Ануш Стадникова – Pumpkin. Любовь на кончиках пальцев (страница 14)
– Что, это чистая правда! Спроси у "Тыковки".
Они все ещё шутили и без раздумий перекраивали свои планы, чтобы угодить мне, в то время как я нуждалась совершенно в обратном. Я хотела сбежать в одиночестве, ради самой безумной затеи в мире. Ради встречи с Марком, которого я знала без году неделю. И из того что знала, навряд ли могла утверждать, что знаю его вообще.
– Тогда, завтракай, и поедем. – Вставая из-за стола, проговорил отец, убирая за собой тарелку.
– Нет. – Зажмурив глаза, попыталась остановить это безумие.
– Нет? – В недоумении повторили они с мамой. – Но, мы думали, ты хочешь поехать туда…
– Одна. – Виновато призналась я.
На кухне тут же воцарилась тишина, подобная той, что бывает в морге. Ни звука, ни движения, ни малейшего шороха.
– Послушайте, – Нарушая молчание, приблизилась к столу и сжала нервно спинку стула. – Я знаю, что вы хотите помочь и все такое. Но…
– Что? – Окончательно теряя понимание, спросила мама. – Но, что, Пэм?
Мое имя, впервые за долгое время после аварии, прозвучало так как раньше – как крик отчаяния. В тот период жизни, я ненавидела его так сильно, что мечтала сменить на что-нибудь менее короткое и раздражающее.
– Не понимаю, что с тобой случилось? Что произошло за эти недели? – Я слышала недовольство в ее голосе.
Фактически ощущала, как улетучивается вся эта чушь про "самостоятельность" и "колледж". Как медленно оседает красивая иллюзия поддержки и в итоге остаётся чистой воды паника. Страх и неуверенность в том, что мне твердили на протяжении этих двух лет.
– Честно, Пэм, у меня такое чувство, словно бы Хэнк опять жив. Словно бы ты вновь поддалась его влиянию и начала сходить с ума, совершая всякие глупости. – Мама выпалила это так быстро, что казалось, слова играли на опережение с сознанием, которое не давало себе отчёт, что произносит ее рот.
– Нет, мама. Хэнк мертв. – Впиваясь пальцами в спинку стула, прорычал я. – Можешь не переживать, он сто процентно похоронен. Хотя, постой, может быть нет? Даже не знаю, так ли это? Ведь вы не пустили меня на его похороны!
– Пэм, – С мольбой протянул отец.
– Что, Пэм? Думаете, я тупая? Думаете, не видела, как мама каждый раз скрипит зубами, стоит мне упомянуть о нем.
– Он плохо влиял на тебя. – Строго проговорила мама.
– Нет! Все как раз-таки наоборот! Плохо на меня влияли другие! А он… – В лёгких пекло и, казалось, будто бы слегка саднило. – Он был моей самой большой поддержкой тогда. Во всем! И даже в тот день, он был единственным человеком, кто решил поверить в меня!
– Вы сбежали, Пэм! Очнись! – Прокричала мама.
– И сделали бы это снова. – Заявила, отталкиваясь от стула. – Я бы снова и снова попадала в эту аварию, которая показала мне, что такое настоящая любовь.
– Ты бредишь, – Фыркнула она, с раздражением встав из-за стола. – Я и отец, вот кто тебя любит!
– Точно! Ведь теперь делать это стало намного проще! Любить калеку, которая не может доставить вам никаких проблем! Все что и нужно, это держать ее под замком и следить за каждым шагом! – Расставив руки в стороны, горько усмехнулась я. – Пичкать глупышку-дочь мыслями о самостоятельности, о будущем, давать ей ощущение свободы, но при этом не отпускать от себя, ни на шаг!
– Это называется забота. – Ударяя тарелкой о стол, возмутилась мама.
– Мириам. – Пытаясь остановить конфликт, что словно в былые времена набирал обороты, прошептал папа.
– Не сейчас, Чарли! – Дернулась в его сторону, словно собака, посаженная на цепь. – Пусть тебе кажется, что я монстр, эгоистка и ничего не смыслящая мать! Но когда…
– Да-да! Когда у меня будут свои дети, я пойму! Помню! – Прыснула, проверяя рукой мобильный в кармане и глубже засовывая записку от Марка.
– Вот именно! – Чувствуя себя загнанной в угол, всхлипнула мама. – Когда твой ребенок, начнет катиться в пропасть…
– О чем ты вообще? Я сбегала на школьные стадионы, а не шаркаться по подворотням! Сбегала к Хэнку, которого ты знала, чуть ли не с пелёнок! Он был здесь миллионы раз, смотрел с папой матчи, да он… Он и мухи пальцем не обижал! Отличник, красавчик, гордость школы! Что тебя в нем не устраивало!? – Впервые после смерти Хэнка, я орала все те вопросы, которые роились во мне долгие годы.
Вопросы, что не давали покоя и вспарывали душу, словно бы оскверняя память человека, что пошел наперекор своим родным и близким людям, лишь бы помочь мне. Лишь бы подарить шанс, понять, что я могу.
– Ты! – Прокричала в ответ мама.
– Я? – В недоумении покачала головой.
– Да, Пэм, ты! Меня не устраивала ты! – Ни капли, не проясняя свое заявление, сказала она. – Меня не устраивало, что моя дочь ошивается с таким парнем, как он! С этим плейбоем с проплаченным местом в колледже. С парнем, который не знал слова "нет". С тем, кто в итоге разбил бы тебе сердце!
– Да, откуда тебе знать, что бы он сделал? – Проревела я, возмущенная этой прагматикой, основанной на необъяснимом мироощущении.
– Да, потому что я знаю, Пэм! Потому что я живу не первый день на этой планете!
– Потому что ты просто хочешь все контролировать! – Выпульнула я, все то, что давно ощущала и знала. – Мои увлечения, моих друзей, мое окружение, мое образование… Ты хочешь, чтобы я была марионеткой в твоих руках и реализовывала
– Не говори так, словно бы ты не любила играть! – С болью взвизгнула мама.
– Я любила петь! – Со слезами на глазах, прокричала я. – Петь, понимаешь! И Хэнк знал это. Понимал и принимал! И повез меня в Джулиард, зная, что ты опять запустишь свои руки в мою мечту и все испортишь.
– Сними розовые очки, Пэм! Это парень просто хотел воспользоваться тобой! – Проорала мать, словно раненный зверь. – Ему было плевать на тебя!
– Не смей! – Выставив палец в ее сторону, зарычала я. – Не смей говорить так о нем! Ты его не знала. Не хотела знать!
– Я знала о нем достаточно! Видела миллионы раз, как он таскался за юбками, пока ты пускала слюни на него и рисовала над его головой нимб.
– Ты права, – Дрожа телом и душой, прошептала я, встречая в свою сторону недоумевающие взгляд. – Ты действительно, монстр в моих глазах…
Развернувшись в сторону гостиной, я на ощупь "добежала" до тамбура. Следом до вешалки, где висела моя куртка и трость. После чего суетливо взяла с комода ключи и, наспех натянув верхнюю одежду, вышла за дверь.
– Пэм! Пэм, а ну-ка вернись! – Выбегая следом за мной, прокричала мама.
– Мириам, – Недовольный и, словно бы постаревший голос отца, вновь попытался привести маму в чувства.
– Она убегает, Чарли! – Возмутилась женщина, на что папа лишь тяжело вздохнул и, кажется, затянул ее в дом.
Так как голоса у меня за спиной стихли, а дверь со щелчком захлопнулась.
Глава 6
Несмотря на то, что на улице было тепло, меня трясло. Нет, меня колотило и разрывало изнутри от возмущения. От злости на маму. На отца, который, как и всегда, выбирал позицию молчать. Я гневалась на себя, на собственную тупость, что не поддавалась никаким объяснениям. Пылала яростью на Марка, "недоумка", что не смог придумать идеи лучше, чем повести меня в галерею.
Постукивая тростью по плитке, что местами была разбита, а временами просто-напросто отсутствовала, попыталась успокоиться. Постаралась мыслить здраво, осознавая, что впереди ещё больше, чем половина дня. А позади дом, в который я не готова возвращаться раньше, чем родители лягут спать
И хотя в словах "умника" была своя доля истины, внутренняя гордость и упрямство, с прилагающимися к ним стереотипами, словно бы не позволяли мне сделать этого.
Сворачивая в сторону универмага, в надежде купить себе хоть что-то, чтобы "заморить червячка", я искренне сожалела, что Трикси сейчас нет в городе. Эта ходячая энциклопедия, наверняка придумала бы способ, провести этот день с пользой. Тем более, когда родители не имели надо мной никакого контроля. Но, к сожалению, Хэйл была без связи, а кроме нее, у меня совсем не осталось друзей.
После смерти Хэнка, бесчисленные обожатели испарились. Лицедеи и подхалимы моментально утратили интерес к той, что убила их друга, оставив себе лишь повод пошептаться у меня за спиной, да сочинить свою версию о случившемся. О "Здоровяке" и его мотивах, которые не знал никто.
Часы на улице тянулись бесконечно долго. Купленный бублик и бутылка воды, на время утихомирили проглота внутри меня, однако я знала, что этого хватит ненадолго. Сидя в небольшом сквере, где деревья частично начали сбрасывать листву, я безрадостно задумалась о жизни. О будущем, о перспективах, о самостоятельности, но в большей степени об одиночестве. О том, что стало болезненным напоминанием – Хэнка больше нет. Теперь он не позвонит, не приедет и не подмигнет мне во время своей игры. Не защитит и не даст "волшебный пинок", чтобы я не смела сдаваться, а продолжала идти за своей мечтой.
Улыбнувшись с грустью, в сторону жёлтой лужи под ногами, бессмысленно раскрошила остатки булки, вспоминая о том, как мы мечтали убраться отсюда.