонях и я слышу собственный лязг зубов. Мне еще не хватает лишиться парочки зубов перед Рождеством.

— Хантер! — вскрикивает Декстер и подбегает ко мне, поднимая на ноги.

Все что я могу видеть, это капельки крови на белоснежном льду, припорошенном снегом.

Нет. Нет. Нет. Этого просто не может быть. Я официально проклята рождественским оленем или Сантой.

— Пожалуйста, скажи, что мои зубы на месте, — стону я и едва не плачу от отчаяния.

— Что произошло, Хантер? — спрашивает Декс и касается моего лица, осматривая его. — Как ты упала? Я лишь на секунду отвлекся.