Антонина Штир – Ловушка для защитника миров (страница 45)
Гранья Виола хлопнула в ладоши, привлекая внимание.
— Так, хватит, плакать будете через неделю. Давайте лучше обсудим праздничное меню. Ахтари редко едят мясо, но достать его не проблема, и, судя по Мие, люди без него жить не могут. А может, Тамара, Вы ещё что-нибудь предложите?
— Да, конечно, — очнулась мачеха. — Вы знаете, гранья Виола, давайте я Вам напишу список, а Вы уже…
Свекровь увлекла мачеху к двери, и закрывшаяся за ними дверь отсекла окончание фразы. А я прилегла на кровать и улыбнулась, не веря своему счастью: через неделю я стану женой Рейнольда!
Накануне свадьбы мы с Рейнольдом сидели на крыльце единственного дома в Междумирье и смотрели на закат. Небо, окрашенное в малиновый цвет, предвещало смену погоды.
Мальчишников и девичников здесь не устраивали, да мне и не хотелось веселиться. Гораздо приятнее вместе с любимым молчать или говорить ни о чём, прижавшись друг к другу. Я уютно устроилась на груди Рейнольда, а его руки грели мою спину.
— Как здорово, правда? Облака как фруктовый зефир. Я как-то готовила, помнишь?
— Да, похоже. Моя романтичная элори.
Лёгкий ветерок подхватил мои локоны, разлохматил причёску и улетел прочь. Я поёрзала на досках, устраиваясь поудобнее, а Рейнольд крепче сжал меня в объятиях.
— Завтра я назову тебя своей женой, Ми, а ты меня мужем. И у нас будет ребёнок. А я только привык к тому, что ты рядом.
— Значит, будешь привыкать к пополнению семейства. А, кстати, Рейни, тебе теперь придётся спасать миры одному.
— Ничего, я справлюсь. Может, мне дадут симпатичную напарницу.
Я стукнула кулаком по его груди, несильно, просто чтобы напомнить, что я его невеста.
— Эй! Мы так не договаривались.
— Ладно-ладно, я пошутил. Но, может, всё-таки…
— Ты сам напросился, Рейни.
Я высвободилась из объятий, потянулась к его губам, приникла к ним страстным поцелуем, от которого кровь потекла быстрее по жилам. Воровато оглядываясь на окна, дождалась, пока желание не растечётся в каждую клеточку тела, и отпустила Рейнольда, отодвинулась от него.
— Что ты делаешь, Ми? Как теперь дотерпеть до завтра?
— А зачем терпеть? — улыбнулась я.
— И то правда! Пойдём поищем укромное место.
Свадебная церемония вышла красивой, торжественной и слезливой. Слёзы волнения и счастья лились из моих глаз и глаз мачехи, и даже гранья Виола украдкой промокала платком лицо. Некоторые женщины ахтари тоже плакали, правда, не из-за свадьбы, а из-за нашего с Рейнольдом малыша. Увы, в Междумирье любая новость сразу становилась известна всем.
Пиршественный зал украсили белыми, розовыми и красными орхидеями — традиционными свадебными цветами, а на столе стояли блюда русской кухни вперемешку с местными. Рыба во всевозможных видах, жареные свиные рёбрышки, куриные ножки — я попросила — и даже холодец. Разумеется, не обошлось без фруктов, и их было очень много.
Старейшина Риг встал у Зелёного трона, на котором сидел Краус, а рядом на постаменте положили какую-то книгу. Все ахтари собрались здесь, не было лишь Наблюдающего за мирами.
Ахтари оделись во все оттенки голубого, и среди них чёрным пятном выделялся папин парадный костюм и красное платье мачехи. И, конечно, Рейнольд в тёмно-синем костюме с вышивкой золотой нитью и с неизменным плащом.
Ну а невеста, то есть я, была вне конкуренции. И правильно, это ведь наш с Рейнольдом праздник. Мне заплели французскую косу и прикрыли сверху фатой в тон, а на ноги надели туфли на небольшом каблучке, и я порадовалась их удобству и лёгкости.
Когда жених меня увидел на пороге пиршественного зала, на мгновение потерял дар речи, а потом выдохнул:
— Какая ты красивая, элори!
— Ты тоже, Рейни. Честно говоря, я чуть-чуть волнуюсь.
Рейнольд огляделся по сторонам, наклонился к моему уху и доверительно шепнул:
— Ты знаешь, Ми, по-моему, я волнуюсь больше.
Я рассмеялась, взяла его за руку и потянула вперёд.
И вот настало время для церемонии. Старейшина Риг прикоснулся призрачным пальцем к книге, и — о чудо! — она открылась. Его способности развивались с каждым днём, он научился взаимодействовать с материальными предметами, как обычный, живой человек.
— Добрый день, ахтари и гости Междумирья! Сегодня мы собрались здесь, чтобы испросить у Создателя благословения на брак Рейнольда и Мии. Да ниспошлёт небо звёздные дары: любовь, мир и согласие в новую семью. Аквора энсора дартан.
«Да свершится обряд», — мысленно перевела я.
Книгу с постамента убрали, а на её место поставили три кубка.
— Отпейте из каждого по глотку, — предложил призрак.
В кубках оказалась солёная, горькая и сладкая вода.
— Как вода в кубках, ваша семейная жизнь будет и солёной от слёз, и горькой от бед и несчастий, потому что никому не дано избежать этого. Но помните, что только вы сами можете сделать жизнь сладкой, если будете друг для друга поддержкой и опорой. Соедините ваши руки.
Мы сплели пальцы вместе, и старейшина Риг обвязал наши запястья алой лентой.
— Союз двух ахтари — да вспыхнут знаки!
Все притихли, Риг тоже замолчал, я ждала, но ничего не происходило. Лишь через несколько минут я почувствовала жжение на запястье, под лентой, которое, впрочем, быстро прекратилось. Риг развязал ленту, и под ней обнаружились татуировки в виде браслета из звёздочек с буквами у меня — Р и у Рейнольда — М.
— Создатель благословил ваш брак. Отныне вы муж и жена. Осталось лишь скрепить узы троекратным поцелуем.
Мы целовались на виду у всего Междумирья, я краснела, но, кажется, никто не заметил. Я всё ждала криков: «Горько!», как на Земле, но ахтари молчали, и было странно слышать звенящую тишину.
А потом начались танцы, и Рейнольд сказал, что не помнит, танцевал ли он вообще когда-нибудь. На что я ответила:
— Когда-то я представляла танцующих ахтари в этом зале и рада, что моё желание сбылось.
Я танцевала много: не только с Рейнольдом, но и с отцом, со свёкром и с мастером Вироном и чувствовала себя прекрасно. Умудрилась даже потанцевать с призраком, хотя и не сумела положить руки ему на плечи.
Риг весь вечер улыбался, а когда праздник был в самом разгаре, вдруг замерцал, как испорченная гирлянда. Я ещё успела подойти к нему, выяснить, что происходит.
— Кажется, я ухожу, Мия. Моя Майя ждёт меня. Должно быть, я искупил свою вину.
— Буду скучать по Вам, старейшина. Ведь это Вы свели нас с Рейнольдом.
— Ну, я не этого хотел, — усмехнулся он. — Побочный эффект от спасения Междумирья.
Прощай, Мия.
— Прощайте, Риг, нет, Чудик. Лёгкого Вам путешествия к звёздам.
— Спасибо. А тебе желаю к звёздам не торопиться. Береги себя, девочка.
Он моргнул в последний раз и исчез, словно его и не было. Я вздохнула: без него будет не так весело.
— Мы ещё увидим его, Ми. А пока нас ждёт длинная жизнь.
Я повернулась к Рейнольду, взглянула в его сияющие глаза.
— Мы ведь будем счастливы, Рейни? Ты, я и наш малыш.
— Обязательно. Какие могут быть сомнения? — ответил мой муж.
Эпилог
Месяцы ожидания ребёнка подходили к концу. Я прибавила в весе совсем немного и почти не ограничивала себя в движениях — всё же хорошо рожать в молодом возрасте, пока сил много. Малыш у нас с Рейнольдом был активный — пинал меня в рёбра и низ живота, и иногда под кожей выделялись крошечные пяточки. Целители регулярно меня осматривали, но я и так знала — всё у ребёнка хорошо. Я немного переживала вначале, что моё пребывание в коме повлияет на течение беременности, но, видимо, Создатель и моя магия защитили его.
Теперь оставалось лишь дождаться родов, и я наконец узнаю, кто же там — мальчик или девочка. Хорошо бы девочка, хотя важнее, чтобы малыш родился здоровым.
Рейнольд теперь часто пропадал на заданиях — спасал миры, а чтобы он поменьше косячил, к нему приставили напарника — к счастью, мужского пола. Иногда обитатели миров не желали слушать разумные доводы, и ахтари использовали Ключ поворота. Рейнольд наконец выучил, в какую сторону и когда его надо крутить, и мастер Вирон больше не называл его слишком юным.
Гран Мортей, мой свёкр, тоже много работал, а вот гранья Виола, напротив, решила отойти от дел и с удовольствием брала у меня уроки кулинарного искусства. Столько тортов, пирожных и пирогов я, кажется, никогда не готовила.
Только отца и мачехи не было рядом. Рейнольд проводил их домой через неделю после свадьбы, и я следила за их жизнью через экран пузыря. Скучала, но множество дел не оставляли времени для тоски.