Антонина Крейн – Призрачные рощи (страница 73)
– Я бы хотел, – согласился Полынь. – Но мне надо срочно уехать из города. Вы можете дать нам с Тинави неделю отпуска?
Улиус аж поперхнулся.
Он откашлялся не без нашей помощи, сурово привстал и ткнул указательным пальцем прямо в грудь Полыни.
– Ты с ума сошел? – очень тихо и проникновенно спросил шеф. – Кукушка вылетела, гонор влетел? В Шолохе такое творится, а тебе – отпуск?! Естественно, никаких выходных, Ловчий! Ты отказался от моего предложения, опозорил меня, потом дюжину дней неизвестно чем занимался и теперь хочешь
Мы с Андрис переглянулись за спиной Внемлющего и сочувственно поморщились.
Мастер Улиус – он, конечно, добрый, но в иные моменты вся его мягкость и добродушность слетают, сменяясь такой змеиной желчностью, что рядом даже стоять страшновато.
Но Полынь только опустил голову, флегматично отметил то, что палец шефа указывает аккурат на медальон с изображением флюгера –
– А что, если я согласен?
– На что ты согласен, чучело эдакое?!
– Возглавить спецкоманду.
Пауза.
Улиус прищурился. Убрал палец. Сел.
Посмотрел на меня:
– Он сейчас бредит, Тинавушка? Или издевается?
– Полагаю, он вполне серьезно, сэр.
– Андрис, а ты что думаешь на его счет?
– Я о нем уже полгода не думаю, – подбоченилась Ищейка.
Полынь хмыкнул, мы с Улисом смущенно закудахтали.
– Я серьезно, Улиус, – кивнул напарник.
–
– Мастер Улиус Эвергранг Чобчек…
Эвергранг? Вау.
– …я абсолютно добровольно согласен на повышение и готов прямо сейчас подписать все необходимые бумаги.
Теперь Улиус смотрел на Полынь с гораздо большим интересом. Круглое витражное окно, за которым я не так давно ползала, играя в придурошную муху, тихонько поскрипывало и слабенько покачивалось – туда-сюда, – явно пародируя взвешенные размышления шефа.
– М-да… – протянул наконец мастер Чобчек, доставая перо и тяжелую ведомственную печать с изображением ястреба и свитка. – Чувствую, я еще многажды пожалею о своем решении, если у тебя вся команда будет такой же чокнутой… Я согласен. Подписывай. Сколько дней отпуска, говоришь?
…Когда все бумаги были заполнены и мы с Полынью собрались отчаливать, мастер Улиус неожиданно обратился ко мне – громко и торжественно:
– А все-таки ты настоящая Ловчая, Тинавушка, какие бы сомнения я ни испытывал раньше на этот счет! Вот не зря ты так вцепилась в дело этой Луговой школы, да?! А я в тебя не верил. Так что, молодец, девочка! Так держать!
А потом тихо-тихо, так, чтобы Полынь не слышал, добавил:
– Я знаю, что ты подслушивала тогда.
Кровь отхлынула от моего лица.
– Но не знаю, сыграло ли это какую-то роль, – добродушно подмигнул шеф.
Уходила я в смешанных чувствах.
После ведомства мы разделились.
Полынь отправился собирать все необходимое для отъезда – этим же с самого утра занималась Кадия, – а я пошла пытаться сделать так, чтобы наша миссия заняла куда меньше времени, чем должна была, с учетом того, что до Мудры от Шолоха без малого тысяча миль…
С этим мог бы помочь принц Лиссай.
«Большое расстояние можно покрыть, пройдя через Междумирье», – сказал вчера Анте Давьер, и эта мысль так и крутилась у меня в голове.
Я не знала, способен ли принц на такое, и, что важнее, не знала, согласится ли он. Ведь не прошло и двух суток с тех пор, как он вернулся из своего путешествия, и, несмотря на то что мы провели целую ночь вместе, я понимала теперь, что ни праха
не знаю
нового Лиссая.
Да и старого, кажется, знала далеко не так хорошо, как следовало…
Я нашла принца в западной части дворцового острова, возле королевской конюшни.
Лиссай расчесывал гриву своего безрогого единорога. Было непривычно видеть Ищущего в темно-зеленой одежде лесного охотника – узкие брюки, крест-накрест запахивающаяся кофта с капюшоном, кушак, высокие сапоги. На поясе у Лиссая висели какие-то непонятные короткие ножны, не подходящие по форме ни для меча, ни для кинжала… Странно, что в таких может храниться?
Дворцовый конюх и служанка, притаившиеся за амбаром, с любопытством подглядывали за принцем, о чем-то перешептываясь. С учетом того, что раньше Лиссай предпочитал рассекать по острову в пижаме или светлых дворцовых нарядах, я разделяла их любопытство.
– Как ваши дела? – спросила я, подходя к Ищущему.
Лис обернулся, и я вновь невольно пересчитала перемены в его внешности: шрамы на пальцах, обветренные губы, новый взгляд и общая… резкость, что ли. Раньше он был худым и нежным, как котенок, теперь – худым и натянутым, как стрела.
И да, по его ноге ползли острые тени деревьев Святилища – к счастью, плохо различимые на фоне темной одежды…
– Кажется, во дворце что-то чуют, – улыбнулся принц, стрельнув глазами в сторону конюха и служанки, которые тотчас с писком исчезли. – Но прямо никто ничего не спрашивает. В остальном – пока привыкаю. А ваши, Тинави?
Я вздохнула.
Погладила Сиптаха, приветливо фыркнувшего мне в ладонь и теперь нагло лезущего в карман плаща – у меня там завалялось ну очень аппетитное яблочко, – и, решившись, спросила:
– А можно, я предложу вам еще одно путешествие, Лис?..
Поздно вечером того же дня Кадия, Лиссай и я встретились у пещеры Дахху.
Жертвы «Фейкиного Дурмана» внутри ее уже превратились в три странных синих кокона, пахнущих разнотравьем. Они выглядели жутко, и мы намеревались только усугубить пугающую ситуацию, а именно: погрузить всех троих в туман Святилища. Ведь там время идет в десять раз быстрее, а значит, два месяца ожидания сократятся до нескольких дней.
Кадия таращилась на принца, как на шулера-наперсточника на воскресной базарной площади. Весь год до этого она воспринимала Ищущего как эдакий архетип «дамы в беде» – прошлым летом мы только и делали, что спасали его, – и новости о том, что теперь его высочество обладает некоей силой, более того, прожил на свете, причем на чужом свете, уже на несколько лет дольше, чем мы с ней, выбивала подругу из колеи.
Я догадывалась, что у меня на самом деле ровно такое же подозрительное выражение лица, причем не только сейчас, а по определению, но махнула на это рукой.
Круглая дверь в Святилище висела прямо посреди стены пещеры. За время скитаний Лиссая она некоторым образом усовершенствовалась… Теперь у двери была широкая и уютная деревянная рама, совсем как у настоящей, и к ней на уровне глаз крепился на чугунном крючке фонарь. В фонаре и вокруг него плясали искры янтарного цвета.
– Как будто дверь в дом сказочного гнома, что живет под холмом… – очарованно пробормотала Кадия, и я порадовалась, потому что у меня возникла ровно такая же книжная ассоциация пару недель назад.
Из двери, приоткрытой, толчками вырывался туман. Мы уже оттащили туда все три кокона и теперь ждали Полынь.
Внемлющий опаздывал.
Когда наконец знакомая фигура появилась в окне, Кадия охнула:
– Это еще что за ерунда?!
У меня был тот же вопрос. Потому что за Полынью ковыляла, хронически заваливаясь налево, мумия из моего саркофага.
– Ты зачем ее взял? – опешила я, пока Ловчий сбрасывал на стол сумку с припасами и обмундированием. – Решил ее домой вернуть, что ли? Так она из Тилирии, а не из Пустыни Тысячи Бед!
– Аутурни, – процедил всего одно слово Полынь.
Лиссай высоко вскинул брови, расслышав имя своей незабвенной матушки.
– Ее величество – со всем почтением, принц, – после долгой дискуссии все же смирилась с тем, что мне нужен отпуск, раз я так чудесно помог госпоже Марцеле, но запретила оставлять мумию во дворце. Говорит, она ее пугает.