Антонио Итурбе – В открытое небо (страница 86)

Тони приходит в голову мысль, что эта вот мадам Виньи – образованная, тонко чувствующая и очень привлекательная, – возможно, пожелает, чтобы как-нибудь вечерком он почитал ей фрагменты своей новой книги с тем, чтобы узнать ее мнение. Он уже довольно давно пишет записки, которые пока что ни во что не вылились. Раз уж у него не выходит направить их в русло новой книги, они, быть может, смогут сослужить ему службу, проложив русло новой победы.

Консуэло в общей беседе солирует. Говорит о керамике: что это искусство божественное, потому что в качестве материала используется глина, та самая глина, из которой Господь Бог и создал человека. Тони гримасничает, беззвучно высмеивая этот экстравагантный и либеральный католицизм Консуэло и взглядом ища сочувствия у мадам Виньи, которая в ответ озорно улыбается.

Звонит телефон, и звонит уже не в первый раз. Теперь-то он это понимает, осознает в многоголосом шуме разговоров. Он был так увлечен, что не слышал настойчивых звонков. Консуэло, конечно же, трубку не берет. У нее есть правило: не снимать трубку телефона после захода солнца. Оно вытекает из основанной на некоем странном предрассудке теории, что дурные вести приходят только в ночное время.

Тони снимает трубку. Звонок из «Эр Франс», ему звонит один его приятель, бывший летчик, работающий теперь в центре контроля полетов. Странно, что он звонит в такое позднее время.

– Сент-Экс! Это Тайе!

– Что случилось, Тайе?

– Мермоз. Его самолет, «Граф Де-ла-Волькс»…

– Что с ним?

– Пропал.

– Как? Когда?

– Несколько часов назад. Летел над Атлантикой. В девятистах километрах от Дакара. Больше ничего не знаю.

Тони возвращается в гостиную уже в плаще.

– Мне очень жаль, но я должен поехать в офис.

– Но, Тони! – взрывается Консуэло в присутствии гостей. – У нас люди в доме!

– Я должен уйти.

– Ты идешь на работу в девять вечера? А может, тебе какая-нибудь из твоих дамочек позвонила?

Не глядя на Консуэло, он обращается к смущенным гостям:

– Прошу меня извинить. Жизнь одного из пилотов, близкого друга, находится в опасности.

Открывает дверь, потом аккуратно закрывает ее за собой. Он слишком тревожится за Мермоза, чтобы злиться на Консуэло. В глубине души ее ревность ему приятна, она говорит о том, что кое-что он все-таки для нее значит.

Приехав в «Эр Франс», он показывает у входа пропуск вахтеру и проходит. Однако на втором этаже, где расположен центр управления, ему преграждают путь.

– Я Сент-Экзюпери.

Охранник внимательно рассматривает его пропуск.

– Сожалею, но персонал отдела по связям с общественностью в эту зону не допускается.

– Я не по связям с общественностью, я летчик!

– В вашей аккредитации написано иное.

– Но мне нужно узнать последние новости о «Графе Де-ла-Волькс»!

– Это невозможно.

– Позовите Жана-Люка Тайе! Он меня проведет.

– Он не имеет на это права.

– Тогда сообщите обо мне руководителю полетов, месье Траверу! Или техническому директору Вокулину!

– Боюсь, их здесь нет.

– Как это их здесь нет? – Тони покрывается красными пятнами, ярость прорывается в крик, и одновременно он начинает заикаться. – Как это? Жизнь лучшего пилота Франции в опасности, а их здесь нет?

Охранник угрожающе складывает руки на груди, и Тони чувствует, что на него навалилась бесконечная усталость. Эмоциональная пустота, которая просто валит с ног. Он на пару шагов отходит и медленно сползает по стене на пол.

– Если мне не дают пройти, я останусь здесь до тех пор, пока хоть что-нибудь не узнаю. Отсюда вы меня выкинуть не можете, я работник этой компании, даже если и всего лишь статист.

И обхватывает голову руками.

Жан, Жан, Жан… где же ты?

Слышатся приближающиеся шаги. Идет группа людей в костюмах – это технический директор Вокулин со своими помощниками. За ними – министр воздушного флота, Пьер Кот. Все остальные проходят мимо, но Кот останавливается и всем подает знак тоже остановиться.

– Но, месье де Сент-Экзюпери, что это вы делаете здесь, на полу? – удивляется он.

– Жду известий о Мермозе.

– На полу?

– Месье министр, с пола мне уже некуда падать. – Министр Кот видит тоску на его лице. – Что-нибудь известно, месье Кот?

– Боюсь, что ничего нового. А вы не хотите пройти в зал?

– Туда у меня нет допуска. Я всего лишь служащий отдела по связям с общественностью.

– Как это нет допуска у кавалера ордена Почетного легиона за карьеру авиатора?

Министр обводит суровым взглядом вокруг себя. Управленцы компании с интересом рассматривают носки своих ботинок.

– Если допуска не было, то теперь есть. Слушайте меня, – обращается он к охраннику, – вот этот человек – месье де Сент-Экзюпери. Он будет входить в этот зал и выходить из него столько, сколько захочет. Вам все понятно?

– Да, ваше превосходительство. Есть, ваше превосходительство.

Внутри зала координатор контрольного центра, заметив министра, снимает наушники и встает.

– Ваше превосходительство, «Граф Де-ла-Волькс» с пятью членами экипажа на борту вылетел из Дакара в семь часов десять минут. В 10:47 от них было получено сообщение следующего содержания: «Отсекаем задний правый мотор». И больше ничего.

Тони считает в уме: прошло больше девяти часов. В Андах Мермоз продержался двое суток. Продержаться девять часов в море он сможет. На ночь поисковые работы приостанавливаются, так что Мермозу и его людям придется ждать помощи сутки. Если без сильного волнения, то «Граф Де-ла-Волькс» станет плотом.

– Что в метеосводке о погоде в открытом море?

– Море спокойное. Завтра ветер усилится, начнется волнение.

– Кто их ищет?

– В поисковой операции задействовано три самолета «Потэ», и из Дакара вышло судно с восемнадцатью членами экипажа на борту.

Тони, пользуясь своим высоким ростом, задает вопрос поверх головы министра:

– Анри Гийоме участвует в спасательной операции?

– Вылетел первым.

Тони кивает. Раз уж сам он не может там быть, какое-никакое облегчение, что их ищет Гийоме. Тысячи квадратных километров поверхности океана. Это как вычерпать песок с пляжа десертной ложкой, но Гийоме будет искать под каждой волной.

То, что связь прервалась столь внезапно, – признак плохой. Строить предположения о том, по какой причине радио внезапно умолкло, столь же бессмысленно, сколь и неизбежно при долгом ожидании. Пожар, взрыв на борту. Кто знает.

Когда министр покидает контрольный зал управления полетами, вся свита из разного рода чиновников, как стадо за пастухом, тянется вслед за ним. Тони берет себе пустой стул и садится рядом с техником по связи. Два часа подряд – метеосводки, сообщения об изменениях графика вылетов, об осуществленных вылетах и приземлениях, но абсолютно ничего о «Графе Де-ла-Волькс».

– Спасательная операция не возобновится до завтра, почему бы вам не пойти домой отдохнуть? – вежливо интересуется координатор.

– Потому что меня изматывает не усталость, а неизвестность.

– Но вам наверняка будет спокойнее дома, с вашей супругой.

– Вы просто мою супругу не знаете.

Пытается улыбнуться, хотя бледным губам удается изобразить лишь слабое подобие улыбки. Он участвовал во многих спасательных операциях и хорошо знает, что техники правы. Ничего до завтра происходить не будет, а здесь он скорее мешает, чем помогает.