Антонина Крейн – Шолох. Тень разрастается (страница 3)

Внутри было негде протолкнуться. Ни одного пустого столика, возле бара – настоящая толпа. Несколько мужчин с огромными кружками сидели на стойке и на скорость хлестали брагу, а посетители таверны горячо их поддерживали, крича и свистя.

Грохотала музыка – страшный хаос духовых инструментов. Публике, впрочем, нравилось: матёрые бандиты, обнявшись и рыдая, раскачивались под исступлённый рёв трубы.

– Небо голубое… – пробормотала я вполголоса, всерьёз прикидывая, не стоит ли зажать уши.

– О, отличная песня! – басовито заорали сбоку. – Лишка, понеслась! «Не‐е‐е‐ебо голубо‐о‐о‐ое, что ж меня так кро‐о‐о‐оет…»

– «Что ж меня так кроо‐о‐о‐оет, мне бы да на во‐о‐о‐олю…», – с чувством подхватили слева.

Я пискнула, пригнулась и ужом ввинтилась в толпу, подальше от запевалы, который, кажется, уже видел во мне любовь всей своей жизни. Впереди мелькнула серая фигура с метлой. Вот он, мой уборщик, моя путеводная звезда сегодняшнего вечера! Сжимая в ладони визитку, я мелкими перебежками рванула за ним.

У барной стойки между тем начался новый раунд конкурса – уже с другими участниками. Гул болельщиков нарастал, и внезапно в их дружных воплях я расслышала словосочетание, которое заставило меня споткнуться.

– Кадий Мчун! Кадий Мчун! – скандировали зрители.

– Ка‐а‐а‐дий Мчу‐у‐у‐ун! – высокой трелью вывела красотка официантка.

Я резко развернулась на сто восемьдесят градусов.

Неужели галлюцинация?..

Зрители сорвались в аплодисменты и одобрительный свист. Кое-как прорвав ряды плотно сбитых моряков, я вынырнула точно у стойки.

– И первое место занимает наш иноземный гость! – взревел хозяин притона, надевая картонную корону на пшеничные волосы победителя.

Тот улыбался во все тридцать два зуба и махал поклонникам ладонью. Его загорелое лицо светилось гордостью, а голубые глаза щурились, как у объевшегося рыбками кота. Он в упор не замечал меня, поглощённый своим триумфом. А зря.

– Ах! – воскликнула официантка. – Кади, ты мой герой!

– А ну-ка объяснись! – зашипела я, дёргая его за штанину.

Звезда вечера, пронырливый Мелисандр Кес, псевдоисторик и авантюрист, только ойкнул в ответ и съехал с барной стойки.

2

Кадий Мчун

Никто так не меняет историю, как историки.

Попросите меня охарактеризовать Мелисандра Кеса одним словом, и я скажу – самоуверенный.

Мы были знакомы недолго, но я уже знала: он из тех людей, кто живёт так, будто у него в кошельке лежит официальное разрешение творить что вздумается – с личной подписью Отца Небесного. Сокрушительная харизма, беспощадная. Полный бесповоротный каюк.

Когда я в прошлом месяце познакомилась с Мелом, он представился исследователем, изучающим историю шести древних амулетов богов-хранителей. Однако это оказалось ложью.

На самом деле Мелисандр Кес был Свидетелем Смерти (то есть судмедэкспертом) в жандармерии Саусборна. А вот его младший брат Балтимор действительно изучал амулеты: писал о них дипломную работу и заодно пытался собрать их вместе – все шесть были разбросаны по миру. Добывая один из них, Балти трагически погиб.

Я думаю, каждый может представить себе горе Мелисандра в ту ночь, когда он узнал о смерти брата. Мел не смог смириться с произошедшим. Он решил продолжить дело Балтимора: найти эти амулеты самостоятельно и выяснить, в чём же их секрет.

На первый взгляд они казались просто симпатичными безделушками. Но Балтимор считал, что в них скрыта некая тайна, причём настолько серьёзная, что может на корню переписать наше видение истории богов-хранителей.

Поиски амулетов в исполнении Кеса-старшего стали похожи не столько на историческое исследование, сколько на авантюрное расхищение музеев и гробниц. Я оказалась невольной пособницей в одной из краж Мелисандра, что обернулось для меня грандиозными проблемами на работе. А сам Кес тогда извинился и… просто сбежал, оставив меня в одиночку разгребать последствия. С тех пор мы не виделись.

Вплоть до сегодняшнего дня.

Поняв, что передо мной на барной стойке «Тридцати трех селёдок» действительно сидит Мелисандр Кес, я ужасно разозлилась. Я схватила его за руку и потащила прочь из трактира с такой яростью, что прежде шумные посетители теперь робко уступали мне дорогу и лишь сочувственно бормотали что-то вслед.

Было видно, что Мелисандр потрясён моим появлением, но пытается изобразить, что это вовсе не так.

– Тинави, крошка! – воскликнул он, когда мы оказались на улице, и с готовностью распахнул объятия. – Я так рад, что у тебя всё хорошо!

– Это, по-твоему, называется«хорошо»? – зарычала я, обводя рукой своё исцарапанное лицо и потрёпанную одежду.

– Да ты, как всегда, просто прекрасно выглядишь, – активно закивал Кес. – Хотя теперь я вижу, что тебя что-то беспокоит…

– Да ладно? – мой голос сочился ядом. – И что бы это могло быть, Мелисандр? Может быть, то, что я только что встретила редкостного гада, который без малейших сомнений бросил друга на растерзание политикам?.. Или то, что этот гад с какой-то радости представляется чужим именем?

Под моим укоряющим взглядом Мелисандр потупил взгляд.

– Приехав в Шэрхенмисту, я сказал, что меня зовут Кадий Мчун, потому что был уверен, что Кадия из Дома Мчащихся непременно оценила бы эту шутку, – он пожал плечами. – Можно сказать, что, используя её имя, я восхваляю её и способствую росту её популярности. Разве это не благое дело, м-м-м?

Под конец Мел приободрился и протянул это последнее «м-м-м» со своей привычной игривой интонацией.

– Вообще не благое. Ни разу, – отрезала я.

Кес поник. А затем, прежде чем я успела сказать ещё что-то, порывисто шагнул вперёд и положил руки мне на плечи.

– Прости меня, пожалуйста, Тинави, – теперь его голос звучал гораздо серьёзнее. – Я действительно очень рад тебя видеть – хотя даже представить себе не могу, что ты, прах побери, делаешь в этом городе!.. После того, как я покинул Шолох, я чувствовал себя очень паршиво. Я понял, что был не прав. На следующий день я даже решил вернуться и взять вину на себя.

– Ну да, конечно, – «поверила» я. – То-то я тебя с тех пор не видела.

– Яклянусь, что поехал обратно! – с обидой воскликнул Мел. – Но к тому моменту, как я снова оказался в столице, ты уже успела разобраться с ситуацией. Мне об этом рассказала хозяйка кофейни «Радость прерии». Помнишь, той, где мы часто завтракали? Ну я и подумал – раз всё разрешилось, так зачем мне снова баламутить воду своим появлением? Попросил госпожу кофейницу никому не говорить обо мне и уехал окончательно.

Я нахмурилась. Хм.

Вообще, возможно, Мелисандр не врёт. Кофейня «Радость прерии» находилась под боком у Иноземного ведомства, и её хозяйка быстро узнавала все новости департамента Ловчих. Кес, насколько я помню, сначала ей не нравился, но потом сумел пробить тропинку к её сердцу… Так что она и впрямь могла рассказать ему о случившемся.

Но я всё ещё сомневалась.

– От наказания тебя спас лесной принц, – сказал Мелисандр.

– Не он, а Полынь с его помощью, – поправила я.

Что ж. Раз Мел знает такие подробности, значит, он действительно возвращался в Шолох. Не то что бы этоискупаетего вину за предательство, но…

Скажем так, теперь мне хочется убить его чуть меньше. Как минимум потому, что все мы допускаем ошибки. И если никогда не прощать их – ни себе, ни другим, – твой жизненный путь окажется удручающе коротким и тёмным.

Я тяжело вздохнула и пошла вниз по холмистой улице, в сторону пляжа. Ночь в Пике Волн была изумительно прекрасна. Звёзды ярко светили на иссиня-чёрном небе. Залив тихо блестел под луной, что‐то шепча переливами: громче, тише, снова громче… Плеск прохладной воды приносил запах соли и далёких странствий. На набережной, серебристо смеясь, неспешно прогуливались влюблённые, но мы с Кесом, хотя тоже были вдвоём, никому не показались бы романтической парочкой.

– Тинави, а что ты делаешь в Шэрхенмисте? – поняв, что вопрос предательства закрыт, с любопытством спросил Мелисандр.

– Ох, Мел… – я покачала головой. – Я даже не знаю, с чего начать.

И как много стоит тебе рассказывать.

– Скажем так: у меня неприятности.

– Серьёзные? – Кес нахмурился.

– Серьёзнее, чем те, которые устроил ты.

– Даже так!.. – он неподдельно изумился. – Это звучит плохо.

Я хотела глубокомысленно ответить, что, дескать, не толькозвучит, но вместо меня ответил мой желудок: протяжным унылым урчанием, напомнившем песнь одинокого кита под луной. Я так до сих пор ничего и не съела сегодня.

– Ой! Прости! – ахнула я, хватаясь за живот.

Мелисандр рассмеялся при виде того, как я смутилась.

– Может, завернём в какой-нибудь трактир, и там за ужином ты расскажешь о своих злоключениях? – предложил он.

При слове «ужин» мой рот мгновенно наполнился вязкой слюной. Я сглотнула.

– Я бы с удовольствием. Но… тебе придётся меня угостить. У меня нет денег. Вообще.

– О? – бровь Мела удивлённо взметнулась вверх. – Я бы тебя и так угостил, но теперь услышать твою историю будет ещё интереснее. Потому что, помнится, ещё месяц назад ты была несносной аристократкой, швыряющейся монетами направо и налево, а теперь…

Мой живот снова заурчал – нет, завыл! – и Мел остановился, растерянно заморгав.

– Так, я понял, сначала еда, – хлопнул в ладоши он.