Антонина Шмелёва – Проклятие Турмограда (страница 2)

– Ты когда-нибудь видела, как он это делает? – шепотом спросила Лариса.

Я кивнула.

Это было за год до моего совершеннолетия, и потому я присутствовала лишь в качестве зрителя. Честно говоря, зрелище кошмарное, и я надеялась, что больше никогда его не увижу. Хватало и рассказов о предшествующих подобных мероприятиях.

Девушки от восемнадцати до двадцати пяти выстраивались на главной площади города, напуганные и заплаканные, в то время как перед ними с важным видом выхаживал молодой человек, который без зазрения совести лапал всех за что ему вздумается. Он мог сжать грудь одной, потом хлопнуть по заднице вторую, потянуть за волосы третью и провести ладонью по лицу четвертой. Кому-то он всматривался в глаза, долго что-то в них выискивая, а кого-то вовсе проходил мимо. Он томил долгих целых три часа, выбирая из тех, кто был предложен, себе невесту. Помню, как стояла сразу за девушками у ограды и под конец мероприятия случайно встретила его холодный взгляд карих глаз. Никогда не забуду те мурашки, что побежали по коже, тот трепет, дрожь и страх… Всеобъемлющий ужас в моем сердце. Тогда он окинул меня взглядом, ухмыльнулся чему-то и отвернулся.

Атмосфера была гнетущей. Все молчали, несмотря на напряжение и боялись шелохнуться. Матери молились, чтобы их дочери сегодня вернулись домой, отцы хотели расстрелять обидчика из ружья, но понимали, что тот – единственная надежда для города. Вскоре после нашей встречи глазами взор Похитителя остановился на стоявшей передо мной бедолаге. Он, схватив ее за руку, выдернул из ряда. В толпе сразу же послышался истошный визг матери, которую сдерживали другие горожане и проклятья отца… Та девушка была старше меня всего на несколько месяцев… И теперь она была мертва. А я так и не смогла забыть ледяной взгляд Чудовища… Каждый раз вспоминала его, когда речь заходила о Защитнике.

Лариса прикусила губу и, уронив слезу, попробовала сменить тему.

– Я сегодня ходила на собеседование в больницу, и меня готовы принять туда санитаркой. Конечно, это всего лишь мытье полов, но я смогу потихоньку учиться, и, возможно, после колледжа, они же возьмут меня медсестрой, а потом получу диплом и стану врачом. Да и тебе полегче будет! Замуж наконец-то выйдешь!

Меня передернуло.

– Не говори мне сейчас о замужестве, пожалуйста.

Не тогда, когда над нами нависла угроза выйти за Чудовище!

Лариса вздохнула и согласилась. Эта фраза явно была лишней. К тому же я не имела права выходить замуж, пока не поучаствую хотя бы в одних Смотринах или не достигну возраста, когда буду для монстра слишком старой. Таков закон.

– Давай спать, – пробормотала она и откинула покрывало с кровати.

Мы ютились в одной комнатушке огромного дома, и нам не позволяли даже продукты хранить в общем холодильнике. Поэтому наши несколько квадратных метров служили нам квартирой-студией, а спали мы в одной узкой продавленной кровати, день и ночь мечтая съехать куда подальше из этой дыры.

– Дарин, – позвала сестра уже засыпая.

– Мммм?

– Если я начну получать деньги, давай свалим из этой комнаты и сдадим ее, а себе будем снимать что-нибудь побольше, а?

Я улыбнулась. Неплохая была идея, вот только что-то мне подсказывало еще тогда, что плану не суждено было осуществиться. Я закрыла глаза, и сразу увидела старый знакомый образ мужчины с ледяными глазами. Он смотрела на меня точно также, как тогда, пять лет назад. Мое тело пронизывали смешанные чувства, в голове поселилось смятение… Помню, как вернувшись домой после тех смотрин, я заперлась в ванной. Мама с папой думали, что я испугалась, но мной двигало что-то другое… В ту ночь я впервые исследовала себя, глядя на отражение в зеркале. Я гладила свою кожу, проводила ладонями по груди и дотрагивалась до низа живота. Какая-то сумасшедшая часть меня представляла, что это могут быть его руки, и от этой мысли было чудовищно хорошо. Я боялась себе в этом признаться даже сейчас, но один только вид Злодея в моей памяти, возбуждал во мне очень мощное желание… И в том была еще одна причина, почему я больше не встречалась с парнями – с ними я не испытывала и сотой части подобного влечения.

Со мной явно что-то было не так…

***

Утро началось, как говорится, не с кофе. Еще до рассвета нас разбудил громкоговоритель, оповещающий, что всем, кто получил «письмо счастья», требуется в течение получаса явиться на площадь. Думаю, не надо объяснять, почему туда потащился весь город. Многие провожали своих дочерей и сестер, другие обладали дурацкой привычкой поглазеть на чужое горе.

– Гребаный матюгальник, – выругалась Лариса.

Ну и выраженице, я скривилась и напомнила себе, что уже не должна делать сестре замечаний.

– Да уж, утро добрым не назовешь, – согласилась я. – Пойдем… будем корчить из себя леди и надеяться, что он споткнется о камень на площади и расквасит себе нос.

– Или сменит ориентацию… – нервно пошутила моя родственница.

Мы засмеялись, а потом в воздухе повисло напряжение.

– Ну вот и все… – пробормотала я, понимая, что шутки лишь немного помогли нам отгородиться от реальности, которая прорывалась в сознание каждого словно бульдозер.

– Быстрей пройдет, быстрей успокоимся, – подбадривала сестра. – Сейчас перестанем бояться и заживем!

Это точно. Для нас вообще это были первые и, надеюсь, последние Смотрины. Еще два года, и я не пригодна по возрасту. Лариса же… наверняка ей придется пережить сие мероприятие еще лет через пять, если конечно она не выйдет замуж. Тогда ей, может быть, выдадут разрешение больше не выходить на площадь, но это не факт.

Мы молча собрались, оделись, причесались и двинулись на свое испытание, как на плаху.

– Как думаешь, ничего, что я не накрашена? – спросила Лариса. – Не хочу, чтобы он меня выбрал.

Я улыбнулась. Сама не малевала ничего на лице. В отличие от Ларки, даже тушью пользоваться не стала. Как я поняла из рассказов и прошлого опыта, тварь вообще не интересует, как приготовилась невеста. Я могла прийти на площадь в пижаме, а он бы махнул рукой и надел на меня платье. Девушка может накраситься, но, если это придется не по вкусу нашему избирателю, он просто сотрет этот макияж при помощи магии. А еще, говорят, однажды, он растворил на девушке одежду, желая разглядеть ее фигуру. Бедняжку он тогда так и не выбрал, зато у той потом случился нервный срыв. Еще бы, пришлось стоять голой до окончания Смотрин зимой на глазах у всего города.

– Поверь, он выбирает словно корову, а не жену…

Мы снова расхохотались на всю улицу, чем вызвали недоумение у прохожих. Я виновато посмотрела на мужчину, который вел плачущих жену и дочь на площадь. «Защитная реакция», – одними губами пробормотала я.

– А представь, все придут в клоунской форме? Или в мешках холщовых? – продолжала спасаться сестра. – Бедный, он же так разозлится!

Я хихикнула.

– Тогда у нас с тобой шансов нет, – тихо пробормотала я.

Как бы я ни старалась держаться уверенной и спокойной ради сестры, на душе скребли кошки. Я была напугана, переживала, дергалась от каждого движения и дуновения ветра. И чем ближе мы подходили к площади, тем острее становилась тревога.

– Вот мы и пришли…

Губернатор стоял в центре и проверял по списку пришедших. В его руках было письмо-метка от Чудовища, которое сообщало, во сколько Его Чертова Задница явится к нам за очередной жертвой.

Нас заставили пройти за ограждение, где полицейские начали выстраивать трясущихся барышень в ряды. Все родные и близкие, которые не участвовали в смотринах обязаны были ждать по ту сторону заборчика. Девушка, которая пересекла границу, вернуться к семье могла лишь при условии, что ее не выберут. А если возьмут, то Чудовище вряд ли позволит попрощаться.

Лариса встала рядом и крепко взяла меня за руку.

– Не бойся, – я сжала ее в ответ. – Тут полно красавиц, нам с ними не тягаться.

Сестра хихикнула и… нас разлучили, заставив ее встать в другой ряд к девчонкам помоложе.

Где-то за спиной я слышала, как плакали матери, которые требовали вернуть дочерей назад. Немного прислушавшись, я даже услышала стоны собственного шефа, проводившего единственную дочь за изгородь… Девчонки в ряде с Ларисой тряслись как крылышки у колибри. Они были молоды, и у них было больше шансов оказаться избранными. Женщины, стоявшие рядом со мной, уже не так переживали. Некоторые участвовали в Смотринах повторно, и этот факт слегка притуплял их страх, кто-то старался держаться, а кто-то переживал не меньше, чем самые юные.

Мы тряслись от страха и холода, и я постоянно искала в толпе Ларису, стараясь не упускать ее из виду. Мне казалось, если сестренка будет у меня на глазах, то с ней ничего не случится. Глупая отмазка, но забота о ней в тот момент – единственное, что не позволяло мне расклеиться.

– Дарина! – послышался из-за изгороди голос Лешки. Я обернулась и помахала ему рукой.

Полицейские сразу же направили на меня оружие, словно я пыталась сбежать.

– Вернись в строй!

– Все будет хорошо! – одними губами прошептала я другу и вернулась на позицию.

***

Он явился с первыми лучами солнца. Высокий, манящий своей демонической красотой и гордой поступью, мужчина с ледяным взором недобрых карих глаз. Словно по команде все разговоры стихли и наступила звенящая тишина, прерываемая лишь тихими редкими всхлипами и звуками дыхания.