Антонина Крейн – Призрачные рощи (страница 84)
Однако терпение, труд и правильная мотивация – не быть сожранным – все перетрут.
Так что всего-то полчаса на пределе нервов, и вот я уже корячусь за бортиком фонтана, а каннибалы сидят настолько близко, что руку протяни – можно по-братски потрепать одного из них по грязному плечу.
Но и записка – долгожданная красная записка тоже была тут.
Как он про Марцелу-то, а!.. Но все правильно: чтобы чужаки не поняли.
Ниже было указано число и время, до которых Дахху планирует там находиться. Увидев их, я чуть не взвыла. Срок прошел два часа назад! Пепел!
Расстроенная – ну и где теперь искать Смеющегося? И ради чего, спрашивается, я совершала весь этот путь? – я подняла взгляд от записки и вздрогнула. На крыше ближайшего дома, почти невидимый в тени, размотавший по такому случаю тюрбан, сидел, собственно, Дахху. Увидев, что я заметила его, друг всплеснул руками в стиле: «Ну наконец-то посмотрела, небо голубое!» – и отчаянно зажестикулировал: «Вали оттуда! Ва-ли!»
Я так и сделала.
И хоть обратный условно-воровской путь мимо каннибалов дался мне ничуть не проще с технической точки зрения, психологически он был приятнее: теперь я точно знала, что в конце ждет награда.
Если этот лохматый дурачина, конечно, сейчас еще куда-нибудь не свалит, пока я иду…
После того как мы полноценно, хоть и беззвучно, поликовали на тему нашей встречи, я шепотом поразилась:
– Дахху, а зачем ты на крыше-то сидел?
– Да я примеривался, как лучше спрыгнуть, чтобы заменить записку. – Друг засмеялся и смущенно показал уже новую красную бумажку: – У той ведь срок годности истек, нехорошо…
Классический Дахху.
Нет чтобы сразу бессрочную сделать!
– И что ты написал в этой? – прыснула я.
– Что я вас всех ненавижу, – тяжело вздохнул друг. – И очень надеюсь увидеть когда-нибудь еще. И на сей раз буду ждать возле главных ворот Запретного квартала, потому что, если что, Мелисандра явно придется спасать мне одному.
Мы пошли дальше по мертвому городу. Колючие перекати-поле то и дело выкатывались нам под ноги – свободные, клочковатые короли пустыни; дважды мы встретили деревья инграсиль, растущие из полуразрушенных домов.
Оказалось, что кат-ши выбросил Дахху прямо здесь – в развалинах библиотеки, некогда принадлежавшей Дому Лживых. Поклажа друга тоже пропала: мы начали подозревать, что хитрый котик просто решил поживиться за наш счет. Вдруг в сумках обнаружилась бы еще мур-рыбка?
Зато в библиотеке Дахху наткнулся на настоящий срединный артефакт – зеркальце на изящной ручке. Очень древнее, серебряное – некогда его стопроцентно сделал или зачаровал один из богов-хранителей, потому что только осененные ими вещи смогли пережить страшное драконье пламя 1147 года. Все остальное ящериный огонь не пожалел – как лава, он легко огибал любые препятствия, втекал во дворцы, подвалы, запертые сейфы…
Выбравшись из Дома Лживых, Дахху пытался найти нас, но ходить по Мудре днем оказалось невыносимой идеей – яркое пустынное солнце отражалось от голубого стекла зданий так, что буквально поджаривало тебя заживо. Поэтому друг оставил в городе несколько писем и укрылся в поместье Дома Парящих до темноты.
– Кстати, о Парящих… – пропыхтел Дахху, пока мы с ним забирались на развалины покосившейся звонницы, поднимавшейся высоко над округой. – Помнишь, я не хотел приступать к биографии Марцелы, потому что считал, что это ерунда, а моя миссия – помогать людям?
– Конечно, помню, – просипела я от натуги, изо всех сил пытаясь не сорваться – мы были уже весьма высоко, а песок внизу только кажется мягким.
– В общем, я счастлив, что все-таки взялся за нее. – Дахху первым залез на обвалившуюся крышу и, упершись голыми пятками в каменный карниз, рывком втянул меня за собой. – Ведь в итоге я
Мы встали спиной друг к другу, внимательно вглядываясь в городские улицы, разбегающиеся под нами. На удачу, южная ночь, поглотившая пустыню, была бархатисто-глазастая, бессчетно-звездная, а луна сияла над барханами так ярко, что нам не требовалось фонарей.
– Оказывается, жизни можно доверять, да? – с улыбкой подхватила я размышления друга. – Она, хитрюга, где-то там у себя записывает наши искренние желания – и приводит нас к ним, пусть иногда и не прямой дорогой.
– Вот-вот. Никогда не знаешь, какая магия может прятаться за случайными и не такими уж привлекательным поначалу делами… О! Посмотри сюда! Это не Кадия?
Я проследила за вытянутым пальцем Смеющегося, опасно зависшего над пустотой. И действительно: подруга, готовая будто взлететь в любую секунду, – ох, эта прекрасная выправка департамента стражи! – шла по длиннющей улице Кривой Монеты, напряженно озираясь.
– Кадия! – обрадовалась я. И тотчас испугалась: – По-моему, ей наперерез выдвигается какой-то зеленый и крайне зловещий призрак…
– Успеем перехватить! – кивнул Дахху, и мы двумя сумасшедшими горностаями бросились спускаться с колокольни.
Нам удалось догнать и впихнуть Кадию в какой-то глухой переулок за считаные секунды до того, как на улицу Кривой Монеты вылетел действительно устрашающий и лютый дух. Мы так и не узнали,
И хвала небесам! Некоторые тайны лучше оставить тайнами.
Выяснилось, что Мчащуюся котик кат-ши отправил в бывшую кузницу. Там не было ничего примечательного, кроме огромной надписи на стене:
– Не могу сказать, что она мне понравилась, – Кадию передернуло. – Есть в таких призывах нечто глубоко трагическое. Поэтому я прихватила стеклянный меч, – она побарабанила ноготками по лезвию, отозвавшемуся легким звоном, – и пошла искать вас. Но днем это не увенчалось успехом. А что приключилось с вами?
Мой рассказ про Хаос поразил Кадию до глубины души.
– Едрыть-колотить, – с чувством сказала она, пока мы продолжали наматывать замысловатые круги по полуночной Мудре. – Если мы припремся к Тишь, а там нас встретит Рэндом, решивший так развлечься, я найду способ скрутить этого придурка, обещаю. И при помощи кат-ши лично отволоку его в Хаос к Авене. Надеюсь, хотя бы эта богиня поставит ему мозги на место. Ну или шляпу в задницу засунет – в воспитательных целях.
– Мне кажется, Рэндом, несмотря на свой очевидно своеобразный характер, все-таки не придурок, – деликатно вклинился Дахху. – У него должен был быть мотив.
– Карл и Авена попросили его найти информацию о прошлом Хаоса, – я развела руками. – Тишь тут явно ни при чем. Если, конечно, он не обнаружил что-то весьма и весьма специфическое… Хотя он стащил флакон еще
– Возможно, боги не все тебе рассказали? – предположил Дахху.
– Да наверняка, – вздохнула я, и на этом разговор затих.
Пока мы шли, Дахху то и дело подбегал к табличкам старых домов – читал, с трудом разбирая остатки оплавленных надписей, кто здесь жил когда-то. Чумазый, босой, в рваной одежде, сбившемся тюрбане и с надтреснутым от жажды голосом друг был совершенно неузнаваем: казалось, эта шпана какая-то, а не талантливый молодой ученый.
Впрочем, мы с Кадией выглядели так же дико после долгих блужданий по Мудре. Ничто не выдавало в нас лесных аристократок, и я понадеялась, что мы каким-то чудом сумеем привести себя в порядок до того, как встретим Полынь и Лиссая.
Так и получилось… К рассвету мы умудрились тихо и технично укатить бочку с водой из лагеря черных копателей, а вот ни принца, ни Ловчего не обнаружили.
Наконец Дахху протер глаза:
– Так дальше не пойдет. Нам надо поспать. Мы сейчас берем энергию взаймы у себя будущих, и, как лекарь говорю, это добром не кончится.
Кадия солидарно зевнула. Я в последний раз с надеждой огляделась.
Среди руин, вдалеке, слышался смех – но это был ограбленный нами лагерь. С другой стороны торчали, виясь и перекручиваясь, как мышцы, острые шпили Запретного квартала.
А над ним занимался рассвет…
Алая рана горизонта раскрывалась царапиной, медленно затапливала восток – безысходно, безжалостно заливала ночь жаром, распаляя ресницы и отбирая воздух. Таинственный синий город от минуты к минуте наполнялся оранжевыми красками – но оставался столь же мертвым, как и прежде. Камни мостовых теперь выглядели могильными надгробиями.
Я подумала, что, окажись на моем месте кто-то из срединников, он ужаснулся бы, увидев, что стало с Мудрой. Ужаснулся бы, закрыл глаза упрямо и, раскинув руки, как канатоходец, по памяти пошел бы по старым тропам…
«Мой мир жив, я говорю вам. Ничего не кончилось. Мой мир – жив».
Мы с друзьями забрались в подвал неприметного дома и там, сбившись в кучку, будто потерянные котята, едва избежавшие утопления, голодные и холодные, легли спать.
Сны сменяли один другой, бешеные, пестрые, и в какой-то момент мне показалось, что я разгадала план Рэндома – я даже воскликнула: «Ну конечно!», а джокер шутовски поклонился мне, мазнув меня по лицу своей широкополой шляпой, но…
Оказалось, что это не трикстер во сне, а Кадия наяву. Подруга резко села, махнула головой, и ее длиннющие распущенные волосы заставили нас с Дахху проснуться и расчихаться.