Антонина Крейн – Призрачные рощи (страница 85)

– Вы слышите это?! – игнорируя наши недовольные стоны, замерла Мчащаяся.

И действительно, снаружи раздавался такой звук, будто кто-то редко, выразительно хлопал в ладоши. А в паузах слышалось конское ржание – такое неуместное в Мудре.

Мы наперегонки рванули к выходу. Стоило Дахху открыть дверь, как мне в лицо дохнуло раскаленным жаром пустыни. В первую секунду я решила, что мои легкие сгорят, обратившись двумя пламенеющими крыльями, – но прах там, это мой организм тоже выдержал.

Не устаю поражаться, насколько мы все выносливее, чем думаем.

Один за другим мы выпрыгнули в абсолютный зной. Над проклятой столицей рябило марево жара. Солнце было таким белым, что казалось черным.

Снова хлопок, ржание, нечеловеческий крик.

– Это на соседней улице! – сориентировалась Кадия и кинулась к некогда великолепному зданию суда.

Подруга ловко запрыгнула в дыру в стене, и за ней взметнулось облачко сизой пыли. На той стороне дома мы тоже нашли дыру и затаились возле нее.

Что там?

С одним стеклянным мечом на троих не повоюешь.

За разрушенной стеной обнаружилась небольшая площадь, в центре которой гарцевал белоснежный конь. Он гневно ржал, вставал на дыбы и яростно молотил копытами по воздуху, не подпуская обступивших его существ.

– Опять каннибалы! – охнул Дахху.

И впрямь: примерно две дюжины дикарей, рыкающих, сплевывающих, вели вокруг коня исполненный жадного нетерпения танец, не решаясь, но явно желая напасть на него.

Вдруг один из них все-таки бросился вперед – конь ударил его копытом в грудь, остальные каннибалы отшатнулись, делая круг шире, открывая обзор, и…

– Лиссай! – так и подпрыгнула я.

Припорошенный пылью и бледный, принц стоял подле Сиптаха – только теперь я узнала в разъяренном звере нашего безрогого единорога, изысканного жителя дворцовых угодий. В руке Лиссай сжимал короткую металлическую трубу, согнутую углом, черного цвета. Какой-то артефакт? Принц наставил ее на дикарей и не шевелился.

Взгляд у него был холодно-оценивающий. Ударенный копытом каннибал поднялся, взревел и бросился вперед – на Лиссая.

Рыжий и не подумал уклониться. Даже не шевельнулся. Вместо того – хлопок! Черный артефакт в руках Ищущего задымился. Бугристая голова каннибала дернулась, в воздух взметнулась странная красновато-белая каша; дикарь упал как подкошенный.

Лиссай перевел артефакт на другого каннибала, изготовившегося к прыжку, но теперь смущенного судьбой товарища. Дикарь растерялся, замер под принцевым взглядом; и тогда Лис, ничтоже сумняшеся, сам шагнул вперед и снова активировал свой артефакт.

Хлопок! Крик! Нападающие взвыли и снова отшатнулись…

– Так! Все! Пора спасать его высочество! – Кадия поднялась в проеме во весь рост.

– Да тут впору дикарей спасать… – озадаченно пробормотал Дахху.

Но подруга, пронзительно свистнув для привлечения внимания, уже бросилась вперед со стеклянным мечом наперевес. Мы за ней.

Все завершилось быстро. Каннибалы, не ожидавшие, что на них нападут с тыла, начали разбегаться. Кажется, они давно уже поняли, что не слишком-то и голодны, но до нашего появления у них не было предлога отступать. А так – приличия соблюдены!

Ох уж этот диктат повода над причиной…

– Вы очень вовремя: у меня остался всего один патрон. Это то, чем стреляет мое оружие, – объяснил Лиссай, со всеми перездоровавшись, и убрал артефакт в те самые странные ножны, которые я видела у него еще в Шолохе. – И к-как же я рад, что вы живы!..

– А уж мы-то как рады, – доверительно поделилась Кадия.

– Расскажете подробнее, как действует ваше оружие? – Дахху жадно глядел вслед исчезнувшему артефакту.

Но его вопрос заглушил мой удивленный вскрик:

– Гординиус?!

Потому что с другой стороны от Сиптаха, уже успокоившегося и теперь лишь недовольно пофыркивающего в стиле «Ну и погодка тут, я вам скажу!», я вдруг увидела колдуна. Он лежал на песке – бессознательный, связанный и с кляпом во рту.

Синего кокона «Ф.Д.» вокруг него уже не было.

– А, – вспомнил Лиссай. – Точно. Я привез его: он очнулся.

– Кат-ши вас что, в Святилище выбросил? – Я присела на корточки рядом с альбиносом.

Дышит. Уже хорошо!.. Не колдует – вообще замечательно.

– Хуже… – принц поморщился. – В тронный зал Шолоха. К счастью, там не было ник-кого, кроме госпожи Метелочницы, но и ее, боюсь, придется долго приводить в чувство. Ведь даже королевскую прислугу не готовят к тому, что младший принц может просто свалиться на трон из ниоткуда – и потом долго пылить пустынными песками, бегая по к-коридорам. Дело было так…

Лиссай, рухнув прямо на отцовский престол, сразу же поднялся и с максимально невозмутимым видом пошел прочь. «Сначала свалить из непонятной ситуации, потом пугаться», – гласила его новая философия. На ходу принц вежливо улыбнулся Метелочнице. Та выронила швабру и никак не могла закрыть рот.

«Черт! – между тем думал Лис отнюдь не по-шолоховски. – И как теперь быть?»

Впрочем, ответ лежал на поверхности: либо никак (пусть ребята справляются сами), либо искать коня – чтобы путь от края «глушилки» до Мудры сократился в несколько раз. Как протащить коня сквозь Междумирье – это уже другой вопрос…

Лиссай, потирая копчик, направился в дворцовые конюшни. По дороге он наткнулся на госпожу Душицу из Дома Внемлющих, которая как раз возвращалась из покоев Аутурни. В последнее время фрейлина часто читала королеве дамские романы – вслух, с теми ускользающе-обещающими нотками, которые составляли определенное сходство между Душицей и ее братом и потому особенно нравились ее величеству…

Завидев запыленного принца, темноволосая фрейлина присела в низком реверансе:

– Ваше высочество! Куда вы спешите в столь интригующем виде?

– По делам.

– Это хорошо. А то я испугалась, что в городе появилась цифра «один» или нечто подобное…

Лиссай резко затормозил: ему пришлось ухватиться за витую зальную колонну, чтобы не проскользнуть мимо.

– Разве террористов не арестовали? – обернулся он.

– Нет! – Брюнетка расширила прекрасные глаза, а потом мягко пожурила Ищущего: – Вечно вы витаете в облаках! Вчера ведь тоже было нападение, вы пропустили?

– Да, – нахмурился Лиссай. – К-кажется, пропустил. Я был в отъезде.

Душица кокетливо смахнула несколько песчинок с плеча принца. Честно говоря, положение это не улучшило: девушка лишь зря руки перепачкала. Ну да ничего страшного. Грязи бояться – во дворце не служить.

– Террористы сделали пробоины в огромном количестве городских магретто, причем с отложенным эффектом, – объяснила фрейлина. – Речные кораблики утром отправились по своим маршрутам, а в два часа дня все, как один, пошли ко дну. Их до сих пор поднимают! И в каждом находят цифру «два» и надпись «готовьтесь», нацарапанную на магическом кристалле. Ваш отец крайне… опечален.

– А Теневой департамент?

– Безмолвствует, как обычно. – Душица закатила глаза: что взять с этих козлов, если все они – как ее братец? – Их же всего четверо. Я так понимаю, они перевесили ответственность на другие ведомства, а сами теперь ходят хвостом за его величеством. Мне кажется, они уже просто хотят дождаться этой «единицы», и… Не знаю. Уволиться? Как думаете, Ходящие могут покинуть должность не ногами вперед? Или у них нет такой опции?

– Не знаю, – задумчиво протянул Лиссай.

Очень странно, что Теневое, Иноземное и Лесное ведомства, имея на руках данные о Терновом замке, так и не смогли поймать Виров за эти дни. Что за бред? Они вообще не работают, что ли?

В королевских конюшнях принц приказал срочно подготовить ему Сиптаха.

Тот, мирно спавший в полуденном стойле, весьма недружелюбно высказался насчет внеплановой прогулки. А уж когда обезумевший хозяин завел его за угол конюшни и открыл – матерь всех единорогов! – какую-то дверь в пустой до сего момента стене, Сиптах вообще всерьез задумался над тем, не пора ли ему позвать на помощь, подать в суд или что-нибудь типа этого.

Пока думал, принц уже коварно завел его в Междумирье. Ах, зараза!..

Там тоже все оказалось непросто. Потому как, стоило Лиссаю и единорогу выйти на привычную поляну, выяснилось, что вторая из трех жертва «Ф.Д.» успешно оклемалась. И вдобавок хочет воевать.

Это был Гординиус Сай.

Колдун, ошалевший от одиночества и тумана, понятия не имел ни о каком Междумирье и тем более о том, что в этой местности нельзя колдовать. Альбинос встретил Лиссая боевым заклинанием – и возмущенное Междумирье тотчас плюнуло Гординиусом, как косточкой, в Шолох.

Лиссай застонал. Сиптах развеселился.

Поколебавшись и решив, что отсутствие столь важного пленника – это большой риск для репутации, принц снова открыл свою разнесчастную дверь.

Альбинос, дезориентированный, кашляющий синим и обезвоженный, уже плелся прочь по королевской конюшне, пошатываясь и придерживаясь рукой за стойла. Отбросив конспирацию, Лиссай догнал его, слегка придушил на глазах у изумленного конюха, прихватил со стены моток веревки и тряпку, а потом за шкирку отволок пленника в несуществующую доселе дверь.

– Кажется, мне нужен выходной, – слабо пробормотал конюх. – Привидится же…

Лиссай тем временем связал Гординиуса и наконец отправился в пустыню. А дальше – только гонка, долгая гонка сквозь пески…