Антонина Смирнова – Бюро Душ. Возврат душ не предусмотрен (страница 8)

– Ты псих, – пробормотал он.

Мия подняла кота. Он дрожал, но не убегал – прижался к её груди, как к единственному спасению.

– Ты крепкая, пацанка, – кивнул один из них, не то с уважением, не то с опаской.

Она не ответила. Плевать на их уважение. Кот был жив. Это было важнее.

Лампочка мигнула в последний раз и погасла, погрузив комнату в густую, липкую тьму.

– Опять свет отрубили, – пробормотала Мия, не поднимая головы.

Ваня зашевелился на кровати, его дыхание стало частым, испуганным.

– Миш… темно…

Она знала этот тон. Он боялся темноты. Боялся, что в ней прячется всё то, от чего она его пока защищала.

– Ничего страшного, – сказала она, хотя сама ненавидела эту беспомощность.

Руки нащупали в кармане украденную добычу – шоколадку, приплюснутую, немного подтаявшую. Она развернула её в темноте, и сладкий запах какао заполнил комнату.

– Держи.

Она отломила кусок и сунула Ване в ладонь. Он схватил её пальцы, липкие от шоколада.

– Миш, а откуда?..

– Не спрашивай.

Он послушно затих, жуя.

Тьма была такой густой, что можно было представить, будто их комната – единственное, что осталось в мире.

– Расскажи сказку, – попросил Ваня.

Мия вздохнула.

– Жили-были в одной стране… – начала она, – Там где всегда было тепло. И светло. И у всех были целые окна, без дыр.

– А еда?

– Еды было столько, что её даже выбрасывали.

– Правда?

Она почувствовала, как он придвинулся ближе, его худенькие коленки уперлись в её бок.

– Нет, – сказала Мия. – Не правда.

– О…

– Но притворяться же бесплатно.

Он засмеялся.

И в этой кромешной тьме, с липкими от шоколада пальцами и пустым желудком, они на секунду поверили, что такая страна существует. А потом – просто закрыли глаза и сделали вид, что они там.

В Бюро Душ экран мерцал, показывая Мию, которая в темноте прижимала к себе брата. На столе перед богами стояли три чашки: у Тестарха – черный кофе без сахара, у Эларии – цветочный чай с мёдом, у Дрима – что-то ярко-синее и подозрительно дымящееся.

Тестарх щёлкнул пальцами, и в воздухе появились цифры.

– Показатель жизнестойкости – 89%, – произнёс он, прищурившись. – При таких условиях среды прогнозировалось не выше 65%. Любопытно.

Элария прижала руки к груди, отчего её нимб засиял ярче.

– Она защищает его! – воскликнула она. – Смотрите, она отдала ему большую часть шоколадки! Это же чистое, настоящее добро!

Дрим фыркнул, развалившись в кресле. Его крылья – единственные из троих, кто выглядел потрёпанными и неопрятными – дёрнулись.

– Добро? – он бросил в рот горсть синих кубиков, которые трещали на зубах. – Она только что украла эту шоколадку. И на прошлой неделе разбила нос тому парню. И…

– И защищала слабого, – перебила Элария.

– Выживала, – поправил Тестарх, делая заметку золотым пером.

Дрим засмеялся и поднял ноги на стол, чуть не опрокинув чашку Эларии.

– Скоро она или станет главной в этом районе, или свалит оттуда. – Он подмигнул. – Ставлю десять божественных монет на первое.

Тестарх взглянул на новые цифры, всплывающие перед ним.

– Вероятность лидерства – 78%. Вероятность побега – 22%. Но… – он нахмурился, – есть новый фактор. Эти сны.

Элария оживилась:

– Они начинают чувствовать связь! Может быть, они…

– Испортят весь эксперимент? – Дрим зевнул. – Надеюсь. Было бы скучно, если всё пойдёт по вашему сценарию.

На экране Мия крепче обняла Ваню, прикрыв его своим телом, как щитом. В Бюро Душ воцарилась тишина. Даже Дрим на секунду замолчал, наблюдая, как на потрескавшейся стене над кроватью детей дрожит тень – то ли от свечи, то ли чего-то другого.

Тестарх первым нарушил тишину:

– Продолжаем наблюдение.

Но в его обычно бесстрастном голосе прозвучала едва уловимая нота – то ли сомнения, то ли предвкушения.

Мать вернулась затемно, согнувшись под тяжестью трех рабочих смен. Ее руки, шершавые от химикатов, дрожали, когда она снимала рваные сапоги у порога.

– Спите? – прошептала она, замечая Мию, притворявшуюся спящей.

Мия приоткрыла один глаз, наблюдая, как мама осторожно пробирается к Ване, поправляет на нем одеяло, целует в макушку. Потом подходит к ней.

– Я знаю, что не спишь, – устало улыбнулась мама. Ее пальцы, легкие как птичьи крылья, провели по Мииной щеке, задевая свежий шрам. – Спасибо, что смотришь за ним.

Мия не ответила. Но когда мама отвернулась, она украдкой вдохнула ее запах – дешевое мыло, фабричная пыль и что-то неуловимо родное.

На следующее утро. Старуха Нина, соседка-гадалка, сидела на лавочке у подъезда, разложив перед собой карты и кости. Мия остановилась перед ней, переминаясь с ноги на ногу.

– Ну? – хрипло спросила старуха. – Опять сны?

Мия кивнула.

– Та девочка… Она богатая. Но во сне она плачет.

Нина бросила кости. Они выпали треснувшей стороной вверх.

– Души связаны, – пробормотала она. – Ты – ее тень, она – твое отражение.

– Это… плохо?

Старуха оскалила единственный зуб.

– Это значит, что у тебя есть выбор. Остаться здесь… – она ткнула костью в землю, – …или найти дорогу к той жизни.

Мия сжала кулаки.

– А если я не хочу ту жизнь?