Антонина Штир – За пределами моря: тайна невесты-русалки (страница 13)

— Я верю, Мейно, — ответила так же тихо.

Последние приготовления к ритуалу закончились, и Мегинхард удовлетворённо кивнул сам себе. На месте медальон, к которому привязан призрак, на месте и глиняная статуя, сделанная по его заказу в Карранде и тайно провезённая в замок. Заклинанием невидимости маг пользовался редко, но сейчас оно очень пригодилось. Никто не должен знать, что вместо одного ритуала он собрался провести сразу два.

Решиться на второй ритуал было сложно, но, когда Мегинхард вернувшись из поездки, встретился взглядом с русалкой, переживания сразу покинули его. Он давно не испытывал таких нежных и искренних чувств и знал — это взаимно. Так не всё ли равно, какую плату возьмёт за это древняя магия?

Предположительно, маг выживет, но вот кем станет после ритуала — предсказать не смог даже его наставник, великий Мерлин. Что ж, пусть это будет ещё одной загадкой, совсем скоро Мегинхард узнает ответ.

Он поднимался по лестнице и представлял, как обрадуется Ула, когда узнает, что он для неё приготовил. Из всех существ, которых он когда-либо изгонял из тел, русалка больше всех была достойна жизни, по крайней мере, так ему казалось. Это потому, что ты её любишь, услужливо подсказал внутренний голос, но Мегинхард отмахнулся от него.

Уезжая в Карранду, маг сомневался, что сможет помочь Уле, но ему повезло. И с наставником, и с любовью Мерлина к порядку, иначе искать вожделенный свиток пришлось бы ещё долгие месяцы или даже годы. Сам Мерлин никогда не применял знания из свитка на практике — слишком больших жертв они требовали, по мнению мага. Мегинхард рисковал, очень рисковал, но разве впервые?

Стук в дверь прозвучал как набат в его голове, а руки дрожали, словно маг снова был новичком. Он глубоко вдохнул и вошёл, не дожидаясь ответа.

Ула ждала его и тоже волновалась: перебирала персиковые пряди, то заплетая их в косу, то распуская вновь. Мегинхард протянул ей руку, и она робко сжала его пальцы холодной, как у покойника, ладонью.

— Ты так и не видел Лигею? — прохрипела она, с трудом разлепив губы. — Надеюсь, она в порядке.

— Я бы почувствовал, если бы она превратилась в злого духа, — успокоил русалку Мегинхард. — Все бы почувствовали.

Ула кивнула и больше ни о чём не спрашивала, пока они не спустились в подвал. Вчера Мегинхард отказал сэру Роберту, который хотел присутствовать на ритуале, и магистру Грэхему, который боялся, что вверенный ему замок развалится на куски. Но стражники у входа стояли, чтобы вытащить мага наружу, если он вдруг упадёт без сознания.

Пропустив Улу вперёд, Мегинхард ждал её реакции. Он думал о радости, восторге или благодарности, на худой конец, а получил недоумение и опасение.

— Что это такое, Мейно? — со страхом спросила Ула, обходя статую кругом. — Неужели она для меня?

Большая глиняная статуя в подвале выглядела почти как я. Как та прежняя Ула, только вместо хвоста у статуи были ноги. Мегинхард точно воспроизвёл мою фигуру, хотя никогда её не видел, и даже лицо.

— Она не для тебя, она — это ты, — тихо сказал Мегинхард.

Я вспомнила, как выгоняла из тела Лигею. За своё посмертное существование я заплатила муками совести, а что отдаст Мейно?

— Я не хочу, — более резко, чем мне бы хотелось, ответила я. — Ты не должен приносить жертвы ради меня.

— Какие жертвы? — поднял брови маг. — Простой ритуал по переселению души в статую. Потом я оживлю её, и ты будешь жить. Слышишь, ты будешь жить, Ула.

Надо же, такие честные, невинные глаза, словно он каждый день оживляет статуи.

— Если бы решение было таким простым, ты предложил бы его сразу, как узнал обо мне правду.

— Тогда я не знал, Ула. Обычно чужие души уничтожают, а не переселяют.

— Ты хотел сказать, души таких монстров, как я? Что так смотришь — всё правильно, я монстр.

— Прекрати, Ула! Разве я хоть раз тебя так называл? Ты боишься, это нормально. Но я уверен, что ритуал пройдёт как надо.

Вот теперь в его глазах промелькнуло что-то такое — не то сомнение, не то мрачная решимость. Он не скажет, но что если из-за меня он сам умрёт? Или останется жив, но больной и слабый?

Я погладила его колючую щёку, провела ладонью по волосам. Если потеряю его, не смогу жить.

— Мейно, прошу тебя. Я должна знать правду. Ритуал не навредит тебе?

— Конечно, нет, Ула, я ведь маг, — заверил Мегинхард.

И снова честный, открытый взгляд, но он и раньше прекрасно обманывал.

— Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня, Мейно.

Мысленно умоляла его не скрывать ничего, но он лишь улыбнулся, показывая, что больше не скажет ни слова.

— Время идёт, Ула. Ещё пара часов, и я не смогу спасти Лигею.

— Тогда начинай, Мейно. И, пожалуйста, будь осторожнее.

Мегинхард велел мне встать в середине воображаемой линии, связывающей статую и медальон, лежащий на полу. Сам Мейно встал в круг, нарисованный мелом, и взял в руки белый шар, очень похожий на тот, что взорвался в пещере Циссы. Вместо молний в нём мерцали жёлтые огни, словно светящиеся рыбки в морских глубинах.

— Шар жизни, — пояснил маг, вытягивая руку вперёд. — Усиливает мою магию.

Мне вдруг стало страшно, и я закрыла глаза. Успела подумать, что почему-то не вижу призрак Лигеи, когда над ухом раздалось тихое: «Держись!». Значит, Лигея здесь и, наверное, тоже волнуется.

Маг произнёс слова на незнакомом мне языке чужим, страшным голосом. Боль пронзила всё тело, горло сдавило, словно осьминог обвил его щупальцем, а сердце заколотилось не только в груди, но и в ушах, и в кончиках пальцев. Я хватала воздух ртом, силясь вдохнуть, но не могла, а потом звуки исчезли. Лишь на миг, не более, а я вдруг осознала, что болтаюсь под потолком, а на полу лежит тело Лигеи.

Медальон светился и дрожал, позвякивая на камнях, и вдруг вспыхнул и разлетелся на куски. Призрак Лигеи скользнул в родное тело, и прошло ещё несколько томительных мгновений, прежде чем глаза невесты Роберта открылись и она судорожно вдохнула воздух.

Хорошо, самое главное Мегинхард сделал.

— Я знаю, ты здесь, Ула, — понизив голос, встревоженно сказал Мейно. — Теперь я отправлю тебя в новое тело и оживлю статую. Приготовься.

Снова незнакомые слова, и Мегинхард исчез во вспышках света, вспыхнувших в нём самом и в шаре. Меня подкинуло, закрутило и с силой втолкнуло в статую.

Глава 11

Первая часть ритуала прошла спокойно: душа русалки вылетела из тела Лигеи, чтобы отдать его законной владелице. С пробуждением леди Лигеи тоже проблем не возникло, она очнулась сразу. А вот когда маг начал оживлять статую, что-то пошло не так.

Силы утекали из него, как вода из дырявого кувшина, а статуя никак не хотела становиться плотью. Мегинхарду стало страшно: вдруг он опустошит себя до краёв, а цели так и не достигнет. И тогда — маг похолодел от ужаса — Ула погибнет, ведь поблизости нет подходящих тел, а времени в запасе часа три, не больше.

Впервые в жизни Мегинхард не знал, что делать, и корил себя, что не притащил сюда Мерлина. Он мог бы подсказать, направить, в конце концов, поделиться своей силой. Но в Карранде Мегинхард не подумал об этом, а теперь поздно. Оставалось лишь продолжать ритуал и надеяться на счастливый исход.

В подвале вдруг запахло обожжённой глиной, и маг понял: сейчас он получит керамическую фигурку вместо живого человеческого тела. Неужто старые свитки врали и он собственными руками убивает Улу? Нет, пожалуйста, только не она!

Он усилил магический поток, чувствуя, как слабеют руки и ноги, как немеет язык и кружится голова. Ещё чуть-чуть, и он, наверное, рухнет на пол, и тогда Уже уже ничто не поможет.

Да чего этому шару не хватает, Мегинхард ведь всё делает правильно. Он мысленно пробежался по строчкам свитка — как все маги, Мегинхард обладал прекрасной зрительной памятью. Для ритуала оживления нужно всего лишь два условия: любовь к блуждающей душе и готовность принести себя в жертву. Мегинхард любит Улу, без сомнения, а вот готов ли он пожертвовать собой… Когда он читал свиток, думал о своей смерти, но, может, шар требует другую жертву?

Мегинхард кинул взгляд на свои руки, испускавшие магию. Ну конечно, сила — вот ключ к успеху! Подсознательно Мегинхард боялся остаться пустым, как гороховый стручок без плодов. Он так привык к своему всемогуществу и величию, так гордился своим магическим даром. Но теперь на кону стояла жизнь его любимой, так что ему вся магия мира! Он вполне может жить как обычный человек, лишь бы Ула была рядом.

— Слышишь, шар жизни, я готов, — громко и чётко проговорил Мегинхард. — Забери мою силу и мою жизнь, если нужно, но сделай эту статую человеком. Пусть Ула живёт ещё долго, она заслужила.

Как только Мегинхард произнёс эти слова, шар затрясся, словно хотел вырваться из рук, и так сильно раскалился, что Мегинхард чуть не обжёг себе пальцы. Магия хлынула в статую мощным потоком; маг успел разглядеть, как оживают каменные кудри, а каменные веки поднимаются, прежде чем шар раскололся на части, а в подвале резко потемнело.

Мегинхард очнулся от головной боли и с трудом разлепил веки. Он лежал на кровати, на чистых, накрахмаленных простынях, а сквозь открытое окно в комнату врывался шум моря. Светило солнце, значит, эту ночь он пережил.

Мегинхард потянулся, разминая затёкшие члены, повернул голову влево, и сердце пропустило удар. В кресле рядом с кроватью, уронив голову на грудь, спала девушка. Персиковые кудряшки закрывали щёки, а длинные ресницы подрагивали во сне. Изумрудное платье облегало грудь и тонкую талию, а из-под подола торчали босые ноги.