Антонина Шмелёва – Проклятие Турмограда (страница 5)
– Раззявила рот, – ругалась служанка. – Вера! Хозяин же запретил нам говорить об этом! И вообще, нужно всегда надеяться на лучшее.
Понятно, значит ответ номер два оказался верным. Это ж как меня должен истязать будет мой Хозяин? По телу побежали мурашки, воздуха стало мало, и я чуть не грохнулась в обморок. Словно в тумане позволила женщинам помочь мне домыться и завернуть себя в теплый махровый халатик.
– Держи, – Надя протянула мне бумажный пакетик. Кажется, это была именно она. Ее глаза и черты лица выдавали более оптимистичным выражением. – Подыши в него, станет легче. Вера, будь с ней осторожней, нам попался ранимый экземпляр.
Мне показалось или служанка очень тихо сказала:
Стараясь больше не слышать эти идиотские разговоры, я сделала то, что посоветовала мне Надя, и с удивлением отметила, что жизнь стала легче. Слегка придя в себя, я позволила прислугам провести экзекуцию и удалить с моего тела лишние волосы, а потом мне выдали чистую пижаму и пригласили к столу.
– Остыло поди, – пробормотала Вера и дотронулась до чайника своим пальцем.
Из того сразу же пошел пар, а яства на тарелке вновь приобрели вид свежеприготовленных. И как бы я ни злилась, как бы ни пыталась решиться на голодную забастовку, мой рот мгновенно наполнился слюной, и я поняла, как же чертовски я голодна.
– Смотри, с аппетитом ест еще, – Вера толкнула напарницу в бок и прошептала.
– Давай надеяться, что это не скоро закончится, – тихо ответила ей Надя.
***
Мои камеристки дали мне немного поспать и насладиться огромнейшей кроватью, а после разбудили и сунули в руку листок.
– Ты должна выучить это для Хозяина, – сказала Вера. – Здесь клятва, которую ты произнесешь во время церемонии. Он не любит, когда девушка запинается.
Отлично, напомнили!
Меня стала бить мелкая дрожь.
– А если запнусь? Изобьет до смерти на месте? И что тогда? Пойдет в город за новой жертвой?
Женщины не отвечали. А я посчитала, что если так, то мне стоило приложить усилия и запомнить этот чертов текст. Так я думала, пока его не прочитала.
«Я, Дарина Слободина, даю клятву служить своему Хозяину верой и правдой, быть его надеждой и опорой, источником света, вдохновения и сил. Мои чувства истинны, слова правдивы, а помыслы чисты. Этой клятвой я позволяю связать себя великим узами с Хозяином. Мои действия добровольны, и я буду верна своей клятве, пока смерть не освободит меня».
Так себе клятва, да и текст вызывал много вопросов. Половину обещаний я давать не хотела, а уж про добровольность как-то вообще хотелось промолчать.
– Я не буду этого говорить!
– Опять двадцать пять! – Вера скрестила руки на груди и исчезла, а Надя сочувственно на меня посмотрела.
– Если тебе нужно, я помогу выучить, – захлопотала она и наколдовала себе стульчик. – Но ты должна произнести этот текст без запинки. Это важно…
Я упала на спину на кровать и тихо застонала. Не хочу! Не буду! Слова девочки, а не женщины, но как еще объяснить, что все это было чертовски неправильно.
– Пусть придет ко мне, я хочу поговорить!
Надя уставилась на меня и с ужасом пробормотала:
– Может быть тебе стоит перекусить? Хочешь, я сделаю чай? С плюшкой? Как насчет вкусностей, девочка?
Ну нет! Этим меня второй раз не проймешь! Сунули мне в руки дурацкий текст, пускай теперь разгребают. Я могла многое понять и вынести, даже тот факт, что меня сюда пригласили красиво и бездарно умереть, но, чтобы я, черт побери, клялась в верности своему убийце? Увольте!
– Вот пусть и придет к своей невесте на чай! – я упрямо скрестила руки на груди и уставилась на служанку.
Та тяжело вздохнула и исчезла. Через пару мгновений, правда, в стене возникла дверь, в которую постучали.
– Заходи, к чему этот цирк, – рявкнула я.
Мой жених явил себя в комнату, прошелся по ней, словно впервые видел, и нагло посадил себя на стул за моим обеденным столиком. Одно движение его рук, и на последнем появились две чашки и чайник. Молча, невозмутимо, гордо он налил нам горячий напиток и жестом пригласил меня присоединиться.
– Слушаю тебя, – сказал Колдун.
Я швырнула в него скомканный листок, не без удовольствия отметив, что тот угодил прямо в чашку с чаем, и пробормотала:
– Я не буду это говорить!
– Отчего же? – спокойно спросил мой суженый.
– От того, что там нет ни слова правды!
– М-м-м?
Меня это начинало бесить. Его – пока нет. Я продолжала дуться, скрестив руки на груди и высказывать свои претензии:
– Во-первых, почему Хозяин? Мне казалось, ты меня в жены решил взять!
Чудовище засмеялось громко и задорно.
– Ты такая смешная, – наконец выдал он. – Свадьбу значит? Ладно! Только будь я тебе мужем, все равно останусь Хозяином!
Он криво улыбнулся, и я поймала себя на дурацкой, совершенно неподобающей мысли, что эта улыбка чертовски сексуальна и вызывает у меня какое-то странное тянущее ощущение внизу живота. Поживее, чем пять лет назад на площади! Если это не магия, то я, наверное, стану первой из жертв на него накинувшихся.
– Да? – наконец собралась с мыслями и усмехнулась я. – Про равенство полов слышал?
Мразь сделал очередной глоток чая, спокойно поставил чашку, откинулся на спинку стула и, закину ногу на ногу, пожал плечами. Я снова подобрала собственные слюнки и попыталась напомнить себе, что вообще-то передо мной то еще создание.
– Это не относится к нашей ситуации, – сухо сказал он. – С завтрашнего дня ты становишься моей собственностью, нравится это кому-то или нет. Ты будешь использована по назначению до самого конца.
Мой пыл поугас.
– Использована? Ты будешь меня насиловать?
Сердце стало быстро биться, дыхание сбилось, и я стала оглядываться в поисках спасительного пакетика. Вторая паническая атака за день, черт побери, при том, что я в жизни не знала, что это такое.
Как ни странно, бумажное «лекарство» мне протянул мой собеседник.
– Есть вещи куда важней, чем секс, из того, что с тобой случится, – мрачно сказал он. Мне казалось, в его глазах возникла печаль, но потом я поймала этот взгляд и поняла, что он снова ледяной и не читаемый.
– Уж да, секс, конечно, самая страшная напасть женатых людей! – съязвила я, хотя, признаться, этот аспект меня сильно пугал. Или будоражил…
Он улыбнулся. Лишь на короткое мгновение уголки его губ тронулись вверх, и я поймала себя на том, что мое тело сошло с ума. Как я выживу тут несколько лет, если человек, призванный меня измучить до смерти, будит во мне такое влечение? Я уж было думала, что поставила крест на своей сексуальности после расставания со своим первым и единственным парнем после окончания школы.
– Еще есть замечания по тексту?
Я вздохнула.
– Может все же ты скажешь мне свое имя?
– Нет.
– И как мне тебя звать?
– Хозяин.
Он пожал плечами и лениво допил чай.
– Ладно, сдалась я. Предположим я прочту эту ересь, даже признаю тебя своим Хозяином, но я не могу клясться в том, что это добровольно и…
– Ты сама вызвалась, помнишь? – Он продолжал сохранять невозмутимость, чем казался мне еще более горячим. И это страшно бесило.
Черт, да!
– И все же, был бы текст иным, если бы пришла та, кого ты избрал?
Снова тень улыбки на лице.
– Нет.
– Тогда как можно…