Антонина Крейн – Призрачные рощи (страница 46)

– Издеваешься? – прошипел второй. – Как еще можно трактовать пятое подряд письмо о том, что выпускники «не готовы»? В культуре шэ́рхен не принято говорить «нет», сам знаешь. Этот отказ сотрудничать, отказ прислать нам теневиков – как перчатка, брошенная в лицо. И Виры тоже их, зуб даю. Островные ублюдки решили наконец-то выйти в большую игру и потягаться с Шолохом, натравили на нас наших же.

– Это звучит странно. Зачем им это?

– Тем не менее я не вижу ни одной другой причины, почему бы не отправить нам выпускников, и не представляю, откуда еще взяться сплоченной команде теневиков…

…Что там еще продолжал говорить Ходящий, я не узнала.

Потому что парочка железнолицых все-таки вступила на лестницу – и из ловушки, в которой я оказалась, я нашла только один надежный выход: в никуда.

Я Прыгнула, не задумываясь, совсем рефлекторно, едва мысок золотой туфли Ходящего показался в арочном проеме.

Заряда от крови Рэндома хватило на то, чтобы я перенеслась прочь из Теневого департамента – живая, здоровая и, главное, невредимая, как обнаружилось два удара сердца спустя.

По традиции перемещение стукнуло меня об пол.

– Ай! – охнула я, за год отвыкнув от ссадин на ладонях и коленях. Потом поднялась с колен, отряхнула ладони и огляделась.

Что?!

Серьезно?..

Я оказалась в какой-то спальне. В центре ее стояла круглая кровать – очень красивая, резная, с полупрозрачным балдахином и огромным подносом южных фруктов, ожидающим среди взбитых подушек.

А за кроватью комната… обрывалась.

Нормальные стены здесь отсутствовали. Напрочь. Имелось только стекло – огромный прозрачный колпак накрывал спальню, будто это была магическая обсерватория. Красивейшее небо обхватывало комнату со всех сторон: розоватые перья облаков тихо плыли на фоне глубокой синевы, уже по-вечернему вспыхивающей оранжевыми и лиловыми оттенками. Летели вдали стаи птиц.

Осторожно осматриваясь и поражаясь тому, насколько здесь толстый и мягкий ковер, я подошла к стеклу и посмотрела вниз… А потом чуть не села обратно на пол, не веря своим глазам.

Ибо за окном был Восточный Хейлонд.

Нет: ВОСТОЧНЫЙ ХЕЙЛОНД.

Какого, рябине твоей високосный год, я здесь оказалась?! На другом конце материка?!

Я прилипла к стеклу, вглядываясь в диковинные контуры пейзажа. Восточный Хейлонд – это вампирский город-государство, что лежит на краю Лайонассы, зажатый между пустыней Тысячи Бед и морем. С севера Хейлонд подпирают гористые холмы, в дальнейшем перерастающие в Тилирию, с юга – Иджикаян.

Я зажмурилась, ущипнула себя за руку и снова открыла глаза. Пейзаж не поменялся.

Справа от меня торчали, как грибочки, очаровательные каменные домики с островерхими крышами, похожими на шляпы волшебников. Узкие уютные улочки, бархатные плющи, нежно обвивающие здания, деревянные бочки с дождевой водой, изредка – такие же высоченные узкие башни, как та, в которой находилась я… На всех площадях, видимых сверху, обязательно присутствовали фонтаны и фонарные столбы, украшенные фигурами летучих мышей. Хотя, может, это были и вовсе не скульптуры – может, это сами вампиры, «обернувшись» по-быстрому, отдыхали после долгого рабочего дня…

Вдалеке, за холмами, виднелась монументальная Дамба Полумесяца. Жадно всматриваясь в пейзаж, я прижалась ладонями и носом к стеклу.

Прежде я не бывала в Восточном Хейлонде. И не видела эту грандиозную, тревожную постройку – одно из величайших чудес Лайонассы…

Огромная дуга Дамбы, пятьдесят миль длиной и двести ярдов высотой, уже сотню лет не дает песку засыпать Хейлонд. Ведь проклятая пустыня Тысячи Бед растет год от года – и вширь, и вверх. Убери Дамбу – и стеклянная пыль погибшей Мудры похоронит под собой вампирский город. И – что важнее с точки зрения мировой экономики – драгоценный берег лунных камней…

Я с сожалением оторвала взгляд от Дамбы и посмотрела влево. Там вдаль убегала роскошная улица, вымощенная адуляром. Она оканчивалась знаменитой аркой с дюжиной костлявых, зубастых лошадей по фронтону. За аркой, недвижимо-величественное, тихо вздыхало Западное Море. Его серебристая гладь шелком опоясывала холмы, томно посверкивала подводными сокровищами, щурилась на меня: «Ну, привет, чужестранка!» Или, как говорят на хейлонлинге: «Доброй крови!»

– Доброй крови, воистину! – хмыкнула я.

Кажется, это становится моей дурной привычкой: несанкционированно сбегать на побережье.

И подумаешь, что нужна телепортация в тысячу миль – смешная же преграда на пути к отпуску!..

– Прах побери, – с чувством добавила я, осознав произошедшее.

Шаря по карманам плаща в поисках дополнительной «дозы», выданной Полынью, я лихорадочно соображала, что же привело меня именно сюда?

Логично, если бы унни, раз она становится настолько сильна от крови, бросила меня в Пик Волн – об этом я думала перед Прыжком. Но Хейлонд?!

Я о нем вообще не вспоминаю по жизни! Максимальная привязка – вампирья шуточка Внемлющего…

Я опрокинула в себя содержимое пузырька.

– Унни? Расскажешь, в чем дело? – попросила я.

– Хи-хи! – ответили теневые блики голосом Дахху (он у них на роли «интерфейса») и выжидательно умолкли.

Мол, догадайся сама.

Молчание было невероятно лукавым…

– Рэндом? – я сделала еще попытку. – Это твои шутки? Ты что, вернулся из Пустошей Хаоса? У вас там все нормально?

Тишина. Из-за бархатной шторы не выпрыгнул прельстительный джокер. Из-под кровати не выползли люди с воплями «Сюрприз!» и последующими объяснениями.

Что ж! Вызов принят.

Я решила оглядеться, держа Прыжок наготове, как натянутую тетиву лука в руках, где вместо стрелы – магия. Лоб мгновенно покрылся испариной: молчаливая, но упрямая унни в этот раз не дала мне «радостного безумия», но стала насильно тянуть меня прочь… Будто за руку тащила.

– Цыц! Никуда я не пойду, пока не разберусь, раз ты молчунья! – осадила я энергию бытия. Она не возражала, но и тянуть меня не перестала. Вот упрямая. Прям как щенок перед прогулкой.

Так.

Что же у нас тут…

Некая стеклянная комната на вершине здания. Дом вельможи? Лаборатория для опытов над сновидцами? Гостиница? Судя по лаконичности и, одновременно, дороговизне обстановки – похоже на последнее.

Кровать, туалетный столик и шкаф возле круглого люка в полу – вот и весь интерьер. Зеркал нет: в вампирском обществе это оскорбительная вещь.

Единственная зацепка на виду – на тумбочке возле кровати лежит блокнот. Я подошла и полистала его. Судя по формату записей, это был дневник. Почерк необычный: витиеватый, с наклоном влево. Я прищурилась. Прах! Я ведь знаю этот почерк! И язык текста – странный, неземной – тоже мне знаком. Я видела его в том году в шолоховском некрополе, на стенах, где каждый абзац сопровождался размашистой подписью «Т».

На последней заполненной странице дневника в глаза неожиданно бросилась отчаянная запись на стародольнем: «КТО?!» – прямо посреди листа.

Вдруг люк в комнату распахнулся. В проеме, беззаботно посвистывая, появилась голова. Вскоре за ней подтянулся весь слуга-вампир в черном балахоне. Обе руки у него были заняты подносом со всякой снедью.

– Ох, а мне показалось, вы только что вышли, мастер… – извинился слуга, но тут же запнулся. Лицо у него вытянулось, когда он разглядел меня.

– Я гостья, – поспешила уверить его я на хейлонлинге.

Если я правильно угадала, что автор записей – Теннет, он же Анте Давьер, – это даже не было ложью. Но я все равно резко захлопнула тетрадь – ведь так неловко, когда тебя застают за чтением чужого дневника…

От получившегося звука, похожего на хлопок пульсара, вампир вздрогнул.

А вздрагивать – это очень плохая идея, когда ты стоишь на приставной лесенке с огромным подносом в руках.

Служка покачнулся, не удержал равновесие и с грохотом и паническим воплем снова исчез в люке.

– Вы живы?! – испугалась я, кидаясь к месту крушения.

Где-то там, под полом, продолжала греметь рассыпающаяся посуда… Ох… Далеко же лететь…

Я встревоженно склонилась над дырой. И тотчас произошло три вещи одновременно.

Во-первых, на моей голове появилась пара седых волос.

Ибо – во-вторых – на меня из люка вылетела, ощерившись, черная летучая мышь и на мгновение налепилась мне на лицо, перепуганная, кажется, не меньше моего.

Ну и, в-третьих – упрямица унни, воспользовавшись суматохой, самовольно отпустила воображаемую «тетиву» и все-таки выдернула меня прочь из Хейлонда…

Здравствуй, новая локация.

На сей раз я снова оказалась в Шолохе. Этот запах – цветы и кофе, древесина и водоросли, свежескошенная трава и перец – я не перепутаю ни с одним запахом мира.

Да и этот вид!..

Своевольный Прыжок швырнул меня на берег реки Плюмы, что протекает между кварталами Чрева и Холма Форрен-Мур. Пока я находилась в вампирском городе, в лесной столице успело стемнеть, и теперь река серебрилась, как узкая шелковая лента. Клены густо росли вдоль берегов, шелестя листвой. Пели ночные птицы – настолько беспечные, что даже не запнулись, когда под ними из ниоткуда вывалилась взъерошенная девушка, чей нос был исполосован когтями летучей мыши.