Был сзади ужас, впереди приволье.
Брёл потыкаясь конь, обрызган кровью,
Ретивость позабыв от безразличья
Хозяина, что бросил повода
Вдоль шеи в струях потных. День уж гаснул,
И расползались тени по низине,
Заглатывая вересника корни,
Укладываясь, как тюленья кожа,
В межхолмьях и у тёмного разлога,
Куда влеклись безвольно конь и рыцарь.
Косматый дол, что перед ним простерся
Огромно, ни тропы, ни даже знака
Не представлял ему, одно движенье
Пасущихся овец малоразумных.
Меж долом и меж Солнцем, верно, есть
Согласье тайно-дивное. Лишь Солнце
За облако сокроется, курчавый
Весь этот вереск (коего два вида —
Лиловый и чуть розовый) – тускнеет
И мнится скучной, грубою одёжей,
Облекшей торф, кремнистые прогалы —
Весь дол до самых гребней каменистых.
Но стоит Солнцу выглянуть с улыбкой,
Как мириады вспыхнут огоньков
От веточек, цветков и от зернинок
Слюды в камнях, что скрыты под водою
Янтарных луж средь торфа, – ожил дол,
Ответно улыбается. А после
Дождя взойдут живые струйки пара
И примутся резвиться и играть,
Как волны возле берега морского,
Иль как – пастух какой-нибудь сказал бы, —
Как жеребята на муравнике, иль гуси
В воздушном гоне. Так разнообразен
И так един дол этот вересковый…
Но ехал он, ни вправо не глядел,
Ни влево, в тёмном облаке бесчестья.
Та ярость, с коей гнал большого вепря,
Была жива, но помнилось в тумане:
Рогатину занёс он – зверь отпрянул,
И злой удар достался Эмери,
Сородичу его и господину!..
Перед его усталыми глазами
Кровавая завеса билась, с ней
В мозгу стучало: голову сложить —
Вот средство от беды непоправимой!..
Меж голых двух утёсов конь ступил
На узкую тропинку, чьи откосы
Обглажены ветрами и одеты
В черничник, в можжевельник. Здесь по стенам
Вода сочилась, бурая от торфа
И чёрная от сажи травопала
Старинного. От поступи коня
Ссыпа́лась галька с тропки вниз куда-то.
От камня хладом веяло. Шёл путь
Всё у́же и извилистей, наклонней.
Сколь времени спускался, он не ведал.
Но вот, сквозь крови пелену, усталость
Безмерную, он понял вдруг, что долго
Уж слышит звук воды, неверный, дальний,
Что, видно, долетал на крыльях ветра,
Как музыка, то громче, то слабее…
Потом он в гласе водном различил
Мелодию отчётливей, страннее —
Серебряные ноты заплетались
