Антонио Морале – История про самого обычного парня, про путешествие назад во времени, про парадокс дедушки и про то, как правильно готовить настоящие драники... (страница 2)
Дерьмо! Как вообще такое возможно?! Что я здесь делаю? Как мне не наломать дров? Что делать?
По-хорошему, у меня есть три месяца, чтобы во всём разобраться и вернуть отца… Почему три? Да, сука, потому! Потому что отец должен сделать ребёночка моей матери через три месяца! Не я! Не дядя Петя! Не дядя Митя! Отец!
Дерьмо!
Я вернулся в зал, хлопнув хлипкой дверью туалета, и так болтавшейся на одних соплях и честном слове, уселся на своё место во главе праздничного стола и нахмурился. Если сейчас 1980-й… Если я в теле отца… Если у них с матерью сегодня свадьба… То после свадьбы что полагается молодожёнам? Правильно – первая свадебная ночь…
Чёрт! Дерьмо, дерьмо, дерьмо!
Слегка подрагивающими руками я дотянулся до полной бутылки, с хрустом скрутил металлическую пробку, налил полный гранёный стакан водки и залпом опрокинул его в себя…
Ну уж нет! В свадебную ночь уж как-нибудь без меня… Я – пас!
– Го-орько! Го-орько!
Да заткнитесь вы уже! Без вас тошно…
* * *
– Дорого-ой! Пора вставать… – донёсся до меня мягкий, но требовательный, с хорошо знакомыми мне командными нотками голос матери. – Дорого-ой!
– Встаю, ма…
– Ма?
Чёрт! Штирлиц так никогда не был близок к провалу…
– Чего это ты о матери вспомнил, Соколов? Уже к маменьке захотел? – фыркнул язвительный женский голосок.
– Да я что… Я ничего… – пробормотал я из-под одеяла, пытаясь вспомнить всё, что было вчера.
А вчера у нас была свадьба…
А эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала…
Чёрт! Вчера я женился на своей матери… Вернее, не я, а отец, но от этого было ничуть не легче… И напился в стельку, пытаясь избежать первой брачной ночи, хотя обычно я больше бутылки пива за вечер не выпиваю, да и то только с друзьями или в хорошей компании. Но не вчера… Вчера пришлось, иначе я бы точно всё это не вывез…
– Андрюш! Ну правда! Вставай. Опоздаешь ведь на работу…
– Да встаю я, встаю…
Дерьмо!
Может мне всё это приснилось?
Я осторожно высунулся из-под одеяла, приподнялся на локтях, приоткрыл один глаз, обвёл мутным взглядом самую обычную общажную комнату, её скромный мебельный гарнитур и зелёную крону каштана за самым обычным окном в деревянной раме, и снова закрыл глаз… Не приснилось. Почему-то, я так и думал…
– Андрей!
– Да встаю я, вста… Ох ты ж сука! – я растерянно замер с поднятыми над головой руками, стараясь не шевелиться, не делать резких движений и пытаясь не вызвать у запрыгнувшего на кровать монстра желание откусить мне какой-нибудь жизненно важный орган.
– Кобель, вообще-то! – хихикнула Марина, словно выдав наконец давно заготовленную шуточку.
Это я уже и так понял, что кобель… Это прекрасно было заметно невооружённым взглядом.
Немец... Прямо передо мной стоял самый настоящий, натуральный немец, вернее, немецкая овчарка с густой серо-чёрной шерстью, бугрящимися и перекатывающимися под ней мышцами и огромной чёрной пастью, усеянной хищными клыками… Хотя, нет. Кажется, немцы должны быть поменьше. Этот монстр явно относился к породе восточно-европейцев – на голову выше, с широкой грудной клеткой, длинными мощными лапами и суровым взглядом голодного волка.
Пёс внимательно посмотрел на меня, резко подался вперёд, заставив меня зажмуриться и приготовиться к самому худшему варианту, наступил огромной лапой на грудь, вдавив меня в матрас, и обдал моё лицо горячим влажным дыханием. А через секунду я почувствовал у себя на лице его влажный, пахнущий котлетами язык…
– Туман, оставь хозяина в покое! Ему и так не очень хорошо после вчерашнего… –донёсся до нас с псом голос хозяйки маленькой общажной комнатки.
Пёс нехотя отстранился, сел на задницу и ещё раз внимательно посмотрел на меня, склонив голову на бок и словно догадываясь о чём-то, что могли знать только я и он. Недовольно рыкнул, развернулся и послушно спрыгнул с кровати, прошёлся по комнате и упал на коврик у двери, свернувшись калачиком и спрятав нос под правой задней лапой…
– С твоей собакой я, кстати, уже погуляла. Можешь не благодарить.
– Спасибо! – зачем-то всё равно буркнул я.
У отца была собака? Я не знал об этом… Туман. Забавная кличка...
– Держи аспирин… – остановилась напротив кровати Марина, в коротком домашнем халатике, протянув мне таблетку и стакан с водой. – Головка, небось, бо-бо после вчерашнего?
– Угу, – буркнул я, проглотил таблетку, запил водой и вернул стакан ма… чёрт! Марине!
Голова и правда трещала, словно по ней прошлись молотом и наковальней…
Я проводил девушку взглядом и торопливо заглянул под одеяло. Трусы и носки на месте… Хотя, с носками – бог с ними! Главное – трусы!
– У нас… между нами было что-то сегодня ночью? – всё же озвучил я давно вертящийся на языке вопрос.
– Было… – вздохнула блондинка, распрямляя на столешнице стоящего у окна стола белоснежную скатерть и старательно разглаживая на ней упрямые и никак не желающие сдаваться складочки. – Храп твой был, Соколов! И перегар, от которого хоть топор вешай. Ты профукал свою первую брачную ночь… Иди уже в душ и собирайся на работу – не беси меня!
– На работу? А сегодня не выходной? Второе мая, так-то.
– У тебя? У тебя вообще бывают выходные? – усмехнулась ма… Марина.
– Понятно… Ладно… А какой сегодня вообще день недели?
– С утра была пятница.
– Понятно…
– Что тебе понятно, Соколов? – нахмурилась девушка, кинув в мою сторону недовольный взгляд.
– Что сегодня пятница и нужно идти на работу… – вздохнул я.
– А то, что не нужно напиваться на свадьбе и вести себя как полный идиот тебе не понятно? Или что нужно исполнять свой супружеский долг, а не заставлять жену тащить тебя на себе на второй этаж дома? Я, вообще-то, не за алкаша подзаборного замуж выходила!
– Это тоже понятно, – снова вздохнул я. – Прости, ма… ма… Марин…
Я поднялся с кровати, задумчиво потёр затылок и растерянно огляделся по сторонам…
– Полотенце и гель дашь?
– Гель? Какой гель? – недоумённо наморщила лоб блондинка.
– Ну… Мыло и шампунь.
– А! А почему гель? Что за странное название?
– Да так… Ляпнул просто. Не подумавши… – вздохнул я.
– На полке возьми, – указала она взглядом в сторону шкафа у двери, прикрытого обычной шторкой, служившей одновременно и дверью этого самого шкафа, и эдаким смелым, креативным декоративным дизайнерским решением. – Иди уже, а я пока завтрак сварганю…
Я молча кивнул, подошёл к шкафу, отодвинул в сторону цветастую шторку, быстро пробежался взглядом по содержимому, заметил несколько упаковок спичек, рулоны туалетной бумаги, залежи ароматного мыла, мочалки, коробку с гвоздями, молоток, плоскогубцы, квадратные жестяные баночки в горошек с приправами, орехоколку и открывашку, взял с верхней полки свежее полотенце, кусок мыла, сунул ноги во вьетнамки, стоящие тут же на полу, и вышел из квартиры. Задумчиво замер с обратной стороны двери, глянув по очереди сначала налево, затем направо и оценив длинный пустой коридор общежития с потёртым от времени линолеумом с проплешинами на полу, покрашенными до высоты человеческого роста зелёной краской стенами и рядами одинаковых фанерных дверей по обе стороны, и тяжело вздохнул…